Вера А. Чиркова 
Интриги темного мира

Серпантин – 3

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6035942
«Интриги темного мира: Роман»: Альфа-книга; Москва; 2013
ISBN 978-5-9922-1513-7
Аннотация

Лишь с серпантином горной дороги, где крутые повороты сменяют друг друга с головокружительной скоростью и за каждым ждет совершенно новый пейзаж, сравнима череда событий в жизни Томочки.
В неизмеримо далеком родном мире и в недалеком прошлом – благоразумной и рассудительной папиной дочки-студентки, а в настоящем – послушной рабыни самоуверенного и безжалостного мага, одного из хозяев чужого, таинственного и недоброго мира.
Мира, в котором можно безнаказанно вызывать из соседних миров белокурых девственниц, наряжать их как захочется, то благочестивой зейрой и простой горожанкой, а то презренной отверженной или претенденткой в невесты повелителя, и обращаться с ними как с игрушками. Дорогими, но бесправными. И в этом жестоком мире у девушек нет никакого права ни на выбор, ни на собственное мнение. Есть только зыбкая возможность испытать силу непонятного слова зейры да неуловимый шанс начать гонки по серпантину с нового витка, обретя в испытаниях желанный для повелителей этого мира дар.

Вера Чиркова
Интриги темного мира

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. 

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1
Незваный гость

– Сина! Умоляю, не реви. Я что-нибудь придумаю.
Я решительно пробежала от эркера к двери. Постояла, посмотрела на настороженно застывшего в окне дракошу… Неважно, что он лишь нарисованный мною монстр, осознавший себя сущностью, в которого Балисмус подселил каплю магии, – для меня это живой и любимый питомец. Погладила дракошу по пузику и понеслась назад, на кухню.
– Придумала!
Через мгновение мы с Синой, моей служанкой, стояли в полумраке холла, тесно прижавшись друг к другу, и растерянно слушали завывание ветра за окном, стук ветвей по стенам и скрежет наполовину оторвавшегося водостока. За толстыми, желтоватыми местными стеклами не закрытых ставнями окон посверкивали вспышки молний, плохо различимые сквозь торопливо стекающие мутноватые струи воды.
Черт. Похоже, идея сходить на фазенду была не так и хороша, как казалась мне оттуда, из привычного уже мира, где осталось ослепительно-синее небо за окнами и тающий на дорожках парка первый снежок.

В это утро Терезис попросил меня открыть ему дверь в столицу, и я, не задумываясь, исполнила эту просьбу, заметив лишь в тот момент, когда напарник шагнул в приемный зал дворца, что за плечом у него висит вместительный дорожный мешок, а руку оттягивает увесистый саквояж.
– А ты что, надолго? – удивленно спросила я, и он ответил уклончиво, что так требуют дела.
И ведь я в тот момент ему поверила. Привыкла, что они, как партизаны, скрывают от меня все, что, по мнению мужа, может хоть чем-то потревожить мое спокойствие. А поскольку выяснилось, что такие вещи здесь случаются на каждом шагу и каждый день, то живу я, как шпион, в постоянном поиске источников информации.
Вот и в этот раз, закрыв дверь за Тером, я постояла минутку в раздумье, куда сначала идти выяснять, что это у него за дела такие, как вдруг сообразила:
– Сина! Вот кто сидел у его постели, пока мой напарник восстанавливался после темного заклятия, вот с кем Тер без конца переглядывается и перешептывается в последние три дня?
Но едва я прибежала (своими ножками, между прочим, Дэс запретил открывать сферу на короткие расстояния), как выяснилось, что Сина ничего толком объяснить не может. Потому что просто заливается на кухне горючими слезами.
Да и зачем мне теперь ее объяснения, если я своими глазами видела туго набитый вещами мешок этого сердцееда?

– Пойдем в гостиную, или на кухню, – потянула я Сину, решив, что, прежде чем выносить приговор, нужно сначала выяснить все, что удастся, а тогда уж будет видно, что с ней делать, с этой влюбленной дурочкой.
И мы пошли на кухню. Пока я искала шкатулку с кристаллами для чайника, Сина разожгла зимний очаг и повесила над ним котелок с водой.
– Вы не завтракали, – объяснила она свои действия, шаря по шкафам в поисках продуктов.
– Мы же договаривались, что, когда никого нет, зовешь меня на «ты»!
– Угу, договаривались… Но мне так неудобно. Я привыкну, а потом забуду и при эрге скажу. Вы не обижайтесь, магесса, но обычным людям нехорошо с магами попросту разговаривать.
– Ладно, об этом потом спорить будем. Рассказывай, что между вами произошло.
– Между кем? – начала краснеть Сина.
– Синжата! Я, между прочим, не слепая! Когда тебя ходящий украсть пытался, Тер весь прямо извелся, а когда его приложило, ты там не отходя сидела. Выводы не одна я сделала.
– Магесса… – Она снова заплакала. – Я вам клянусь: я ему ничего не позволила, только поцеловать… два раза.
– Так эта скотина даже с поцелуями уже лезла? – возмутилась я. – А хоть паршивый цветочек он подарил?
– Он мне бусы подарил, – стыдливо потупив глаза, призналась девчонка.
– Черт. Сина, а про любовь… ну или про то, какие у вас отношения дальше будут, он тебе рассказывал?
– Сказал, весной попросит эрга, чтоб меня ему продал…
– Почему весной? И почему – продать? – не поняла я, посмотрела на склонившуюся над котлом фигурку и обнаружила, что спина у нее дрожит. – Сина! Если ты не перестанешь реветь, я ничего не пойму! Тер не козел и не негодяй, я уверена. Он элементарно не мог такого предложить – просто купить тебя и… ну, в общем, как свою женщину.
– Это я предложила! – еще громче взвыла Сина. – Он сначала не хотел покупать… У-у-у!
– Все, давай позавтракаем, – решила я, – а то у меня в голове все смешалось.
Синжата поставила миску с кусками отварной ветчины, разложила по тарелкам кашу и только хотела сесть, как в окно постучали.
– Входи, Тиша, – по привычке сказала я, кроме лешего, некому тут стучать. Но оглянулась и обмерла.
Темневший за окном в струях дождя высокий мужской силуэт принадлежать Тише никак не мог.
Вот тут я испугалась. Просто до посинения. Дэсгард столько рассказывал мне в последние дни про темных колдунов и их подлости, что они мне даже сниться начали.
А когда я пугаюсь, то убегаю. Вот и бросилась рывком к Сине, но не успела. Окно распахнулось, и стоящий за ним человек коротко махнул в нашу сторону рукой. Знакомое оцепенение сковало тело, мысли потекли как-то вяло, и ни особого желания бежать, ни сил вызвать сферу больше не было. Неуклюже, мешком я опустилась на стул и безучастно смотрела, как незваный гость подхватывает на руки свалившуюся Синжату, несет к стоящей у стены широкой скамье и довольно небрежно на нее укладывает.
А потом возвращается к окну и, захлопнув его, запирает на защелки.
Где-то глубоко в подсознании выла и плакала маленькая девочка Томочка, точно знавшая, что от таких вот спокойных и уверенных незнакомцев лучше всего бежать без оглядки, а я сидела и равнодушно рассматривала тающий в каше кусок масла.
Вот она, похоже, и закончилась, моя спокойная и счастливая семейная жизнь в мире, куда я так удачно была вызвана Дэсгардом в момент гибели. Какими мелкими и наивными сейчас кажутся по сравнению с этим незнакомцем, от которого исходит уверенная, злая сила, мое сопротивление упорным ухаживаниям Найкарта, которого я тогда считала повелителем Альбета, и подвиги при выводе из жестоких, неуютных проклятых миров приговоренных к казни ведьмочек и белых дев.
И никто нам сейчас не поможет – ни ставший мне родным ковен магов, ни нынешний повелитель мира Кантилар, ни любимый муж, эрг и самый сильный ментал ковена. Потому что с тех пор как во мне пробудились способности ходящей через грани миров и подчинилась сфера Леорбиуса, мы купили себе этот дом не в предместье столицы и даже не в спокойных восточных пределах, а в пустынном, удаленном от всех поселений местечке малонаселенного покинутого мира.
Закончив возиться с окном, незнакомец прошел к столу, сел на место Сины напротив меня и сбросил с головы низко надвинутый капюшон.
Я ошарашенно смотрела в лицо напавшего мага, и мое перепуганное, тщетно мечущееся в поисках способа спасения приторможенное сознание напрочь отказывалось поверить в то, что видели глаза. Но поверить все же пришлось. Потому что все во мне узнавало это лицо, эти скулы, губы, волосы, глаза… Узнавало даже сквозь изменения, наложенные на него непонятно откуда взявшимися годами, натянувшими у глаз любимого лица паутину морщин, подсушившими губы и бросившими на виски патину седины.
– Я сниму с тебя оцепенение, но на время оставлю обездвиживание, – сказал он глуховато, и вот голос я не узнала, хотя некоторые интонации показались знакомыми, – если ты пообещаешь не убегать сразу. Мне необходимо с тобой поговорить.
Ну, допустим, мне и самой уже интересно с ним поговорить, но вот как об этом сказать? Говорить-то я не могу, так же как и двигаться.
– Теперь можешь и говорить и думать, – словно угадал он мои мысли, и я в самом деле почувствовала, что могу.
И немедленно задала волнующий меня вопрос:
– Кто ты такой?
– Это твой единственный вопрос? – Постаревшая копия Дэса оскалилась в такой знакомой еще по замку зейра Жантурио едкой усмешке, что мне снова стало страшно.
– Нет. У меня еще целая куча.
– А вот это радует, – сообщил он, пододвинул к себе тарелку Сины, переложил в нее из миски несколько ломтей ветчины и взялся за ложку. – Тогда можно и поесть.
– Ты что, голодаешь? – невольно вырвалось у меня.
– Нет. Но позавтракать не успел. А тут каша так пахнет… Ешь, потом поговорим.
– Сначала скажи, кто ты, – не сдавалась я, уже точно понимая: все-таки не может быть этот человек постаревшим Дэсом, каким-то образом очутившимся здесь без моей помощи.
Не было в его глазах даже малейшей искорки того тепла, без которого я теперь не представляла себе взгляд Дэса. И это меня неимоверно радовало. Не отсутствие тепла, а то, что с Дэсом за тот час, пока я его не видела, ничего не случилось.
– А сама еще не догадалась? – бросил он испытующий взгляд, продолжая спокойно поглощать завтрак Сины.
– Ну, есть несколько предположений… Но зачем гадать, если можно услышать ответ?
– А если ответу ты не поверишь, потому что уже слышала совсем другое? Причем от человека, которому доверяешь намного больше, чем мне?
– Ну тебе я пока совсем не доверяю, – честно сказала я, и он вдруг снова заухмылялся едкой усмешкой злого Дэса.
– А на каких основаниях? Ведь если бы я хотел тебя убить или причинить какое-нибудь зло, мне бы никто и ничто не помешало. Насколько я знаю, в вашем ковене нет больше ни одного ходящего, способного прийти сюда тебе на помощь.
Вот теперь у меня просто в душе все оборвалось. Он знает, что я ходящая… А все знакомые маги просто дыру в моей голове продолбили, доказывая, чем мне грозит открытие этой тайны. И я сейчас могла бы уйти, но тут останется Сина. Хотя можно вернуться и захватить ее. Нет, не успею, он вон какой быстрый. А если прихватить Дэса и привести сюда? И еще кого-нибудь из эргов? Нет, эта идея еще хуже… Будет бой, а война мне за последние два месяца и так опротивела по самое не могу.
– А вот пугаться после того, как согласилась поговорить, вообще смешно, – сердито фыркнул незваный гость и налил себе чаю. – А пирожка или булочки нет? Ну ладно, обойдусь.
– Чего тебе от меня надо? – наконец-то сформулировала главный вопрос.
– Пока только одно: чтобы ты меня выслушала и попробовала поверить.
– Давай рассказывай, – с минуту мрачно поизучав его серьезное лицо, вздохнула я. Ну не могу ничего с собой поделать – человек с лицом Дэса никак не вяжется в моем сознании с негодяем.
– Тогда сначала отвечу на твой первый вопрос – кто я. Ты правильно предположила – я его отец. Отец твоего мужа. Подожди, не рассказывай мне, что его родители погибли, а его самого, умирающего, подобрал какой-то проезжий и привез к ближайшему магу-целителю.
– Он мне не так рассказывал. – Я недоверчиво замотала головой.
– Что, не стал тебя расстраивать рассказом про умирающего ребенка, или не сказал, что видел, как погибла его мать? – грубовато бросил гость, но все равно не смог скрыть за этой грубостью застарелой, полынно-горькой боли.
И вот именно этот горький отзвук давно минувших событий заставил меня принять окончательное решение.
– Знаешь, я выслушаю тебя до конца, но давай сделаем по-другому. Сначала я принесу пирог… Нет, не смотри так, я никого не приведу, правда. А потом ты освободишь Сину, и она пойдет в другую комнату, или мы сядем в гостиной. Не могу смотреть, как человек валяется на скамейке.
– Хорошо, – ему тоже нелегко далось принятие решения. – Иди. Но запомни одно: если что, второй раз не поверю.

А вот угрожать не нужно. Тоже смысла не имеет – отпустив ходящую, начинать ей угрожать, – сопела я, собирая в корзинку из специально для меня устроенного шкафа Диши все, что считала нужным.
Теперь меня больше не мучили муки совести – как выяснилось, ковен богат. Не просто богат, а бессовестно богат. Даже повелители, по-моему, имели меньше. Но они, к тому же, до недавнего времени коллекционировали разные вещи, эвины собирали драгоценности, намереваясь захватить их с собой в свой мир, а ковен скупал добротные дома, замки, и, кроме того, ему принадлежали все банки. Наученные печальным опытом прошлого, маги шестьдесят лет делали все, чтобы в случае ухода повелителей удержать власть.
И мне, оказывается, очень хорошо платили. Начиная с круглой суммы, зачисленной на мой счет как бонус за поступление в ковен, и потом за все операции, добавляя премии за каждого полезного для ковена или повелителей человека. Ведь приведенные из других миров люди изначально были преданы тем, кто их спас, и ни в каких интригах или выступлениях против власти никогда не участвовали. А кроме того, за все, что я тратила на острове, расплачивалась канцелярия – все маги, жившие в цитадели, считались в этот момент находящимися на службе.
Жаль, конечно, что я не знала этого, когда сбежала с раненым Найком на руках, тогда меня хоть не грызла бы совесть по поводу якобы обворованных жителей. Как выяснилось позже, все они просто мечтали, чтобы я унесла пирог, кувшин молока или кусок ветчины, ведь ковен платил за все двойную цену.

– Вот, – вернувшись на место, поставила я на стол корзину и огляделась. – А где Сина?
– Отнес на диван в столовую, – сердито фыркнул он, – можешь проверить.
– Верю, – так же сердито отозвалась я. Похоже, отец Дэса не привык отчитываться, или он так всегда и со всеми разговаривает?
– По-моему, у тебя появилось слишком много вопросов, – едко отозвался он, выкладывая принесенное мной из корзины на стол. – Тут еды столько, что я смогу кратко рассказать историю не только этого мира, но и трех соседних.
– Да? А ты ее знаешь? – оживилась я, делая вид, что не замечаю, как он особым жестом проводит ладонью над каждым куском, именно так Дэс проверяет еду на заклятия и яд. – Вот здорово! Давай ты тут поселишься, я буду приходить, и ты мне все расскажешь.
– Таресса, – он смотрел на меня со злым изумлением. – Ты либо меня дураком считаешь, либо сама такая дурочка? Я больше тут не появлюсь, это первый и последний раз, поэтому не надейся, что тебе удастся меня поймать.
Ну, все как раз наоборот, могла бы сказать я. Это ты изначально счел меня дурочкой и специально запугивал, теперь понятно, в кого сыночек такой интриган выдался. Но и я, пока собирала в корзину пироги и колбасы, не ворон считала, а думала. И хотя не все пока поняла, но в одном уверена точно: если бы тебе было плевать на Дэса или не было никакой надобности, ты не стал бы так рисковать.
Но сказала совершенно другое:
– Я тут подумала… Тебе ведь вовсе не со мной поговорить хотелось? Давай я его сюда перенесу, и гарантирую, он не будет швыряться всякой какой – я слово с него возьму. А то мне потом придется ему все объяснять и еще за то, что ушла одна, отчитываться.
– Ты все-таки далеко не так сообразительна, как о тебе отзывались, – разочарованно вздохнул он, – если думаешь, что я не пробовал с ним поговорить. Всего два раза, но больше не буду и пытаться. Так что обойдемся без него.
– Дэс, конечно, не всегда бывает объективен, – заупрямилась я, мне ли любимого не знать, – но он не злой и не тупой. Многого я не обещаю, но выслушать ему тебя придется, а потом будем думать.
– Нет, – категорически отрезал он, – это даже не обсуждается. Сам он мне ничем навредить не может, у меня опыт в колдовских делах в три раза больше, но вдвоем вы способны причинить боль тем, кого я не желаю подставлять под удар.
– Хочешь, дам клятву, что никогда не буду тебе вредить? – словно кто дернул меня за язык.
– Скажи спасибо, – он нахмурился черней тучи и процедил почти с ненавистью: – …что я уже дал клятву. И никогда больше не предлагай таких лакомых кусочков темным колдунам. Ты же не маг, и сама не можешь проверить, что именно я заложу в условия клятвы – может, пожизненное выполнение моих желаний? А потом спровоцирую тебя на ее нарушение, и птичка в клетке.
Черт, – ощутив, как по спине скользнул морозный сквознячок, обомлела я, и действительно, только что могла влипнуть по полной. Но сдаваться после его предупреждения не хотелось тем более.
– Вот видишь, – выговорила уныло, ковыряя вилкой пирог, – ты и сам понимаешь, что в магических вопросах я ноль, а собираешься загрузить меня информацией, в которой я ничего не смыслю. И даже проверить, что ты в самом деле тот, за кого себя выдаешь, не могу. А вдруг на тебе иллюзия? Видала я таких умельцев.
– Тебе сейчас должно быть совершенно все равно, кто я и почему хочу вас предупредить, – усмехнулся он с прежней едкостью. – Не трать зря времени и не пытайся меня уговорить. Это никому не удается уже много-много лет. Просто молча ешь свои пироги и слушай, а потом можешь задавать вопросы, трех тебе должно хватить.

Глава 2
Персональная ловушка

Муж встретил меня таким укоризненным и обиженным взглядом, что еще три часа назад я помчалась бы к нему в объятия, как бабочка на огонь…
Однако теперь удержалась. Молча прошла на кухню, молча надела фартук Сины, молча вставила в плиту кристалл и открыла шкаф. Чего бы такого быстро приготовить? Чтоб и руки были заняты, и мозги свободны. Мне нужно было заново обдумать многое из происшедших тут событий и оценить с другой, совершенно новой точки зрения.
О, придумала… А сварю-ка я пельмени. Тесто сделать – пять минут, а фарш возьму у Диши, она его на колбаски делает.
Открыла сферу в кухню комендатуры и обнаружила, что попала вовремя, один из охранников крутил ручку массивной мясорубки, а сама кухарка подбрасывала туда кусочки мяса.
– Диша, привет!
– Ой, магесса, – обрадовалась она, – как вам понравились пироги?
– Замечательные, но сейчас мне нужно мясо, вон то, сырое, из мясорубки. И еще прокрути мне в него быстренько пару сырых луковиц. Поговорим потом.
Получив желаемое, я заправила фарш перцем и солью, попробовала и отставила – половина дела сделана. Достала муку и принялась месить тесто.
Дэс появился на пороге кухни, когда я бросала в закипевшую воду первые пельмени. Постоял, посмотрел… и сел к столу. Не решился подходить ко мне, когда я вооружена основательной скалкой и не менее основательной шумовкой. Ну и правильно сделал. Я еще не все до конца обдумала.
Раскатав очередной кругляшок, я заглянула в котел, плеснула ледяной воды и пошла за тарелками. В сметану плюхнула горчички, посолила и размешала, это первая приправа. В другую миску положила заранее замоченную мелко порезанную луковку, залила томатным соком, который всегда хранился в холодном отделении шкафа, добавила мелко натертый чеснок, соль и перец, это вторая приправа.
Дэс молча смотрел, как я ставлю все это перед ним, значит, решил принять мои правила игры. Умница, зайчик, за это тебе награда. Выловив сварившиеся пельмени в тарелку, поставила ее перед ним и забросила вторую порцию.
– Ешь, – снизошла до объяснений, кладя рядом с его тарелкой вилку. – Приправа по вкусу.
– А ты? – втянув носом поднимающийся парок, поинтересовался муж, испытующе глянув на меня.
– Сейчас вторая порция сварится, и я буду, – ровным голосом отозвалась я, продолжая катать кругляшки. Пельмени странная вещь – как бы ни наелся, через некоторое время идешь подъедать остатки.
Сначала Дэс ел словно из одолжения, потом забылся, и спохватился только в тот миг, когда я подсыпала в его тарелку порцию свежесваренных.
– А тебе?
– Вот и мне, – поставила я свою тарелку, забросила в котел последние, протерла стол и села рядом. – Ешь, скоро еще горячие будут.
Господи, ну вот как мне с ним разбираться, если я только увидела, с каким волчьим аппетитом он поглощает пельмени, и уже растаяла? Ведь это значило, что утром он сбежал, не заглянув на кухню, а потом просто не нашел времени перекусить. Возможно, из-за моего ухода. Черт. Да он меня на эту жалость и на ласку голыми руками, как Емеля щуку из пруда, каждый раз тащит. А мне сегодня наглядно объяснили, чем грозит и мне, и ему, и всему этому и так не очень везучему миру такое положение вещей.
Объяснил человек, которому через три часа беседы я не стала верить больше, зато поверила в причины, по которым он так поступает.
– А где Сина? – словно только что заметив, оглянулся он.
– Спроси у Терезиса.
– Что такое с Тером?
– Ты очень хорошо умеешь владеть своим лицом и голосом, любимый, но я тебя уже немного изучила. Удивления, пожалуй, было как раз впору, а вот тревоги немного не хватило, – макая пельмень в сметану с горчицей, спокойно сообщила я.
– Тесса… – Теперь он рассматривал меня очень пристально. – Мы ссоримся?
– Нет, – искренне удивилась я, – мы просто откровенно разговариваем. Ты куда-то идешь после обеда?
– Нет, – в голосе мужа проскользнула едва заметная озабоченность. – Сегодня моя очередь с тобой заниматься. Тема – использование самых распространенных зелий.
– Поздно.
Вот когда я порадовалась, что два дня назад, когда Дэс сидел, по обычаю, в информатории и со мной занимался Ферлин, согласилась запомнить все сведения про зелья и их применение с помощью кристалла.
В обмен на то, что его больше не будут привлекать к занятиям со мной, я выторговала обещание ничего не говорить Дэсу и Балисмусу, просчитав, что иначе они начнут привлекать меня в свободное время в качестве медработника. А это совершенно не мое, хотя оказать помощь раненым в схватке я считаю святым делом. Но вот желания сидеть потом рядом с капризными пациентами и кормить их с ложечки у меня не возникает категорически.
– Почему поздно? – насторожился Дэсгард.
– Я про них уже знаю. Даже знаю, от чего применяется настой синего скальника. И сколько капель медяницы нужно капнуть в котел, чтобы усыпить квадрат воинов. Поэтому сегодня будет вольная тема. Ты будешь отвечать на мои вопросы.
– Если они будут по одной из одобренных Викторисом тем, – попытался муж перехватить инициативу, но я теперь была предупреждена.
– Разумеется, любимый. На остальные ты мне ответишь после ужина, у тебя же нет сегодня дежурства на шаре?
– Нету, – согласился он, глядя, как я собираю посуду. – Но тогда и ты тоже ответишь на мои.
– А вот торговаться с любимой женщиной как-то некрасиво. – Теперь я училась использовать печально-укоризненный взгляд.
И это подействовало.
Слишком хорошо подействовало – опомнилась я, лишь когда зарычал на кого-то незнакомого дракоша. Только теперь я поняла, что мы уже бог знает сколько времени самозабвенно целуемся, и почему-то не в кухне, а на диване в зале, и в результате этого перемещения куда-то напрочь исчез мой фартук.
– Дэс! Там кто-то пришел! – ахнула я, поспешно застегивая рубашку. Черт, вот никакой силы воли!
Он нежно улыбнулся, чмокнул меня в последний раз, ссадил с колен и, поправляя на ходу одежду, неспешно и уверенно направился к выходу.
– Не рычи, дракоша, это ученик Этиргла, – отпирая засов на двери, попытался усмирить бесновавшегося дракошу эрг. Но тот упрямо рычал, и у меня мелькнула мысль, что нужно будет как-нибудь провести с ним воспитательную беседу, с этим сидящим в оконном хрустале монстром, вообразившим себя хозяином нашего дома.
Хорошо хоть Дэс не вселял духов ни в одного из остальных монстриков, которых я постепенно добавляла на стены гостиной в соответствии с первоначальным планом, используя в рисунках красочные надписи, начинающиеся с моего имени. Из них выходили особенно колоритные хвосты, щупальца и когти моих созданий.
Ну что они так долго, – еще успела подумать я, прислушиваясь ко все усиливающемуся бормотанию магов, и вдруг что-то словно ударило в голову, в глазах потемнело, стало трудно дышать…
Как сквозь туман я слышала страшный скрип и рычание, выкрики и стоны… и пыталась открыть туда сферу. Безуспешно, она даже не отозвалась на такие непонятные ей посылы одурманенного сознания, эта слишком хорошо продуманная незнакомым магом Леорбиусом сфера.
А потом глаза резанула яркая вспышка, захрустело и зарычало уже на пределе возможностей человеческого слуха, вызывая дикую головную боль и заставляя зажать руками уши и зажмуриться.
И вдруг все разом стихло.
Я осторожно приоткрыла один глаз, второй… Как-то необычно светло и прохладно в гостиной, а лицо овевает легкий ветерок, пахнущий дымом и чем-то сладковатым… Что?!
Наверное, никогда раньше я не бегала с такой скоростью, как в этот раз, просто одним рывком очутилась возле пустого оконного проема со вздыбившимися щепками и обломками добротной дубовой рамы – всего, что осталось от моего дракоши. И сначала потрясенно замерла, разглядывая в эту дыру абсолютно пустое крыльцо, затоптанное кровавыми следами.
И только когда рассмотрела бегущие по дорожкам, присыпанным редким снежком, какие-то непривычно неопрятные, словно внезапно оторвавшиеся от обеденных столов или домашних дел фигуры магов, вдруг сообразила, что несутся они вовсе не из-за неизвестно куда пропавшего дракоши.
Тогда отчего?!
Торопливо обшаривая заново взглядом пустое крыльцо (не замеченный сразу обрывок рукава… следы крови…) и чувствуя, как от сознания обрушившейся на меня беды горькой болью сжимает сердце, я с каждым мгновением все острее понимала, что он был прав. Темный колдун Вандерс, отец Дэса, загодя просчитавший возможность этого нападения.
– Ты радуешься, что у тебя в напарниках любимый мужчина, – говорил он резко, с легким презрением, – а того не понимаешь, что, ведя его с собой, подставляешь под удар и себя. Я видел вашу схватку с темным магистром, вы там совершили кучу ошибок. Нужно было вести не воинов, они вам и не пригодились, а магов, и высаживать двумя группами в тылу. А зачем вам связь по высшему уровню? Ты хоть понимаешь, что он пошел в этом навстречу тебе, и теперь будет вынужден все время поддерживать щит? Конечно, я понимаю, вам было жаль дев, которые были обречены еще в тот момент, когда бросили вызов Бизелу. И спасти их как раз в духе белых… подставив взамен под удар целый мир. Темные не простят вам такой дерзости, а методов и сил, чтоб устроить вашему миру большие пакости, у них вполне хватит. Но в первую очередь они возьмутся за вас – тебя и твоего мужчину, потому что без вас ковен теряет главное – мобильность. И запомни накрепко главное: я сам темный и отлично знаю, как они рассуждают. Бабочек ловят на приманку. Дэс именно такая приманка, поэтому они будут сначала охотиться за ним. И я тут именно для того, чтоб ты это знала. Сам он не скажет, как не скажет и того, что случится с тобой, если темные все-таки до него доберутся. Потому что ничего хорошего тебя не ждет. Я вижу в повешенной на тебя защите привязки на ставивших ее магов. Правда, всего две, и это вызывает удивление – сам я оставил бы штук пять. Однако число привязок особой роли не играет. Все равно, если с Дэсом что-то случится, ты вмиг окажешься на цепи. Никто не позволит тебе самостоятельно принимать решения и рисковать своей жизнью ради него. На чаше весов против талантливого, но одного-единственного мага будут их собственные жизни, жизни детей и людей всего мира.

Кто-то из подбегающих магов взметнул вверх руку в знакомом жесте, и я наконец в полной мере поверила словам колдуна. Вот и цепи.
И даже подумать ничего не успела, как очутилась в потемневшей от непогоды кухне фазенды – натренированное подсознание само мгновенно припомнило порядок прыжков через миры.
Тут все оставалось таким же, как и в тот миг, когда я уходила в свой мир, а он с Синой на руках шагал через подоконник. Она сама согласилась пожить в его доме, пока я не переговорю с Тером – девчонка, по-моему, на что угодно согласилась бы, лишь бы не возвращаться в башню, где все напоминало о моем напарнике.
Только тогда, уходя, я даже не думала, что вернусь так скоро, и что выстраданное девичье счастье рухнет в один миг, как песчаный замок под девятой волной. И теперь я сижу в чужом мире без друзей и без средств к существованию. И даже Тиши с семьей нет, оказывается, это Вандерс намекнул лешему, чтобы тот погостил немного у родичей на другом конце континента.
Но что хуже всего, я не имею ни малейшего представления, как бороться с этой бедой. Дэс сто раз говорил, что темные маги не брезгуют ничем для охраны своих замков, и чем дольше живут, тем крепче их защита и непроходимее ловушки. Если я и проведу через них сферу, то вытащить сама Дэса вряд ли сумею. А если обращусь к магам, вряд ли мне удастся их убедить. Тер говорил, что в прошлый раз, когда Дэс попал к темной госпоже, его удалось спасти именно потому, что для темных магистров он не представлял особой ценности, а сама госпожа не обладает даром, и ему удалось постепенно ослабить все связывающие его заклинания. Тогда толпа магов едва справилась, притом что у Янинны была с ним привязка напарника, и она помогла его найти. Тогда как у меня лишь связь эмоций, напарник у меня Тер. Ну, а эмоции обмануть просто, это я уже выучила. Снимут все амулеты, привяжут к алтарю и насильно опоят каким-нибудь из множества применяющихся для этой цели зелий. И будет он чувствовать то, что ему прикажут…
Я положила руки на стол, уронила на них голову и зарыдала так же горько, как совсем недавно плакала тут Сина. Только моя потеря была не в пример тяжелее. Тер хоть жив, здоров и на свободе.

Требовательный стук в окно раздался, когда я почти обессилела от слез и просто лежала головой на столе, изредка икая и не имея сил добрести до крана с холодной водой. Да и желания хоть что-то делать для себя не было.
Я нехотя повернула голову к окну и увидела высокую фигуру Вандерса, нетерпеливо стучавшего в стекло. Несколько секунд взирала безучастно, припоминая, что он собирался куда-то уходить из временного логова, которое устроил в маленьком домике у пристани, облюбованном для жилья семьей лешего. Куда именно, не сказал, только язвительно ухмыльнулся и заявил, что он и так сделал сегодня слишком много глупостей, над которыми надорвал бы животы от хохота весь наш ковен.
Он постучал еще – так сердито, что стекла загудели. Пришлось вставать и идти к окну, отпирать тугие задвижки. Створки он распахнул сам и одним прыжком вскочил в комнату. Окинул меня тяжелым взглядом, скрипнул зубами.
Ну и чего так скрипеть? Сама знаю, что дура… Нужно было хватать Дэса и тащить сюда, а не целоваться, как тинейджерка. Я невольно всхлипнула, отвернулась и поплелась назад к своему месту.
– Таресса! – Вандерс догнал меня одним шагом, больно ухватил за плечо и встряхнул.
Вот не знаю, что вдруг сработало, мое расстройство или злость на весь мир, но я резко развернулась и со всего маху впечатала ему под дых кулак, да так здорово получилось, что он даже отшатнулся.
И тут же выпрямился, схватил меня уже двумя руками, приблизил ко мне свое взбешенное лицо и яростно процедил:
– Еще раз сделаешь подобную глупость, и я лично скормлю тебя мезолискам!
– Мне все равно, – всхлипнула я и икнула, – они его точно не спасут.
– Гархи немытые, – скривился Вандерс презрительно, – ну вот чего ты так раскисла, смотреть противно! Зря я за тобой вернулся, не такая женщина ему нужна. Пожалуй, женю его на своей племяннице… когда вытащу.
– Что-о?! – Я недоверчиво смотрела на него, начиная в глубине души подозревать, что еще не все в жизни потеряно. – Т-ты его вытащишь? Да жени на ком угодно, только вытащи, умоляю! Я все сделаю…
– Опять?! – свирепо зарычал маг. – Ты опять за свое, девчонка! Разве я не предупреждал? Вот же гарх! Да как ему было не попасть в западню с такой простофилей? Вот сейчас соглашусь и потребую найти мне сокровища правителя этого мира. Посажу в клетку и буду выпускать только под заклятием…
Но я уже ничего не боялась. Пусть клетка, но это не пытки в подвалах темных магистров и не смерть на алтаре, ради удачного завершения какого-нибудь особо подлого проклятия. Да и если Дэс будет жив, обязательно меня вытащит и точно не станет жениться ни на каких племянницах.
– Ну что, пришла в себя? – понаблюдав, как я вытираю глаза и нос, мрачно осведомился колдун. – Тогда сиди тут и никуда не ходи. Хорошо, что мы уйти не успели, пойду принесу вещи и приведу твою девчонку.
– Куда пойдешь? – удивилась я и открыла дверь в домик Ольи. – Вот, иди и забирай вещи.
– Гархи! – теперь, на миг растерявшись, он стал еще сильнее похож на Дэса. – Так вот почему они так засуетились! А я-то смотрел на битву с другой стороны и не понял, почему вас так мутно видно, посчитал за щиты.
– Ты что, воевал против Дэса? – моментально заподозрила я западню.
– А ты что, видела меня там? – Колдун вмиг опять стал колюче-злым. – Просто мне достали память с шара. Черные шары потому и ценятся многократно дороже хрустальных, что хранят несколько последних изображений. Погоди минуту…
Он быстро переставил пару мешков и сундук, перенес спящую Сину и снова положил на ту же лавку. Но в этот раз я спорить не стала, понимая, что иначе нужно вставать и куда-то идти мне.
– Как ты ищешь места с ее помощью? – Колдун стоял и с интересом поглядывал в свернутую в экран сферу, которой я проверяла, что сделали с моей башней маги.
Ничего не сделали, как оказалось. Даже не вошли. Стояли на дорожке, уже одетые, и о чем-то совещались, а строители возились с окном.
– Ну, мне говорят, какой мир, какое приблизительно место, а потом гоню, пока не найду.
– Хорошо. Помнишь место, где высаживала на жительство лешего с четырьмя медведями, двумя большими и двумя маленькими?
– Вот это? – показала я с высоты мягкие холмы предгорья, яркие в осеннем уборе рощицы, речушки, текущие с гор.
– Да. Теперь веди к горам, левее… А почему так высоко?
– Мне так виднее. Когда нужно будет, спустимся.
– Хорошо. Теперь вот в то ущелье, до конца, теперь через хребет… вон к той роще.
Но я уже и сама рассмотрела краснеющие в центре рощи углы крыш и резко прыгнула к ним. На расчищенной посреди рощи поляне оказалось несколько совершенно разномастных строений, окруженных пристройками и садами. М-да, не таким я представляла себе жилище темного колдуна. Где стальные башни, где мрачные замки?
– Подводи к центральному дому. Так, внутрь, вот сюда… Как ее открыть?
– Я сама открываю, – нехотя объяснила я, но Вандерс только ехидно усмехнулся.
Взял Сину и перенес в чистую комнату, похожую убранством на богатую деревенскую избу восемнадцатого века. Затем перетащил вещи и кивнул мне – заходи.
– Секунду… – Я свернула сферу и, перепрыгнув через Альбет, оказалась рядом с ним.
– Жди тут. – Колдун махнул мне рукой и пошел к выходу, но на пороге на миг приостановился: – Да не стой, отдыхай. Скоро начнем сражение.

Глава 3
И тогда мы объявили войну

Не знаю почему, но, оказавшись в новом месте, я всегда первым делом иду к окну. Не изменила своей привычке и сейчас, хотя это была скорее дань начавшему меня трясти нетерпению. При одной мысли о том, что могли сделать темные магистры с Дэсом за время, которое он находится в плену, у меня все внутри скручивалось в узел.
Но обиднее всего было, что его не спасли никакие щиты и амулеты и не помог заранее почувствовать чужака сильный дар ментала. Хотя, как я слышала сквозь шарахнувшее меня заклятие, они какое-то время боролись, правда, недолго…

А за окном раскинулась великолепная картина. Величественно вздымались к небу высокие вершины гор, закутанные в плотные клочья белых облаков, цвело под ними разноцветье осенней рощи, и виднелась справа сквозь кроны деревьев крыша одноэтажного строения.
Я разочарованно вздохнула. Колдуном он был, колдуном и остался. Специально небось выбрал для меня такую комнатку, откуда не видно ни двора, ни других окон. Все секреты… Хотя можно его понять, у наших земных мафиози секретов и заморочек наверняка не меньше. Отвернулась от окна и прошлась по комнате. Первое впечатление не обмануло. Потемневшие бревенчатые стены, резные наличники на двери и окне, бок выложенной изразцовой плиткой печи, широкие лавки вдоль двух стен, накрытые яркими полосатыми ковриками и шкурами. На некрашеном, выскобленном добела полу такой же полосатый половик и накрытый бахромчатой скатертью стол. И никаких шаров, черепов и пентаграмм… Может, он все же не настоящий колдун? – вздохнула я с надеждой и тут же подобралась, услышав, как открывается дверь.
– А вот и мои гостьи, – первым входя в комнату, коротко и сухо сообщил Вандерс, и спокойно сел на скамью.
На вошедших вслед за ним парней я смотрела во все глаза, сразу уловив в них сходство с колдуном и Дэсом. Особенно похож был тот, кто казался по возрасту средним, лет двадцати трех или четырех – и недоверчивой усмешкой, и плотно сжатыми губами, и темными волосами. Чуть меньше на Дэса походил самый старший, у него были русые волосы, и оттого его лицо казалось мягче и проще. А вот тот, что казался мне ровесником, был похож на отца меньше всех, хотя линия тонкого, породистого носа и четко очерченные губы были у всех одни и те же.
– О-о, девушки! – протянул средний, прищурившись так хищно-знакомо, что у меня защипало в носу. – Отец, как любезно с твоей стороны приводить хорошеньких девушек прямо домой. Нам можно с ними познакомиться?
Все оглянулись на колдуна, и я тоже посмотрела. Как интересно, а ведь они, похоже, ничего ни про меня, ни про Дэса не знают. Так вот откуда тянутся партизанские корни моего мужа, свекор-то еще тот подпольщик. И на вопрос сына отвечать не стал, промолчал, словно его и нет, только скользнула в глазах тень ехидной ухмылки.
Ну и как узнать, над кем он насмехается, над ними или надо мной? Или вообще просто развлекается и наслаждается моментом?
– Как-то странно она спит, – рассматривая лежавшую на лавке Сину, задумчиво сообщил младшенький, – по-моему, это любимый отцовский белый сон… Разбудить?
– Я бы на твоем месте сначала познакомился, – нагло ухмыльнулся средний, – а уже потом будил. А вот с этой кто-то определенно уже познакомился до нас – вон как нос покраснел и глаза опухли. Отец, неужели это ты довел бедняжку до такого состояния? Ну мы ее сейчас утешим. Иди сюда, милая…
Он протянул ко мне руку в призывном жесте, однако старший оказался проворнее, резко шагнул вперед и схватил меня за локоть.
– Эта моя!
Да, сейчас! – обозлилась я и мгновенно перебросила его на фазенду. А потом, пользуясь секундной растерянностью, резко вырвала руку и вернулась в комнату, но не туда, где стояла до этого, а на скамью рядом с колдуном.
И обнаружила, что оба младших братца вмиг обросли магическим оружием. Клубилась в ладонях багровая тьма, повисли в воздухе туманные темные змеи и знаки. И едва я очутилась на скамейке, весь этот колдовской арсенал нацелился на меня. А следом за ним и девери уставились. И в этот момент они на самого старшего, того, кто находится в плену, стали похожи просто невыносимо. Не лицами, а чем-то неуловимым – жестами, напряженными фигурами, сведенными бровями… Дэс обычно так выглядит, когда собирается какую-нибудь пакость бросить…
Черт, так ведь и эти сейчас швырнут, все признаки налицо. А свекор все загадочно молчит, и только это его молчание их, кажется, и сдерживает. Ну так ведь это ненадолго, видимо, пора мне направить их воинственный пыл в другое русло.
– Папа, – кротко сказала я и ехидно посмотрела на Вандерса, – а что, мои девери ничего не знают про старшего брата?
– Что? – нехорошо нахмурился средний и посмотрел на отца. – Неужели Райвор женился?
– Нет, – качнул головой Вандерс, – не женился, да и не на ком. Кстати, дочка, куда ты его отправила?
– На фазенду, – скромно опустив ресницы, призналась я, вовсю ругая про себя старого партизана. Если я правильно поняла, он специально выдавливал из меня признание нашего родства. – Там еще пироги остались… от завтрака.
– Какие новости, – снова подозрительно прищурился средний, – какие загадки и интриги! Тебе не кажется, Силмор, что мы еще очень многого не знаем о собственном папочке?
Кажется, я потихоньку начинаю им сочувствовать. Раз папаша весь в Дэсгарда, вернее, это Дэс в него, значит, парням тоже, как и мне, приходится добывать информацию по крохам. Жаль только, что сейчас совершенно нет времени устроить с ними перекрестный допрос этого заслуженного партизана.
– Можешь показать? – спокойно, как будто просил меня передать ему ложечку, предложил колдун.
– Да. – Я мгновенно развернула перед ним экран и, скрепя сердце, решила дать пояснения: – Вот так только видно, можно добавить звук, вот так – запах…
Все свои объяснения я сопровождала действиями, делая вид, что не замечаю, как младшие убрали оружие и подтянулись поближе.
– Можно настроить, что он нас будет слышать, но не увидит…
– Настрой, – кивнул колдун, наблюдая за старшим, который с места не сошел, но окутался в посверкивающее искорками облачко и потихоньку поворачивался в разные стороны, делая руками странные пассы.
– Снимает отвод глаз, – насмешливо фыркнул Силмор, – думает, что она близко.
– Правильно действует, – отрезал колдун, – не стоит тратить силы на мощные заклинания, если можно обойтись простыми. Вообще-то я надеялся, что это будет испытание для тебя, в Райворе я уверен.
– И где вы находитесь? – холодно поинтересовался Райвор, прекрасно слышавший этот разговор.
К этому моменту он успел убрать все щиты и стоял, оскорбленно скрестив на груди руки.
– Дома, – насмешливо сообщил средний, – а тебе придется попотеть, пока доберешься. Кстати, по последним сведениям, где-то там имеются пироги. Прихвати на дорогу.
– Не забудь, что я все равно вернусь, – мстительно пообещал старший. – И не прикасайся к моей девушке.
– Опоздал, – отрезала я, – девушка уже замужем за твоим братом. Ну что, впускаем его?
Это я уже спросила, повернувшись к свекру.
– Впускай, – распорядился Вандерс и насмешливо хмыкнул: – А вот пирогами он зря пренебрег. Хороши были, особенно с мясом…
– Я могу прихватить. – Райвор рассматривал нас через открытую мной дверь. – Сколько она может держать открытым переход?
– Сколько сочту нужным, – решительно пресекла я попытки качать из меня информацию. – Будешь копаться – закрою.
Но он уже находчиво составил блюда в стоящую на краю стола корзину и шагнул к нам.
– Ну и кого можно поздравить с такой выгодной невестой? – подозрительно оглядев братьев, осведомился он у отца и небрежно поставил корзину на стол.
– С женой, – решила я не тянуть время и оглянулась на колдуна: – Вандерс, нужно поторопиться.
– Думаешь, я не знаю, дочка? – тяжело вздохнул он. – Известия жду, куда его поместят.
– А нам самим посмотреть… – Я глядела на колдуна умоляюще, чувствуя, как на глазах закипают слезы.
– И не думай, – резко отрезал он, – на тебя идет охота, сама знаешь. Познакомьтесь пока – это Таресса, а это Райвор, Зигерс и Силмор.
– И сколько лет твоему мужу? – С откровенной враждой уставился на меня Райвор и так знакомо сжал губы.
– Тридцать шесть, – ответили мы с Вандерсом в один голос, и я взглянула на него одобрительно, – раз решился рассказать про Дэса, значит, все же надеется на примирение с сыном.
– А где его мать? – заикнулся младший и моментально смешался под предупреждающими взглядами братцев, но колдун махнул им рукой, останавливая.
– Его мать я прятал, как и его самого. – Вандерс нажал на камень плотно сидевшего на запястье браслета и внятно произнес: – Вино и закуску.
Затем тяжелым взглядом оглядел сыновей и приказал:
– Придвиньте стол и достаньте пироги. Ну а тебе есть нельзя, знаешь небось… Но вина можешь выпить.
– Я не пью вино и есть не хочу, – абсолютно честно сказала я и почувствовала, что по щеке ползет слезинка. – Мы только пообедали…
– А раз сама не пьешь, почему Дэсу позволяешь? – мрачно зыркнул на меня Вандерс.
– Так у него уже давно заклятие стоит, расщепляющее спирт. Он, по сути, пьет просто сок, – возмутилась я. – И у него привычка, так ему лучше думается. Да и когда нужно с кем-то встретиться по делу, в харчевне ведь удобнее.
– Полезное заклятие, – сразу оценил Райвор, – нужно будет себе сделать. Так он колдун?!
– Он маг… эрг, – поправилась я, и по их лицам скользнула тень презрения.
– Белый.
– И я тоже, – гордо задрала я нос, – хожу по мирам, спасаю людей…
– Нашла чем гордиться, – пренебрежительно фыркнул свекор. – Доспасались уже, что на вас охоту открыли. Как вы вообще додумались из темного мира белых дев уводить, вот что мне интересно!
– Да вовсе не собирались мы никого уводить, – вздохнула я и замолчала, заметив, как открывается дверь.
А ведь раньше я бы даже не подумала прекратить рассказ, наоборот, считала, что неприлично так свысока относиться к прислуге. Но опыт жизни в ковене, полном тайн и недомолвок, внес поправки в мои обычаи, и теперь я исправно смолкала, завидев, как приближается кто-то незнакомый.
Две женщины среднего возраста, в темных юбках и светлых блузках навыпуск, в фартуках и в низко повязанных платках, принесли глубокие подносы, молча накрыли на стол, не прикоснувшись к блюдам с пирогами, и так же бесшумно удалились, захватив, по приказу колдуна, его багаж. И вроде двигались ловко и послушно, но было в них что-то неправильное… не человеческое.
– Кто они? – не выдержала я и получила в ответ задумчивый и тяжелый взгляд колдуна.
– Провинившиеся.
Больше ничего я спрашивать не стала, не стала и спорить. Белые уродуют преступниц заклинанием, от которого появляются бородавки и рубцы, чтобы женщины не пользовались своей внешностью, как козырем для вызова сочувствия, но не трогают разум, давая преступницам проникнуться раскаянием. Жить им позволяется только у хозяина, который дает работу и необходимый для жизни минимум, и, если женщина искренне страдает и раскаивается, бородавки постепенно сходят. А вот колдуны, оказывается, пошли по другому пути, и у меня сейчас нет никаких сил рассуждать, что лучше и гуманнее.
– Пироги, и правда хороши…
Новые родственники, не стесняясь, пользовались магией для разогрева Дишиного печева, но сначала каждый, проверяя, провел над пирогом ладонью. Щедро разлили вино в высокие хрустальные кубки, оправленные в серебро, не забыв один подвинуть мне, наложили на свои тарелки еду.
– Так что там с белыми девами? – минут через десять, дожевав кусок даже издали аппетитного окорока, небрежно обронил Райвор, всем своим видом давая понять, что спрашивает лишь ради того, чтобы поддержать разговор.
Я тем временем взяла из вазы кисть винограда и потихоньку отщипывала по фиолетовой, с сизым налетом, ягодке, чувствуя, что если не займу себя хоть чем-то, то от ожидания сойду с ума. Попутно почти откровенно изучала новых родичей и гадала, кто их мать. Или матери? И припомнила, что они до сих пор ни слова не сказали о себе, кроме того, что выдал отец и что сама поняла из разговоров.
– Да ничего… – протянула я так же небрежно и бросила в рот ягодку.
– Ну, конец я видел, и что у него с рукой неладно, тоже заметил, – свирепо глянул на меня колдун и махом допил вино. – Зачем они вам, тоже догадываюсь. Не могу понять, кто так спланировал операцию? Вроде Вик всегда раньше был очень осторожен!
Ого, сколько информации сразу. Понять бы еще, к добру это или нет, и кому из нас она предназначена, – хмыкнула я про себя, а вслух сказала печально:
– Вик вовсе битву и не планировал. Нам нужна была всего одна девушка, братец мой влюбился просто по уши. Вот мы и пошли с ними договариваться, хотели выкупить ее или поменять на услугу. Но их уже в храме не было. Догнали, а там идет бой, причем уже к концу подходит…
– Это я видел, – кивнул строго Вандерс и смолк, стрельнув в меня очередным мрачным взглядом.
– Ну а рука у Дэса, – хмуро пояснила я, сообразив, чего ждет колдун, – уже совершенно здорова. Там у него артефакт был против проклятия, вот он и сгорел, магистр сильный оказался. Но Олья все вычистила и залечила, через два дня только пятнышки на коже остались. Ты же знаешь Олью?
– Знаю, – угрюмо отмахнулся он. – Так что, амулета от проклятия на нем теперь нет?
– Есть. Кантилар дал из личных запасов.
– Хоть какая-то от них польза, – буркнул язвительно свекор, однако мои новые родичи определенно слышали раньше все эти имена и сидели теперь с безразличными лицами.
А если судить по тому, как младшенький деловито мазал горчицей пирог с персиками, в их мозгах шла срочная переоценка ценностей. И я их понимала, как никто другой, мне самой за последние месяцы пришлось не раз вот так резко менять свою первоначальную оценку.
Перстень на руке Вандерса полыхнул алым всполохом, и он, мгновенно вскочив с места, вылетел прочь.
Парни тоже сразу подобрались, отодвинули тарелки и кубки, встали из-за стола и дружно отставили его на прежнее место, к стене.
– Таресса, – оглянувшись на дверь, осторожно спросил младший, – а что с ним случилось?
– Темные выкрали, – помолчав немного, я решила признаться. – Пришел ученик мага и бросил какое-то заклинание. Я не могла ни подняться, ни думать, голова тяжелая и все как в тумане.
– Ошеломление высшего уровня, – признал Райвор. – Повезло тебе, что столько защиты, иначе дня три бы не встала. А почему они тебя не взяли, если отец говорит, что охота идет за тобой, не знаешь?
– Думаю, дракоша помешал, он сильно рычал… – объяснить до конца я не успела. В комнату быстрым шагом вошел колдун.
– Открой дверь в мир темных! – приказал резко и на миг задумался. – Какое у тебя есть знакомое место ближе всего к Саргашу?
– Вот, – показала я с высоты уходящую вдаль равнину, украшенную изредка разбросанными рощами и овражками. – Тиша сказал, отсюда на юг – Саргаш. Только мне лучше стул посреди комнаты ставить, спиной к окну, так вам удобнее будет смотреть.
Стул они искать не стали, просто выдвинули на середину из угла сундук и бросили на него шкуру, и уже через несколько секунд экран стремительно летел над степью на юг, к встающим на горизонте холмам печально известного полуострова.
От нетерпения у меня начинало сводить скулы, и я все ускоряла продвижение, наметив себе на горизонте ориентир и одним махом перенеся к нему экран, так что уже минут через пять вдали показались поблескивающие на солнце крыши высоченных башен.
– А вот теперь особо не спеши, – едва заметив их, приказал колдун, – забирай вправо… так, верно. Как доберешься до воды, иди снова на юг, зайдем с моря. С суши у них стоят щиты и ловушки, а с моря, особенно там, где вдоль берега скалистое дно, все чисто.

И мы зашли с моря, пролетев перед этим мимо трех или четырех похожих на крепости замков. Магистры, судя по всему, особой любви и доверия друг к другу не питали, стены поражали высотой, массивностью и количеством различных зловещих деталей в виде наточенных стальных кольев, частоколом вбитых у подножия стен, острых шипов на верхней кромке и приготовленных на башнях и галереях бочек. И это не считая постреливающих злыми искрами кристаллов, равномерно установленных на стенах по периметру и странных, маслянисто-зеленых сетей.
Только один замок выглядел разгромленным, и девери очень оживились при виде этого зрелища, но отец приказа останавливать экран не дал, и мы пронеслись мимо на приличной скорости.
– Останови! – приказал Вандерс, когда перед нами выросла громада самого высокого из всех виденных ранее замков. – Теперь двигайся медленно, и, если я прикажу закрыть, закрывай без вопросов.
– Дэс говорит «стоп», – вздохнула я, – так короче.
– Значит, и я буду так говорить, – не стал спорить колдун. – Проскользни над самой водой, теперь сюда… Медленно, еще медленнее… Теперь вот в этот проход… И не вздумай кричать или падать в обморок, если увидишь что-то необычное.
– Я не собираюсь… – Слова застряли у меня в горле.
На вымощенной полированными черными каменными плитами площади перед центральным входом в мрачный и одновременно роскошный дворец лежало нечто странное… Я с потрясением узнала своего дракошу. Только размером он теперь был с медведя и посверкивал на солнце грядой острых шипов, тянущихся вдоль хребта к хвосту, и восставшей дыбом чешуей. Одной лапой он прижимал к плитам человеческое тело в черной с серебром форменной куртке мага ковена. Но это не был Дэс, обедал он в белой рубашке, мне ли не помнить…
– Ты видишь, – осторожно спросил свекор, со внезапной заботой крепко сжав мои плечи, – что у него внутри?
Пристальнее вглядевшись в дракошу, я почувствовала, как сердце в груди окаменело от ужаса – сквозь шипы и чешую в чреве монстра неясно вырисовывался мужской силуэт в белой рубашке.
– Стоп… – успел сказать Вандерс, и я автоматически вырубила сферу, чтобы в следующий миг вырубиться самой.

Глава 4
По колдовским законам

– Черт… я же говорила, что не пью вино… – пробормотала я, открывая глаза, и оттолкнула от губ кубок.
И тут в памяти всплыло ужасающее зрелище, увиденное в сфере, перед тем как впервые в жизни я потеряла сознание.
– Черт!
– Ругается она очень мило, – с легкой ехидцей произнес стоящий напротив меня мужчина, и в первый миг все в душе так и рванулось к нему – Дэс!
Но уже в следующий момент я с легким стоном упала назад на неизвестно откуда взявшуюся подушку. С разочарованием сообразив, что это всего лишь Зигерс.
– Мне кажется, или она и в самом деле как-то странно реагирует на Зига? – с едва заметной ревностью осведомился Райвор.
– Просто Зиг больше всех из вас похож на меня, – сухо обронил колдун. – Дайте ей еще глоток.
– Не нужно. – Я резко села и обнаружила, что нахожусь на той самой лавке, где недавно лежала Сина. – Мне уже лучше, я вообще не падаю в обмороки.
– Поверим, – буркнул свекор и шлепнулся на сундук. – А что это за стеклянный мезолиск, поглотивший Дэса, тебе, конечно, неизвестно, но это пока и неважно…
– Почему это неизвестно? – возмутилась я вяло, чувствуя, как меня охватывает какое-то подозрительное безразличие. – Все мне известно, кроме одного – что вы подлили в вино, синницу или черный пион?
– Каплю синицы; через полчаса пройдет. – Колдун впервые глядел на меня с откровенной заинтересованностью. – И много ты знаешь зелий?
– Все, что были в кристалле Ферлина. А зачем вы ее вообще капали? Я что, похожа на истеричную блондинку?
– Вообще-то, на наш взгляд, ты и есть блондинка, – ехидно оскалился Силмор, – судя по цвету косы. Хотелось, пока ты в обмороке, посмотреть, своя или нет, да жаль, защита на шпильках мощная.
– Дэсгард зачаровал, – вздохнула я, гадая, с чего это они тут старательно беседуют на разные темы, когда нужно думать о том, как вытащить с плит темного дворца дракошу.
Впрочем, некоторый опыт у меня есть, лишь бы дракоша, непонятно отчего так вымахавший, не забыл меня да не нахватался от темных магистров их злобы.
– Ты и с Дэсгардом знакома?! – во взгляде всех троих снова светилась враждебность.
Я остолбенело уставилась на Вандерса, начиная понимать, что вовсе не просто так он не рассказал сыновьям о старшеньком и упорно звал его Дэсом.
Ай да папочка! Вот почему мы столько времени ходим вокруг да около, выясняя, какие у мужа заслуги и друзья.
– Сам объяснишь, папа, или мне рассказать? – осведомилась я у него приторно-ласково, и мне ответили свирепым взглядом разбуженного зимой медведя.
– Про что? – еще сильнее насторожились девери. – Отец, только не говори, что Дэсгард…
Я с полминуты поизучала их нехорошие подозрительные рожи, посмотрела еще раз на застывшего мрачным изваянием колдуна и сообразила, что свекор окончательно ушел в подполье и вернется не скоро.
– Интересно, чем Дэс сумел вам насолить, если вы живете в разных мирах? – тяжело вздохнув, поинтересовалась я у них. Похоже, у любимого была более бурная молодость, чем мне известно.
– Он украл у нас ценный артефакт, – выпалил Зигерс, сверля меня подозрительным взглядом, – но жена у него была совсем другая!
– Та погибла еще девять лет назад, – сурово обронил Вандерс.
– Что, правда? – вдруг как-то поутихли парни. – Но все равно он вор и наглец.
Я начинала понимать, что с этим амулетом все было совсем не так, как думают мои девери, и что сейчас все они и в самом деле тянут время.
– Папа, ответь мне, пожалуйста, чего мы ждем? И что мог украсть у вас без твоего ведома Дэс, если ты легко пробиваешь его защитные заклинания?
– Не так и легко, всего-то и хватило сил удержать три минуты, – сварливо сообщил Вандерс. – А украл он амулет, тот самый, что сгорел.
– Никогда не поверю, что он случайно узнал о его существовании, – задумавшись над возможностями и интригами колдунов, сообщила я. – А ждем чего?
– Известия ждем, чем закончится попытка темных, они что-то придумали против меза, – со вздохом признался свекор, и я сорвалась с лавки как укушенная.
– Черт! Так что же вы мне лапшу на уши вешаете! Это ведь не мез, а мой дракоша!
– Таресса, успокойся, – колдуны смотрели с преувеличенной ласковостью, – мы понимаем…
Не-а, ничего вы не понимаете!
Зато я сразу поняла, что будет со мной через секунду, и вмиг перепрыгнула на фазенду, прямо в собственную спальню. Полежала несколько секунд, прислушиваясь к своему организму: не начинают ли отказывать руки-ноги. Или, того хуже, разум?
Но ничего такого не обнаружила и успокоенно вздохнула: не успели. А потом вспомнила, что новые родственнички все поголовно колдуны, что папочка отлично знает месторасположение моего дома, а шар у него просто обязан быть, и портал он открывать умеет…
И четко осознала: времени, чтобы спокойно подумать, у меня практически нет. Значит, нужно с ними договариваться.
Открыла экран и обнаружила, что в комнате уже никого нет, только в двери чья-то спина мелькнула. Интересно, и куда они бегут? Само собой, я погнала сферу за ними. По лестнице вниз, пристроившись прямо за спиной Силмора, бегут колдуны строго по возрасту… Уже нет, мы с младшеньким обошли Зига и бежим вровень со старшим. Широкий коридор с окнами по правую руку, ведущими во двор, привел к двери, которую Вандерс открыл, прижав ладонь к центру нарисованной на ней пентаграммы.
Экран сферы ворвался туда вместе с младшим, сразу за нами вбежали старшие… и вдруг все они замерли и начали подозрительно оглядываться. Я немного добавила звук и стала осматриваться вместе с ними. Тонкий свист, исходил, казалось, со всех сторон, и мне пришлось прикрыть заслон почти до отказа, пока я не сообразила приказать сфере не пропускать этот звук вообще, оставив лишь человеческую речь. Некоторое время казалось, что эта задача магической игрушке не по силам, но еще в дни наших с Найком странствий по темному миру я заметила, что создателем заложена в ней возможность самообучения, особенно если это касалось безопасности ее ведущего. Например, еще во время боя и пожара в донжоне я приказала сфере до минимума уменьшать яркость магических вспышек и огня, и с этим заданием она тогда прекрасно справилась.
Справилась и сейчас. Через некоторое время свист исчез, и я смогла добавить звук.
– …если это и была она, – голос Вандерса звучал зло и безнадежно, – то уже сидит и пускает слюни. Проще найти и добить…
– Он сильно огорчится? – тихо пробормотал младший, стараясь не смотреть на отца.
– А кто ему скажет? – угрюмо обвел тот сыновей взглядом. – Пусть думает, что сбежала.
Ага, так вот, значит, что это был за свист, запоздало холодея, сообразила я, сработала какая-то защита. Судя по их похоронным рожам, весьма мерзкая была пакость. Но вот опускать руки и вешать моему мужу на уши лапшу я им точно не позволю, тем более что с его способностями достаточно снять щиты, чтоб мгновенно разоблачить эту ложь.
– Жалко девчонку, – пробормотал Райвор, и я решила послушать еще минутку. – Миленькая была. Я намеревался сам ею заняться, если нам не удастся спасти этого пройдоху… Ха! А я еще ломал голову, как ему удалось снять мой щит серой плесени! Теперь понятно, где была собака зарыта.
– Вернее, крот, огромный такой, – остро глянул на отца Зигерс и мрачно спросил: – Где у нее логово?
– На западе где-то, там дождь, – отозвался Райвор. – Придется идти… А может, сделаем из нее служанку? Чего добру пропадать!
– И приставим убирать твою комнату, – ехидно заухмылялся Зигерс.
– А если ты когда-нибудь женишься на Юветте и эта курица по глупости влезет в котел с тхинской зеленью, то из нее тоже сделаем, – в ответ съязвил Райвор, – и приставим убирать мою комнату.
Зигерс набычился и начал с угрожающим видом плести нечто призрачное, оранжевое и колючее.
Мне надоело слушать их грязные измышления, я открыла звук и скучающим голосом произнесла:
– А потом придет Дэсгард и сделает из младших братьев клоунов бродячего цирка. Ему, как менталу, это раз плюнуть.
– А вот тебя за то, что ты раскрываешь тайны мужа, следовало бы на пару дней посадить половики вязать, – свирепо прорычал свекор в сторону экрана.
– Давай я лучше для вас склад с коврами ограблю, – предложила я. – Только перестаньте прикидываться валенками и тянуть время. Этого дракошу я нарисовала. На окне, а Балисмус вселил в него духа. А потом дракоша поймал ходящего, он из Саргаша пришел, Сину хотел забрать. И Дэс в награду добавил ему магии. После этого дракоша стал разговаривать и всех узнавал. А на этого ученика сегодня рычал просто по-зверски. Я подумала – оттого, что первый раз видит, этот маг только вчера прибыл на остров.
– И не заметил, лопух, что ученика ему подменили, – зло фыркнул Вандерс. – Так ты идешь сюда?
– А в кабинете меня больше ничем не шарахнет? Кстати, мне пришла в голову мысль: а нам обязательно вести спасательную операцию из вашего дома? Мне Хенна дала несколько наводок на белый мир.
– Больше ничем не шарахнет. Если только сам не прибью, – мрачно пообещал колдун. – А что касается другого мира, не одна ты такая умная. У меня тоже есть голова на плечах.
– Да разве кто-то сомневался?
Пока мы переговаривались, я успела переодеться в более удобную и темную одежду – брюки, рубашку, длинную жилетку и сапожки, поправить косу и повязать по-байкерски темную косынку.
– И долго тебя ждать?
– Уже здесь. – Свернув сферу, я перепрыгнула в комнату, специально встав рядом с колдуном, а то девери, похоже, очень разочаровались, что не удастся из меня сделать зомби.
– Вот что прикажешь: в клетку тебя сажать или на цепь, чтоб не прыгала, как дикая коза? – крепко сцапав меня за руку, свирепо прошипел свекор,
– Мне переодеться нужно было, – строптиво уставилась я на него, не пытаясь вырваться. – Или я тут пленница? Так сразу объяснять нужно, за кого вас считать.
– За колдунов, – мрачно ухмыльнулся Райвор, оглядывая меня с ног до головы. – Откуда мы знаем, может, ты наш дом уже темным указала?
– Вы ведь тоже темные? – не сдавалась я. – И куда я ушла, наверняка уже по шару нашли. А я потому к вам окно и открыла, что не собиралась прятаться. И хватит мне зубы заговаривать, Вандерс, идем мы или нет?
– Мы ведь тебе объяснили, – рыкнул он, – магистры что-то придумали. Нагнали полный двор карателей и учеников, хотят разбить монстра и вытащить Дэса. Туда только дурак сейчас сунется.
Я молчала и думала целую минуту… или две, а потом подергала колдуна, так и не отпустившего мою руку, за рукав и просительно заглянула в глаза:
– Послушай, папа, раз их там так много, можно посмотреть еще раз? В толчее они нас не сразу засекут, ты же сам сказал, там каратели, а с ними я уже дралась, когда мы с Тишей в заброшенном форте жили. Если поставить дверь к ним спиной, они достать не смогут, а мы просто поглядим и все. Ты, главное, не волнуйся – если что, сразу закроем. И смотреть будем не отсюда, а из фазенды, или из любого другого места, как скажешь.
– Ладно… Какое место ты сама точно знаешь в белом мире?
– Сгоревшую избушку, сгоревший монастырь… Еще дом Рисы, но он тоже сгорел.
Девери, похоже, забыли, что они злобные колдуны, потому что ухмылялись совсем как нормальные парни.
– Не удивлюсь, если все это сгорело после того, как там погуляли белые маги, – язвительно проскрипел свекор, не отпуская меня, и приказал сыновьям: – Быстро теплую одежду, и ей тоже. Пойдем посмотрим, что осталось от монастыря.
Через пять минут, одетые и увешанные амулетами, братцы дружно натягивали на меня длинную шубу с капюшоном и валенки. Пытались всучить еще и рукавицы, но тут уж я отказалась наотрез. Мне сферу нужно чувствовать незащищенной рукой, не обморожусь за полчаса. Немедленно призвав дверь, я оглядела заваленный сугробами двор и, не найдя ни одного следа, оглянулась на колдуна.
– Можно идти в дверь, можно так прыгнуть. Как лучше?
Ну, вообще-то я сама могла это решить. Но судя по его высказываниям в мой адрес, папаша Дэса вообще не верит, что женский ум пригоден хоть на что-то, кроме плетенья половиков и рождения детей, и у меня нет никакого желания устраивать диспут. Таких закоренелых в своем мнении упрямцев не убедит даже чудо, а мне сейчас совершенно не до чудес. У меня мой собственный монстр сожрал моего собственного мужа, и тот пока, как ни странно, жив. Иначе, как подсказывает моя интуиция, магистры не стали бы тратить столько сил для его извлечения.
– Их – в дверь, – кивнул старый колдун на сыновей, – а мы через минуту так пойдем.
Мы посмотрели, как выпрыгнувшие в снег девери встали треугольником, и каждый что-то бросил перед собой. Снег на миг расцветили синий, желтый и алый дымки, потянулись прочь, по пути вползая во все щели, во все закоулки.
– Идем, – дернул мою руку Вандерс, и я перенесла нас в центр треугольника.
– Не рановато? – оглянулся Райвор, но отец мрачно глянул на него и старший смолк.
М-да… Пожалуй, если он попробует так разговаривать с Дэсом – если, конечно, им еще удастся поговорить, – это будет их первый и последний разговор.
– Открываю? – не выдержала я. – Чего ждем?
– Пока местность не проверим, никаких «открываю»!
– Ты понимаешь, что, если ценным артефактом вместо молотка забивают гвозди, это не так смешно, чем иметь дверь и проверять руины вашими заклинаниями? Я бы уже тебе всю округу показала!
– Не нужно. За белым миром темным уследить очень легко; могут понять, кто ты, раньше времени. Постой, подыши свежим воздухом.
– Да я им уже надышалась. Каждый день здесь бывала, еще в прошлое приближение.
– Да знаю я, тоже тут бываю, – внезапно вздохнул колдун. – За темными если не смотреть, они и этот мир испоганят.
– Вандерс, но ведь вы тоже… темные? – следя за действиями деверей, осторожно осведомилась я. – Почему не с ними?
– Это долгая история. Но если коротко, я всегда считал, что различие между нами и белыми – в подходе к выбору обязательных для изучения заклинаний, а оказалось, что многие темные считают, что это еще и степень вседозволенности. И вот тут мы с ними разошлись.
– Ну, тогда вы серые, – вспомнила я Гэндальфа.
– Скорее, это они жгуче-черные, – непримиримо буркнул свекор и скомандовал: – Открывай свое окно. Сначала совсем маленькое, как ты умеешь.
– Экран, – подсказала я и с дрожью в руках открыла вид на дракошу с того же места, где была сфера, когда я отключилась в прошлый раз.

Глава 5
Прыжки в никуда

Вот только очень скоро поняла, что это теперь не самая лучшая позиция. Перед экраном мелькали спины, руки, ножи и топоры… Да что же они делают, гады!
Ведь если такими темпами они будут продолжать и дальше, то, разбив дракошу, непременно изувечат моего мужа. От такого количества топоров, багров и кувалд не спасет ни один щит!
В тревоге я приподняла сферу чуть выше, стремясь разглядеть, что там происходит, и за плечом тут же зашипел свекор:
– Куда, сумасшедшая! Полегоньку! Чуть ниже, правее, вот за этим лоботрясом… у него доспехи с зачарованным серебром… – Тут он поперхнулся, смолк и с чувством выдал: – Немытые же гархи!
Вот тут я не выдержала и, чуть приподняв экран, уставилась на происходящее вокруг и внутри дракона во все глаза.
Черт! Действительно, гархи… хотя я и не знаю, кто это такие.
Дракоша снова подрос и сейчас проделывал свой старый фокус, только теперь он его довольно-таки недурно усовершенствовал. Если раньше, в раме, он весь на какое-то время становился пластичным, изменяя свою форму, то теперь плавился и тек только верхний слой. А внутри так и продолжал оставаться твердым, и в этом саркофаге спокойно лежал Дэс. Мага, который приволок его сюда, уже видно не было, и понять, сам дракоша его добил или все же магистры отобрали, было невозможно.
Зато я, кажется, начинала понимать, что происходит с топорами, мечами и прочим металлоломом, который прилипал к верхнему слою дракоши, как к магниту. Понимала, потому что видела протянувшиеся в хрустале серые и черные струйки металла, убавлявшие монстру прозрачности, и помнила, как пропали медные переплеты. Но вот даже подумать боялась, куда дракоша пустит зачарованное серебро, закаленную сталь и гномье железо.
– Мне нужно с ним поговорить, – не выдержала я. – Если он и дальше будет жрать топоры, то не пролезет в дверь.
– Бедный Дэсгард, – язвительно посмотрел на меня прищуренными глазами Дэса Зигерс, – жена совсем сдвинулась с ума. Как ты сможешь поговорить?
– У меня есть идея, – в этот момент я искренне порадовалась, что они пока не слышали в моем исполнении этой фразы. – Вандерс, пожалуйста, а то будет поздно!
– Ладно, – мрачно посопев, согласился он, – но только осторожно… дочка.
– Разумеется! – уже стремительно направляя сжатый до предела экран в сторону монстра, я в последний миг приподняла его вверх и буквально влепила в спину дракоши.
И тут же открыла звук.
– Дракоша, слушай молча. Это я, Таресса, пришла вас спасти и забрать. Если понял, тихонько скажи «ага».
– Ага! – загрохотало над площадью, и я порадовалась, что заранее придумала сфере ограничители звука.
Некоторых карателей как сдуло с переднего края.
– Умница, мой маленький, золотко мое, я тебе потом пузико почешу, только сначала Дэса заберу, ты молодец, что его так хорошо спрятал. Не волнуйся, те, кто со мной, это нужные люди, они Дэса не обидят. По моей команде снова скажешь «ага», но теперь как можно громче.
Мысленно давая сфере приказ убавить звук до минимума, я провела ее в хрустально-медный саркофаг и, прежде чем открывать, оглянулась на свекра: – Можно?
– Подожди, Райвор, прикрой ее, скорее! – скомандовал свекор, и я, растянув дверь во всю ширину и высоту саркофага, замерла в ожидании. – На нем щиты, сначала будем снимать.
Вокруг магов зазмеились туманные щупальца, вспухли разноцветные сполохи, полетели оранжевые искры.
– Открывай, – хриплым сдавленным голосом скомандовал свекор, и я распахнула дверь.
Все сполохи, туман и искры полетели в Дэса, и я прокусила губу до крови, чтобы не заорать от ужаса. Но уже в следующее мгновение в дверь втиснулись сразу три пары рук и выхватили тело мужа из саркофага.
– Я приду за тобой, держись, дракоша, – тихо шепнула я, глотая слезы, и уже вслух приказала: – Кричи!
И закрыла заслон. Каратели и ученики, явно рассмотревшие, что внутри монстра что-то происходит, и ринувшиеся на него, от этого рыка прыснули в стороны и схватились руками за уши, но, что происходило дальше, рассмотреть мне не дали.
– Стоп! – рявкнул над ухом не менее гневный голос, и я мигом выключила сферу.
– Открывай путь, – сердито посверкивая на меня бешеным взглядом, скомандовал колдун, – И без фокусов.
– Куда? – честно глядя ему в глаза, спросила я, хватаясь рукой за безвольно висевшее запястье мужа.
Теплое… Спасибо вам, все боги всех миров, иначе я бы не выжила. И пульс есть. Значит, вытащим, они вытащат. А я… прости, любимый, но лекарь из меня никудышный.
– В наш дом, – сказал Вандерс, и я не стала спорить.
– В наш так в наш, – кивнула покладисто и прыгнула…
…В свою фазенду, это ведь тоже наш дом.
– Таресса! – Они вцепились в меня все четверо. – Ты куда нас привела?!
– В наш дом, чего кричите-то? – миролюбиво вздохнула я. – Отнесите лучше Дэса в спальню – по правой стороне первая угловая комната – и располагайтесь.
– Я не этот дом имел в виду, – прожигал меня взглядом свекор.
– Поняла, не дурочка, – разозлилась я, – но, по-моему, кто-то забыл, что Дэс с ним вообще не разговаривает. Или ты хочешь, чтоб он и со мной не разговаривал? Собираешься оставить внуков без отца? Если он сейчас придет в себя и увидит, что я приволокла его в тот дом, то воспримет это как предательство. Не забывай, что он почти твоя копия!
Райвор наклонился к лицу Дэса, которого отец держал на руках, откинул падающую на лицо прядь волос, вгляделся и тяжело вздохнул:
– Не понимаю, как мы раньше этого не поняли. Сам отнесешь, или тебе помочь?
– Сам, – сердито зыркнул на меня колдун и пошел точно по направлению к моей спальне.
Ну да, как же мне раньше в голову не пришло! Определенно этот жулик тут уже все обшарил, не случайно ведь защелки в кухне на окнах не были заперты!
Не обращая внимания на державшегося за меня младшенького и не снимая шубы, я села на стул и призвала сферу.
– А это зачем? – насторожились парни.
– Послушайте, – сделала я вид, что начинаю злиться всерьез, – а вам не кажется, что вы выглядите трусливыми зайцами? Вот я, женщина, полдня была у вас в гостях и так не дергалась, как вы, мощные колдуны. У Дэса полно друзей, которые его любят и ценят, и ученик, которого он любит как сына, и все они сейчас волнуются – и за меня тоже. Я поверила вашему отцу, что у него лучше получится помочь сыну, и сбежала от них, но они тоже переживают и ищут способы спасения. Как, по-вашему, разве небесчеловечно не предупредить их?
И пока они мрачно сопели и переглядывались, открыла экран в информаторий. Прямо в зал заседаний.
Маги и в самом деле сидели там и тоже были подавленные и хмурые. И Терезис сидел среди них, почерневший, как головешка. Черт, вот почему я не нашла времени поговорить? Не с ним, так с Синой. Всегда эта деликатность мешает. Да еще пример Янинны все время перед глазами. Как быстро он, однако, примчался, не иначе, Вик свою яхту дал.
– Привет, – сказала им официально, открыв только звук. – Можете не переживать, мы его вытащили. Правда, пока он без сознания, но думаю, все обойдется.
– Тесса, – Тер уже стоял напротив окна. – Ты меня возьмешь?
– Куда же от тебя деться, – вздохнула я, – но выйди один на дорожку, иначе я ничего не гарантирую.
– Это ученик? – спросил Зигерс, поглядывая, как я гоню окно по месту, где высаживала лешего с четырьмя медведями.
Тут, в самых южных лесах покинутого мира, еще отгорал закат и было сухо, тепло и нарядно от опавшей и висящей на ветвях осенней листвы.
– Да, – кивнула я, заметив первый признак присутствия леших – не обобранное белками ореховое деревце, – и открыла дверь, вплотную уперев ее в ствол.
Постучала ладошкой по дереву, подождала. Никого. А что это за странный зеленый колобок под кустом пожухлой травы?
– Осока! Я долго ждать буду?
– Таресса! – зазвенел голос мелкой лешачки. – Я первая увидела!
– Чтоб через пять минут были в сборе, я вас заберу, – строго скомандовала я и снова перебросила сферу в мир повелителей, на ту дорожку, что вела к моей башне.
Высокая фигура Терезиса одиноко бродила взад-вперед по освещенной фонарями дорожке неподалеку от башни, держа в руках новенький увесистый саквояж Балисмуса. Бедный наш Бали, хмыкнула я, снова останется без зелий. Но отказываться от них не собиралась, здесь у нас всего несколько самых нужных флаконов.
– Заходи, – подогнав сферу к его ногам, распахнула я дверь, и Тер одним прыжком оказался в холле.
И тут же вспыхнули тревожными огоньками камни в его амулетах, засветился медальон ковена.
Маг шарахнулся ко мне, и тут увидел, что меня окружают незнакомые мужчины.
– Тер, посмотри на них внимательно, – пока он не начал стрелять заклятиями, быстро проговорила я, – и скажи, на кого они похожи?
– На меня, – угрюмо рыкнул вошедший в холл Вандерс и протянул руку к саквояжу. – Привет, Терезис.
– Но откуда… – На хмуром лице Тера появилась тень растерянности, узнавания, понимания… – Гархи немытые!
– Не надо материться на нашего папу, – укоризненно сообщила я, – познакомься пока с братьями своего учителя. Это Райвор, Зигерс и Силмор. А мне нужно Олью привести.
– Это ты правильно решила, – наконец-то похвалил меня старый интриган. – Знаешь, где они?
– Уже собираются, – буркнула в ответ и открыла окно на орешник.
Как интересно, ни одного орешка уже не висит на расправившихся ветках! Зато у двух зеленоголовых лешачат щеки как у бурундуков. Да еще и туесочки с верхом полны. Называется, хорошо погостили.
– Олья, – раскрывая дверь во всю ширь, закричала я, – ну долго вы там! Помощь нужна!
– Да бежим уже, девонька! – Догонявший ундину Тиша тоже тащил на плечах огромный мешок. – Ушел уже ирод темный-то?
Колдун насупился, провел перед собой рукой, и словно легкий туман окутал фигуры его и сыновей. Я заинтересованно скосила взгляд: вроде леший такие заклинания, как малыши орехи, щелкает, и как лопатой бульдозера подхватила семейку нелюдей в сферу.
– Наловчилась ты, девонька, – похвалил леший и вдруг повел чутким носом. – А кто тут…
И смолк, ошарашенно глядя на проявляющегося из тумана Вандерса.
– Извини, Тиша, – сказала я кротко, – и не обижайся, папа шутит. Что делать, темные колдуны без таких шуточек просто не могут. Олья, там у меня Дэс без сознания. Помоги, пожалуйста, иначе я бы вас тревожить не стала.
Колдуны едва не рычали. Тер, у которого свекор отобрал саквояж и теперь угрюмо его обыскивал, посматривал как-то странно – осуждал, что ли?
– Да я вижу… – Маленькая ундина уже стояла возле меня и гладила по щекам и шее. – Тяжкий денечек у тебя выдался, охо-хо… Ты бы меньше душеньку рвала. Сейчас иди поспи где ни то, я тебе чайку принесу. А с Дэсом сама посижу.
– Спасибо, Олья, – взглянув за окно, где и в самом деле давно сгустилась ночная мгла, устало сообщила я и свернула сферу.
А едва ундина отпустила мою руку, махом перенеслась на свой островок.
Ни разу еще не приходилось мне в одиночку стоять в полумгле на знакомом пляже, утопая валенками в сыром песке. Налетал с моря свежий ветер, загорались в небе первые звездочки… а я смотрела ни них и глотала слезы. Вот как так получается? Чем больше делаешь людям добра, чем больше вкладываешь сил, души и времени, тем быстрее, просто лавиной с горы, разрастаются твои обязанности. Вон Янинна сидела и рыдала, когда Дэс попал в беду, потом вообще запорола несколько простейших заданий, а на нее все смотрят с умилением и позволяют топтаться в чужих душах. Или Гайтола – запуталась в своих мужчинах, уехала в западную крепость и закрутила там роман с воином-туземцем. И только меня все пытаются нагружать по полной, и никто не жалеет…
Черт, – спохватилась я минут через пять, обнаружив, что уже откровенно всхлипываю, – я же не за этим сюда уходила! Да и вообще такие рассуждения не в моем характере. И что тогда это было?
Новые родичи незаметно повесили что-то успокаивающее и теперь у меня откат, или Олья так удружила?
Решительно вытерев слезы, призвала сферу и вывела на Саргаш с моря. Полуостров находился в проклятом мире почти на экваторе, маги выбрали самое комфортное место на планете. Тут еще светило предзакатное солнце, было тихо и так мирно, что в плохое как-то не верилось. Я решительно повесила экран на высоте полусотни метров, твердо веря, что в мире, не знающем авиации, маги не станут натягивать защитные щиты так высоко. И тут же за экраном вспыхнула яркой звездой ослепительная вспышка.
Повезло мне. Если бы Леорбиус не был так внимателен к деталям, не вложил столько возможностей в сферу, я сейчас стояла бы тут с выжженными глазами.
Протерев глаза и поморгав, глядя на черноту неба, пока на ней не появились светлячки звезд, я снова вызвала сферу и попробовала поставить в том месте, откуда шла за Дэсом. Снова неудача. Тонкий свист – такой, как в доме свекра, резанул по ушам. И звучал до тех пор, пока я не убрала оттуда сферу.
Ну все, эти параноики меня достали. Убрав звук и свет на минимум, я начала прыгать экраном беспорядочно, как мячом. Вскоре во дворе замка было так же весело, как могло быть в общем дворе четырех столичных многоэтажек, если кто-то разом запустит три сотни новогодних салютов. Все искрилось, свистело, гудело и стреляло молниями. А я, повесив сферу в сторонке, ждала, пока магам надоест или иссякнут ловушки.
Но едва все погасло и я сунулась снова – завыло опять. Вот только мне уже пришла в голову новая идея. Вернее, постепенно проветрилась голова и появилось понимание, что зря я потратила так много времени. Раздосадованно стиснув зубы, я снова вызвала сферу и открыла ее в середину дракоши, очень надеясь, что он не стал убирать внутреннюю полость.
Не стал. Но очень уменьшил и еще сложил тут какие-то железки. Вот только рассматривать и изучать мне их некогда.
– Дракоша! – открыв заслон для звука, торопливо позвала монстра. – Я вернулась. Слушай мою команду: выходи из ворот и иди в сторону моря, там я тебя заберу. Ели что-то не понял, говори очень тихо, чтоб слышно было только вот тут, где Дэс лежал, я услышу, а враги нет.
– Дракоша не может ходить, – через томительно долгую минуту сообщил монстр, и я едва не застонала – ну да, где ему было научиться?
– Черт, черт! – рявкнув эти слова, невольно вспомнила Тишу, лешачат… и поняла: сейчас я изобрету колесо.
– Ты видел, как Лист с Осокой играли в мячик? Такой круглый, с цветочками на боках?
– Да.
– Вот если ты соберешься и станешь круглым – не навсегда, а пока мы не доберемся домой, то легко укатишься отсюда. И можешь съесть все железки, только оставь мне в середине место.
– Дракоша не может съесть все железки, – сказал он виновато, – в окно не влезет.
– Ох, ну это не проблема! Я прикажу, и тебе сделают такое окно, какое нужно. Или еще чего придумаю… Не волнуйся, мой хороший, Таресса дракошу не оставит. Все собрал? Давай катись.
Легко сказать. Сначала у него ничего не получалось, и я постоянно давала советы. Стать совсем гладким, вырастить лапы, чтобы отталкиваться, потом стать снизу шершавым… Черт, и почему я знакома с механикой только на уровне тачки для вывоза грунта?
Но постепенно все наладилось, когда я вспомнила шариковую мышку. Мы вернули дракоше первоначальный вид, но теперь под его пузом крутился огромный шар, отросшие задние лапы и хвост подталкивали его вперед, а передние и зубастая голова выхватывали у налетевших карателей оружие и жезлы. Причем я заметила, что жезлы дракоше нравятся больше всего, прямо как детям эскимо.
К воротам он подобрался очень уверенно, но вот открыть их не смог. Слишком уж массивны они оказались. Даже каратели не стали мешать дракоше в них биться.
А я чувствовала, что начинаю уставать. Впрочем, я уже давно сидела на песке, завернувшись в шубу и спрятав под нее ноги. И думала, думала… пока не решилась.
Раз каратели не спешат нападать, значит, уверены в том, что ворота неуязвимы. А может, и в тех ловушках, что там припрятаны, – ворота везде и во все века делали с особыми хитростями. И тогда у нас есть пара минут для попытки, все равно другого выхода нет.
– Дракоша, сделай место в пузике побольше – сколько было, пока Дэс тут спал. И чем он, кстати, дышал?
– Дракоша сделал маленькие дырочки и убирал грязь, – туманно, но гордо признался монстр.
– Ты просто умница. Сделай побольше места, я сейчас вся сюда влезу. И пойдем домой, мне тут надоело.
Полость вокруг сферы мгновенно раздалась, вытянулась в длину, приняла форму ложа.
– Постой немного не шевелясь, сейчас я приду.
Решительно отпустив сферу, я растянулась на песке, завернулась в шубу, прикрыла капюшоном голову и, стиснув зубы, перенеслась в живот к дракоше. О господи, как тут, оказывается, жарко…
– Дракоша, дышать нечем, – простонала я, усиленно представляя сад возле фазенды.
Вокруг сразу стало темно, и появилась струйка прохладного воздуха.
– Это не дом, – забеспокоился мой саркофаг, но у меня вдруг резко кончились силы.
– Тут безопасно… – еле шевеля языком и чувствуя, что засыпаю, пробормотала я. – Тут Тиша и Олья, а я немного посплю…

Глава 6
Дела хозяйственные

– Проклятый будильник! – Я спросонья протянула руку, пытаясь наугад нащупать самый ненавистный предмет из всего великого семейства электронных приборов.
Однако наткнулась на гладкую и теплую стену, потом на такой же потолок… Открыла глаза, секунд пять боролась с ночной забывчивостью… Потом вспомнила и даже застонала. Черт!
Вот теперь новый папа точно разнесет меня в пух и прах и посадит на цепь. И я сама даже слова не скажу в свою защиту, хотя, если хорошо подумать…
Мерзкое дребезжание послышалось снова, и только теперь я вспомнила, что сразу после похода за белыми девами ковен выдал мне новый медальон, точно такой, какие были положены только эргам. С огромным, чуть не с куриное яйцо, зеленоватым драгоценным камнем в центре. Камень был привязан ко всем шарам ковена и к таким же амулетам эргов, только у магов они подпитывались собственной магией, а мне медальон ковена объединили с цепочкой-накопителем. И он позволял меня найти и вызвать на разговор в любую секунду. Похоже, именно об этом мечтал неизвестный абонент, так упорно вызывавший меня сейчас на связь. Однако от одной только мысли, кем он может быть, у меня вмиг пропало всякое желание отзываться. Пусть пока думают, что я еще сплю.
Вот потому-то я так яростно ворчала и возмущалась, еще когда мне его всучили, что предвидела именно такие ситуации. Упиралась изо всех сил, доказывая, что только восточным женщинам по силам таскать на шее столько булыжников, а я никогда таковой не являлась и стать не мечтаю. Однако ковен был убедительнее, потому что у них был козырный туз. Мой муж.
Черт, – уныло ужаснулась я, вспомнив, что этот самый туз сейчас уже должен был очнуться. С ностальгией вспомнила о той минуте, когда считала, что главная неприятность – это отчитывающий меня старый колдун.
Прости, папочка, была неправа… хотя сожрать себя без соли все равно не позволю. Вот теперь я окончательно проснулась и все припомнила, и особенно слова Дракоши, что мы «где-то не там».
Сейчас попробую определить, где оно, это «не там». Всмотрелась в мутную полупрозрачность слабо светящихся стен и потолка, пожалела о потерянной драконом прозрачности и поняла, что идти придется другим путем.
Я погладила теплую стенку и невольно нервно хихикнула. Лежу внутри монстра и нежно глажу стенку желудка. Расскажи такое кому из прежних подруг, и окажешься в комнате, где стены будут еще и мягкими.
– Дракоша, ты как там? Только говори потихоньку.
– Ага. – В стенке напротив меня вдруг прорезался жуткий глаз и уставился с любопытством. – Там Тиша. И Олья.
– Фух… это хорошо. Значит, мы все-таки туда пришли. Это тоже мой дом, только он в другом месте, но это неважно. А больше никто не приходил?
– Лист, – смущенно признался монстр, – и Осока. Хотят сидеть на шее.
– Они и так уже сидят на моей шее, – возмутилась я, но припомнила, что дракоша, по сути, сам ребенок, и добавила: – Ну немножко можешь покатать. Но запомни, кусать и хватать тут никого нельзя, разговаривать нужно тихо и вежливо. Если будут спрашивать про тот замок, где ты ел железки – молчи. Я сама расскажу все, что нужно. И если что-то не понятно, зови меня или Тишу. А вот приказы слушаешь только мои. Я ухожу в дом, а ты тут вокруг немного погуляй, осмотрись. Все понял?
– Ага.
– Тогда сделай мне выход. – Как вовремя я сообразила, что если прыгну, то перенесусь вместе с дракошей!
Слева от меня стена посветлела, истончаясь прямо на глазах, появилась округлая дыра и начала быстро расти.
– Еще, дракоша, так мне неудобно… Ага, вот теперь хорошо.
Я покрепче прихватила полы шубы и выскользнула наружу, под моросящий дождик. Проворно прошлепав валенками по лужам, вскочила на крыльцо, оглянулась и невольно присвистнула.
Дракоша был размером со средний автомобиль и напоминал сквозь марево дождя небольшой скрепер или погрузчик, оформленный дизайнером под монстра. Очень внушительного и злобного монстра.
По хребту шли поблескивающие сталью острые шипы, многочисленные зубы загибались, как у гигантского удава, грудь посверкивала мозаикой из стальных и железных чешуек, лапы венчали внушительные когти, а из-под лежащего на земле пуза выглядывал округлый бок огромного, как бочонок, шара.
– А пузико? – печально спросил он голосом прораба, и я невольно прыснула.
– Катись сюда, там дождь, а я и так валенки промочила.
– Дракоша сушил, – подкатив к крыльцу вплотную, гордо сообщил монстр.
– Поняла, спасибо тебе, – поглаживая мгновенно ставшее идеально гладким пузико, с чувством сказала я. – А теперь гуляй, я пойду на Дэса посмотрю.
– Наконец-то про мужа вспомнила, загульная девчонка, – свирепо прорычал в проеме распахнувшейся двери голос свекра.
– Этот ненужный? – вплотную склонив ко мне зубастую морду, с тихой надеждой спросил дракоша.
– Увы, маленький, этот нужный, – тяжело вздохнула я. – Иди гуляй.
И, чтобы не слушать ругани, мигом переместилась в свою спальню.

Так переместилась, чтобы оказаться в уголке и ни на кого не свалиться. А еще (и это, пожалуй, было главным) хотелось иметь несколько секунд, чтобы осмотреться, понять, до какого предела раскалены страсти и вообще просто сориентироваться.
В спальне оказалось полутемно из-за затянувшейся непогоды и на удивление тихо. Но на постели кто-то лежал. Бросив в углу шубу и валенки, я осторожно дошла до кровати, всмотрелась в непривычно спокойное и умиротворенное лицо Дэса и села рядом, прислушиваясь к дыханию. Вроде ровное… Почему же тогда он не открывает глаз?
Полувоенная жизнь в замке зейра, которому Дэс никогда особо не доверял, выработала у него привычку спать очень чутко. Обычно эрг просыпался от звука шагов за дверью или шелеста крыла ночной птицы. А на мои прикосновения реагировал просто мгновенно. А тут я уже целую минуту сижу рядом и вожу пальцем по щекам, подбородку… расслабленным губам… и никакой реакции.
– Как ты? – прожурчал голосок Ольи, и мне на запястье легла чуть зеленоватая ручка. С наступлением осени кожа ундины как-то выцвела и теперь почти не отличалась цветом от человеческой.
– Нормально, – отмахнулась я. – Что с Дэсом?
– Спит, – проговорила она как-то виновато. – Колдуны сказали, проклятие было сильное, он его на себя взял. Но ты не беспокойся, мы вечером его почти вычистили, а то, что осталось, он сам переборет, нужно только время.
– Сколько? – спросила машинально, на самом деле для меня никакого значения не имело, день он пролежит или месяц. Важно, что он жив и в основном здоров… Или нет? – Олья, а ран или каких-то повреждений нет?
– Нет. – Она погладила меня по руке. – Не тревожься. А спать будет недолго, два или три дня. Это хороший сон, целебный.
– Ладно, верю, – вздохнула я. Сомневаться в словах ундины не приходилось. – Тогда пойду сначала умоюсь, а потом начну решать проблемы.

Темный и с длинными рукавами халат в шкафу нашелся всего один. Темно-синего бархата, с узким серебряным кружевом по краям свободных рукавов и отложного воротника. Почему-то он оказался мне широковат, пояса хватило обернуть вокруг талии и завязать на животе.
Похоже, зря ограничиваю себя в пирожных и тортиках, сообразила я, посмотрев в зеркало. Потолстеть с такой жизнью мне вовсе не грозит. Вот и сегодня уже не меньше десяти часов, а у меня маковой росинки во рту не было. И взять ее, пока я не приведу себя в порядок, негде – судя по тому, что ниоткуда не доносится никаких запахов.
Вернувшись в спальню, села на свое место рядом с Дэсом и принялась расчесывать волосы. Несмотря на особые мыла, которые варит один из алхимиков ковена, после мытья приходится уделять косе несколько минут.
Внезапно раздался небрежный стук в дверь и, не дожидаясь моего ответа, в комнату ворвался Вандерс.
– Можно? – Голос у свекра был злющий и ехидно-холодный.
– Входи, – буркнула я, не прекращая своего занятия и ожидая кучи обвинений в беспечности, легкомысленности и прочих совершенно справедливых недостатках. Но он почему-то молчал. – Садись, папа, – вздохнула я и подняла на него глаза. – Я сейчас…
А что это он на меня как-то странно смотрит? Нет, уже не смотрит, показалось, наверное. Взгляд снова колючий и неприступный.
– Ты хоть иногда смотришь на себя в зеркало? Вот с чего ты взяла, что мужчинам женские скелеты нравятся?
– Да только сейчас смотрела, – возмутилась я. Вот умеет этот злыдень завести с пол-оборота! – Просто вчера тяжелый день выдался, не до еды было.
– А про то, что ты полон дом гостей натащила, и муж голодный лежит, а тут и корки нет, не забыла?
– Корки были. Вы сами их утащили. И вообще, сказала же я тебе – подожди пять минут, все вам будет. Впрочем, вы ведь колдуны и мужчины? Приносить в дом дичь ваша обязанность.
– Мала ты еще про обязанности мне рассказывать… – Колдун прошелся по комнате, крикнул: – Райвор, Силмор! – И приказал мне: – Открой нам дверь в мой дом, в ту комнату.
Парни вошли почти мгновенно, значит, ждали у двери и все слышали – поняла я, рассматривая такие же сердитые, как у отца, лица. Впрочем, эта сердитость как-то быстро растаяла, когда я, перебросив на грудь недоплетенную косу, встала посреди комнаты и открыла дверь.
– Пожалуйста. Еще какие указания будут?
– Зигерс скажет, когда снова дверь открыть, – бросил свекор и первым шагнул в свой дом.
Следом, не глядя на меня, молча ушли девери, и я облегченно вздохнула – где бы плакали, а тут таких нет. Быстро доплела косу, сколола в узел на затылке, нежно поцеловала Дэса и, шепнув, что скоро приду, отправилась на кухню.

– Эта чего же делается! – бросился навстречу Тиша, не успела я войти. – Твоя же зверюга все делянки с травами укатала!
– Так, Тиша, – отрезала я. Как с ума все посходили со своими претензиями! – Все упреки, пожалуйста, к твоим детям, это они кататься захотели!
– Так они малые еще, глупые. Не понимают, что там потом ни душица, ни мелисса расти не станут!
– Тиша, сначала коренья и лук почисти и порежь, и пусть Олья рыбы принесет. А пока резать будешь, вспомни, что всего месяц назад, когда твой сын собирался на мне жениться, он был жутко талантливым. С чего это он так поглупел за последнее время? И где Зигерс с Тером?
– Защиту подновляют. – Леший опасливо оглянулся и понизил голос: – Старый колдун сказал, что она никудышная.
– Тогда пусть работают, я сама справлюсь, – ставя котел на плиту, согласилась я. Защита действительно самое важное.
Если бы Балисмус в свое время не подселил мне в окно духа, где бы сейчас был Дэс? Хотя эрг тогда так поступил скорее из желания подлизаться – показать, какие они добрые, белые и пушистые, чтоб я поменьше срывалась в бега. И хотя у Бали это не особенно получилось, за дракошу я ему искренне благодарна, и готова повторить это хоть сто раз. А вот насчет защиты есть у меня идея. Но чуть позже, пусть дети накатаются.
В окно постучали и я, еще под впечатлением вчерашних событий, отпрыгнула в сторону, решив, что это снова свекор, хотя и мелькнуло сомнение – как такое может быть? Оказалось, не может. Это Олья притащила корзину с рыбой. С одной-единственной огромной разделанной рыбиной.
Вот теперь за навар я вполне спокойна, а пирогами и закусками разживусь у Диши, – оптимистично рассуждала я, протирая от крошек половину стола и открывая окно в кухню поварихи.
Все мое благодушие испарилось в один момент, едва я рассмотрела подозрительно пустынную и холодную кухню и мрачную кухарку, сидевшую у стола без обязательного фартука, зато в чепце и шали.
Как меняет человека жизнь! – хмуро рычала я, рыская сферой по помещению и замечая все новые красноречивые доказательства своего первоначального подозрения, – ведь всего два месяца назад я и не подумала бы сначала все осмотреть, а потом открывать дверь.
Теперь я сделала именно так, и желание открывать ее в это помещение исчезло, как снежинка на сковороде. Зато появилось несколько вопросов к магам – ко всем, кого я знаю, и к Терезису в том числе. Но сначала я спрошу того, в ком не сомневаюсь ни на грамм.

В доме Хенны царила та же напряженная тишина, что и в кухне Диши. Да и сама Хенна, сидевшая в кресле у почти прогоревшего камина, смотрела перед собой так же хмуро и настороженно. Я приоткрыла окно, всего на палец, и посмотрела на нее без заслона. Руны, которые нарисовал на мне Дэс, и усиленная ментальная защита позволяли издали разглядеть простые иллюзии и чары, а вблизи даже мощные личины. Было только одно условие – заслон должен быть приоткрыт. Через грань руны таких вещей не ощущали.
И едва я открыла заслон и убедилась, что это действительно Хенна, она еле заметно напряглась и словно сама себе пробормотала:
– Если Оньку вынесла ты, выноси сейчас и меня.
Время на раздумья у меня не было, зато исподволь наработался опыт быстрого увода. Уже в следующий миг я подвела экран под кресло, распахнула дверь и, едва Хенна вывалилась на стол, захлопнула заслон.
– Это что ж ты творишь? – ахнул леший, сноровисто нарезавший за кухонным столом овощи и краем глаза подсматривающий за мной. – Магессу притащила! А вроде пироги обещалась.
– Какие пироги, леший, – потирая спину, вздохнула Хенна и спрыгнула со стола. – На острове такая обстановка, что никаких пирогов не будет.
– Хенна, – прикинув важность навалившихся проблем, решительно объявила я, – все это очень интересно, но у меня мужики голодные. И сама вчера в обед последний раз ела.
– Дак что молчала? – возмутился Тиша и достал ниоткуда темно-бордовое осеннее яблоко. – Сжуй пока, сейчас что-нибудь придумаем.
– Я и сама придумать могу. – Начиная звереть от голода и нехороших предчувствий, я вспомнила свои навыки воришки и открыла сферу в давно облюбованный чулан одной из столичных булочных. – Иди, помоги переносить. Потом попрошу Найка, он расплатится.
Хенна страдальчески поморщилась, но вслух спорить не решилась, и вскоре стол ломился от разнообразной выпечки.
– А вот теперь рассказывай, – разлив чай и подвинув ближе тарелочку со свежим пирожным, предложила я учительнице, – что там случилось, и почему Диша сидит со зверским лицом.
– Диша бастует, – страдальчески покосилась на меня магесса. – Викторис запретил давать тебе пироги, а на шкаф собирался поставить ловушку, но она отказалась печь и вообще готовить. И теперь сидит, а они следят за ней по шару.
– Ах вот как! – отодвинув недоеденное пирожное, я ринулась к окну и распахнула створки: – Терезис! Зигерс! Вы где?
– Уже здесь, – виновато отозвался голос Тера от двери, и я резко обернулась.
М-да… А что это с его курткой? И откуда на черной шевелюре след подпала?
Черт… Вот неужели не соображал старый интриган, что эти двое обязательно начнут выяснять, кто сильнее!
И даже мне ясно, что колдун. И не по способностям, а из-за того, как честно признался вчера свекор, какие заклинания они учили. Потому что никогда не сможет победитель в многоборье одолеть чахлого киллера со снайперским прицелом.
– Терезис, – не обращая никакого внимания на довольно ухмылявшегося деверя, с печальной укоризной, которую твердо решила взять на вооружение, промолвила я напарнику, – твой учитель очень огорчится, когда узнает, что ты, как мальчишка, поддаешься на провокации колдунов, которые с малолетства учились не лечить и не спасать, а побеждать любым путем.
– А что в этом плохого – побеждать? – прищурившись с такой знакомой ядовитостью, спросил Зигерс, в открытую разглядывая меня.
– В этом нет ничего плохого, братик, – ласково улыбнулась я ему, и он с досадой стиснул челюсти, – наоборот, это очень полезное умение. Если не переходит, как вчера сказал наш папа, во вседозволенность.
Зигерс дернулся и помрачнел, хотел что-то еще сказать, но я не дала:
– Мне нужна ваша помощь, обоих, потому и звала. Я хочу забрать Дишу, но там ковен собирался ставить ловушки. Можете посмотреть, есть они или нет?
– Она отказалась готовить, и ставить ловушку уже бессмысленно, – уныло пробормотала Хенна.
– Зная паранойю Викториса, никогда не поверю, что он откажется сделать хоть какую-то пакость, – злобно отозвалась я.
Незапертые створки окна резко распахнулись, и в кухню влезла голова дракоши.
– Дракоша хочет в окно.
– Немного подожди, скоро я сделаю тебе окно, – пообещала я ему. – А где Лист с Осокой?
– В пузике… – скромно признался монстр.
– Что? – подпрыгнул леший. – Тесса! Твой монстр… О-о-о…
– Дракоша, – с укоризной глядя на побледневших магов, попросила я духа, – повернись к окну боком и сделай его прозрачным, люди хотят посмотреть, что делают эти зеленые бандиты.
Монстр катнулся с удивительной легкостью, прямо как балерина на пуантах, притиснул к окну округлый бок, и в нем, как на замороженном стекле, начало протаивать прозрачное оконце. Вскоре все желающие могли полюбоваться на стоящий посреди гладкой пещерки туесок с орехами, в который по очереди совали лапы зеленые сорванцы.
– Открывай выход и высаживай их сюда, – приказала я, – а сам катись к крыльцу и жди меня там. И больше без особой нужды никого в пузико не пускай.
– Дракоша сушил Листа и Осоку, – сообщил монстр, распахивая в боку отверстие.
Мелкие попытались было возмущаться, но прямо из стенок полости вылезли три драконьи лапы и высадили интервентов на подоконник, поставив между ними туесок. А в следующую минуту отверстие затянулось и дракоша, прикрыв за собой створки окна, укатился прочь.
– Глазам своим не верю, – потрясенно рухнула на стул Хенна, – неужели это он?
– Он самый, но давайте вытащим Дишу, а потом поговорим, – взмолилась я.
– Открывай! – Тер уже стоял на привычном месте за плечом и командовал почти так же уверенно, как его учитель. – Приоткрой последний заслон… еще немного… так. Есть одна, на дверце шкафа!
– И еще одна, на двери в кладовую, – подсказал Зигерс.
– А на Дише?
– Нет, – решительно мотнул головой деверь, и я ему поверила.
– Отлично. Тогда подвожу дверь со спины и вы тянете Дишу, идет?
– Давай!
Через минуту Диша, изумленно вертя головой, так и сидела на своем стуле, только в другой кухне и в другом мире.
– Магесса Таресса! – вскочила она, сообразив, кого видит. – Я так и знала, что все он врет, этот осторожный лис. Темная колдунья, личина… Да кто еще может так ловко меня украсть, какой там темный колдун! Да тьфу на них! – и тут она рассмотрела заваленный булочками стол. – А у вас, я смотрю, и пироги есть?
– Диша! – ринулась я к кухарке, прижалась к надежной груди. – Я как увидела, что у тебя покушать ничего нет, так сразу заподозрила ловушку. Сначала Хенну привела, она все и объяснила. А эти пироги мы взяли, потому что очень кушать хотели. Давай так: мы сейчас уходим в столовую, а ты командуй, и если нужна помощь – зови. А потом я спальню тебе покажу. Это мой дом, ты ведь поживешь здесь?
– Похудели-то вы как, – с жалостью всматривалась в меня кухарка. – Да уж поживу… А эрг-то где?
– Он спит. Но ему нужен бульон. Мясо я достану, а сейчас там вода на уху стоит…
– Давно кипит ваша вода, – по-хозяйски заглянув в котел, Диша сбросила на стул шаль и достала из бездонного кармана фартук. – Эта рыба, что ли? Да уносите ваши пироги со стола, он мне понадобится.

Глава 7
Дела семейные

Через несколько минут мы уже сидели в столовой вокруг стола, поглощали пирожные и кексы, запивая горячим чаем, и внимали тарахтенью мелких о том, какой хороший и добрый дракоша и как тепло у него в пузике.
Я слушала их молча и думала – говорить кому-нибудь или нет, что, по-моему, дракоша все же прибил того колдуна, хотя вряд ли стал его поглощать. А еще думала, что нужно вставать и идти в холл, объяснять дракоше, как устроиться на привычном для него окне, а я хотела посидеть возле Дэса – вдруг он скоро проснется?
И тут мне пришла в голову мысль, что можно совместить эти вещи – сидеть возле Дэса и командовать дракошей. Я немедленно поднялась из-за стола, сообщила, что пойду проведаю мужа, и, прихватив тарелку с печеньем, ринулась в спальню.
Дэс лежал все так же ровно и мирно спал, и я немножко посидела рядом с подушкой, обняв голову и гладя по волосам, потом причесала, нежно поцеловала и призвала сферу.
– Понимаешь, – оправдывалась я за запрещенное действие перед по-прежнему ни на что не реагирующим мужем, – на крыльце тесно и мокро, а дракоша теперь слишком большой. Нет, меня он не заденет, все-таки магии в нем много, и людей он как-то по аурам различает, но командовать оттуда очень неудобно. Нужно бегать под дождем, а я вчера набегалась.
Тут я направила сферу на дракошу, открыла звук и начала диктовать:
– Дракоша, это я. Видишь на крыльце вход и окна с обеих сторон? Ты теперь большой, можешь занять не одно окно, а четыре. Ты знаешь, сколько это – четыре? Вот у меня ноги две, одна и еще одна…
– Дракоша знает, – гордо ответил он. – Когда дракоша был «эй ты, светильник», Балисмус считал капли, считал людей… Потом дракоша все вспомнил.
– А, так вот почему ты такой умный, – обрадовалась я. – Тогда слушай. Ты должен открыть дверь, сделать длинную шею и влезть в маленькую комнатку, которая на крыльце, там четыре окна и две двери, одна в дом, вторая на улицу. Вот в этом тамбуре ты и будешь жить, только растянешься по окнам и по стенам. По полу не нужно и по дверям тоже, их будет трудно закрывать. Стекла можешь поглотить, а в каждом окне сделать по глазу или по лапе. В общем устраивайся, если не получится, я приду и придумаю что-нибудь еще.
– Ага, – сказал дракоша и начал втягивать в себя шипы и когти, а потом, вытянув шею, просунул ее в дверь. Дотянулся до первого окна, прилип к стеклу, потек как желе…
Я закрыла экран, отпустила сферу и вернулась к Дэсу. Сейчас, когда он лежал такой тихий и беззащитный, мне не хотелось отходить даже недалеко. Вообще уходить никуда не хотелось. Хотелось вот так сидеть рядом, гладить его по щеке, по волосам, изредка целовать в висок и неспешно рассказывать о том, о чем ему, здоровому, я никогда не стала бы говорить. И потому что он расстроится или рассердится, но сделает вид, что все в порядке, и потому что очень хочется, чтобы он обо всем догадался сам, без подсказки, или хотя бы спросил, почему я поступаю именно так, а не иначе. Ведь это так важно, чтобы вопрос прозвучал правильно, и не со снисхождением или раздражением, а с подлинным участием.
– Знаешь, – объясняла я тихонько, нежно перебирая пальцами темные гладкие волосы, – мне почему-то все время кажется, что ты меня принимаешь за кого-то другого. Или нет, не так. Скорее, ты меня сравниваешь с Янинной или Луситтой. Но ведь они были такие разные по рассказам магов. И я тоже абсолютно другая, и никогда не поступлю так, как Янинна. Или та, вторая. У меня привычки, характер, все другое – и воспитание, и способности. И я совсем не такая смелая. Вчера мне стало очень страшно за тебя. Представь, я даже в обморок упала. Не помню, чтобы когда-то падала в обморок раньше, на Земле. Но я сразу пришла в себя, вернее, мне помогли. И об этом тоже очень серьезный разговор. О тех, кто нам помогает. Оказывается, ты мне многое о себе не рассказал, и это очень обидно. Я рассказала тебе все про свою жизнь, и про папу, и про Свету, и про бабушку, и тетю Лизу, и Габриелу. А ты как партизан, все время какие-то тайны. Так же очень трудно жить… Нет, я не про любовь, я тебя очень люблю. Когда он тебя утащил, я поняла, что не смогу жить, если с тобой что-то случится. Да, я знаю, ты снова рассердишься, но когда я увидела, как маги бегут ко мне, я ушла. Викторис такой параноик, что я сразу поняла: они меня усыпят или подчинят, и потом будут три дня обсуждать свои планы, а я просто не выдержу, сойду с ума от мыслей, что с тобой делают…
Так я сидела, наверное, часа два или больше. И постепенно выговорилась, и начала повторяться, и сама это заметила… А потом с удивлением поняла, что многие обиды как-то сами собой растаяли, стали мелкими и несущественными. Потому что когда он вот такой тихий и беззащитный, как-то глупо и стыдно обижаться на то, что вчера он возмущенно сопел, пока я лепила пельмени… И к тому же, я в самом деле была виновата – ушла на фазенду и не предупредила. И неважно, что тут был его папаша, способ предупредить с моими возможностями найти нетрудно.
Черт, никогда не думала, что в семейной жизни столько подводных камней и мелей. Казалось, достаточно того, что мы друг друга любим. И все это я тоже сообщила любимому, и многое другое, и к тому времени как раздался осторожный стук в дверь, успела и слегка всплакнуть и успокоиться.
– Иду, – бережно поправив одеяло, я направилась к двери, по пути заглянув в зеркало, чтобы поправить волосы.
– Что так долго? – недовольно буркнул Зигерс, заглядывая через мое плечо в спальню. – Он все спит?
– Не притворяйся, вы и без меня знаете, что спит. Зачем звал?
– Соскучился, – нагло ухмыльнулся деверь, нависая надо мной чуточку больше, чем нужно, чтобы не вторгаться в личное пространство. – А ты нет? Он же спит, а мы так похожи…
– Зиг, а вот это даже не смешно, – увернувшись, холодно сказала я и направилась в сторону холла. – Что, отец просил открыть дверь?
– Приказал.
– Приказывает он вам, а меня можно только попросить.
– Вчера ты слушалась и приказов, – язвительно заметил Зигерс.
– Потому что, в отличие от тебя, понимаю, что есть такие ситуации, когда командовать должен кто-то один. Но это только в экстремальных случаях. Куда открывать дверь?
– Помнишь такой широкий коридор, возле лестницы?
– Этот? – развернула я дверь.
– На первом этаже.
Но я и сама уже рассмотрела под лестницей толпу, и она мне сразу не понравилась. Потому что там с корзинами в руках стояли те самые провинившиеся тетки и Сина. Сразу вспомнилось, от чего мы с ней убегали, и что Терезис тоже тут. Но как об этом сказать служанке, поглядывающей на лестницу с надеждой, я так, с ходу, придумать не смогла. Да и свекра, наверное, не стоит сердить указаниями. Ладно, будем разбираться постепенно.
Направив сферу вниз, открыла перед колдуном дверь, сразу снимая все заслоны.
– Что так долго? – буркнул он недовольно, шагая в холл первым. – Я когда еще зов послал?
– Кому послал, с того и спрашивай, – не удержавшись, буркнула я себе под нос.
– Я что, сам сыну бульон варить буду? – осведомился свекор угрожающе.
– Мы уже добыли кухарку, – сообщил Зигерс, и я сделала страдальческое лицо – вот никогда не поверю, что он уже не донес обо всем отцу.
Да если вспомнить все их шпионские методы, скорее всего, и папочка уже не раз проверил своим шаром, как мы тут себя ведем, и теперь по привычке разыгрывает любимую роль тупого злыдня.
Черт! А я снова, как блондинка, попалась на его подначку. Нет, пора строже следить за собой, слишком легко он мною управляет.
– А разве я разрешал сюда кого-то приводить? – предсказуемо и так знакомо насупился он, что пришлось стиснуть зубы.
Иначе не удержусь, чтобы не засмеяться.
– Магесса! – в холл очень кстати заявилась Диша. – А я вас везде ищу. Бульон готов. Сами эрга покормите или я это сделаю?
– Спасибо, Диша, я сама. Поставь на столике в угловой спальне, что справа.
– Уже поставила, – доложила она важно и вдруг жалостно вздохнула: – Спит наш эрг… как дитя. А, Сина! Это вы хорошо сделали, магесса, что ее привели, там в комнатах полно пыли. А это еще кто такие? Мне всех их кормить, или уйдут?
– Уйдут, – внезапно сдался свекор, – вот только продукты на кухню отнесут.
– Покажи, куда нести корзины, Диша, – попросила я кухарку, удивляясь про себя необычайной покладистости колдуна.
Никак не ожидала, что он так легко уступит мне в этом споре.
– Кухарку они привели! – возмущенно рыкнул он, сверкнув злобным взглядом на Зигерса, когда процессия с корзинами, возглавляемая Дишей, скрылась в дверях кухни. – А сказать сразу, что эта кухарка тот самый гарх в юбке, которого Кантилар пять лет назад с таким трудом сплавил на Риайн, ты не мог?
– Откуда я знаю? – очень правдоподобно озадачился Зигерс, но я уже не верила ни одному их слову о том, что информацию они добывают через третьи руки и через шпионов.
И совершенно спокойно наблюдала, как пришедшая в холл Хенна, подозрительно оглядев свекра, с ледяной учтивостью осведомилась:
– Мастер Харденз, если не ошибаюсь? А вы тут откуда?
– Пришел сына проведать, госпожа Фангелия, – расплылся в любезной светской ухмылке колдун. – Или тут вас положено называть эргесса Хенна?
– Какого сына?
М-да… Похоже, Хенна не в курсе, с кем разговаривает. Или не хочет признавать очевидного?
– Меня, – вдруг выступил вперед Зигерс и встал рядом с отцом. – А разве не видно сходства?
– Видно, – невозмутимо сообщила магесса и метнула на меня обеспокоенный взгляд. – Но это еще ничего не доказывает. Все знают, что в графстве Изеринд, где проживал мастер Харденз, это самый распространенный тип лица. Там даже троюродные племянники похожи на дядей, как родные сыновья.
Черт… И где была эта Хенна раньше со своими знаниями? Вот что бывает, когда учителя заняты чем угодно, только не учениками.
Хотя отчего я паникую… Они же вчера помогали мне, как не каждый станет помогать родному человеку? У нас вон в соседнем подъезде родные дети продали квартиру и уехали в неизвестном направлении, а бабушку забыли, вместе с ее узелками… и больше не вспомнили.
А колдуны ради Дэса рисковали жизнью, хотя очень осторожно рисковали, и помогли мне вытащить мужа. Без них я бы там не прошла, судя по вечерней проверке.
– Но в том же графстве никто и никогда не станет называть себя чьим-то отцом совершенно голословно, – свирепо сверкнул на магессу прожигающим взглядом Вандерс. – К тому же у меня хватает своих сыновей, чтобы не приписывать себе чужих.
– Обычных не станут, согласна. А Дэса почему бы не приписать, если у него в женах такое сокровище, – холодно отбрила Хенна.
В этот момент дверь кухни открылась, и в холле показались молчаливые слуги колдуна в сопровождении Силмора. Маги мгновенно смолкли и мерили друг друга непримиримыми взглядами, пока я отправляла всю компанию назад. Младшенький деверь тоже ушел, а старшего с ними вообще не было. И это была еще одна странность, которую я хотела обдумать в более спокойной обстановке. Кстати, у меня имелся важный повод, чтобы удрать.
– Устраивайтесь как дома, – едва закрыв сферу, вежливо предложила я, – а мне нужно покормить Дэса.
И немедля, не желая слушать никаких возражений или советов, перепрыгнула в спальню. А едва оказавшись в своей комнате, поразилась происшедшим тут переменам. За те полчаса, что меня не было, кто-то успел навести порядок и растопить очаг. И от этого спальня стала невероятно мирной и уютной. Неспешно тлели в очаге поленья, бросал по сторонам приглушенный свет светильник, белела свежим бельем постель, а в ванной слышался плеск воды и невнятные голоса.
Вот только моего мужа нигде не было. Я даже головой в недоумении потрясла – неужели я переместилась не туда?
Но тут узнала голос напарника и ринулась в ванную, как тигрица. Кто разрешил… моего мужа…
– Не волнуйтесь, магесса, – обернулась загораживающая проход в ванную Диша, – тут я помогаю Теру вымыть эрга. Кто же додумался положить больного в постель в одежде? Телу удобство нужно. Вот сейчас наденем свежую рубашечку, и будет спать как король.
И я сдалась. Без боя и без единого слова. Позорно отступила, потому что если уж Кантилар не смог ее переспорить, мне не стоит и пытаться. К тому же сама я с купанием не справилась бы точно, а в компании с Тером не знала, куда девать глаза, когда он моет моего мужа.
Напарник принес Дэса в огромном мягком покрывале, уложил на свежие простыни и накрыл одеялом, а потом они вдвоем с Дишей очень ловко и деликатно обрядили его в длинную белую рубаху. И тут оказалось, что в процессе мытья принимала участие еще и выскользнувшая следом за Тером из ванной Олья.
Она очень ловко устроилась возле моего мужа, потребовала, чтоб ему подложили еще подушек, и начала кормить бульоном, окончательно отстранив меня от всех хлопот.
– Не расстраивайтесь, магесса, – рассмотрев что-то на моем лице, прямодушно объявила Диша, – вам с ним ночью дежурить. Олья покажет, как таких больных водой поить, она девочка ловкая. А пока идите в столовую, и ты, Терезис, тоже. Там Сина на стол подает, сейчас обедать будете.
Вот лучше бы она моего напарника поленом по голове ударила, – поняла я, взглянув, как бледнеет у него лицо и в отчаянии опускаются руки. И не выдержала, схватила Тера за руку и перебросила нас в тот самый тамбур, который занял дракоша.
В первые мгновения маг озирался с совершенно обалдевшим лицом, по-моему, даже про Сину на какое-то время забыл. Да я сама рассматривала устроившегося в окнах дракошу с рьяным интересом. Если честно, мне с трудом удавалось представить, как он сумеет поместиться. Однако дракоша оказался на редкость сообразительным и непредсказуемым – он расположился на потолке.
Растянулся по нему шатром, посверкивающим стальными шипами, к которым питал особую слабость, опустил по сторонам от окон лапы, хвост обернул аркой над входной дверью. А из каждой лапы вырастил шею и поместил в каждое окно по зубастой голове. Почему-то головы получились разными – те, что скалились в окна, выходящие на дорожку, были одноглазые, как циклопы, а те, которым достались боковые окна, – слепыми. Очевидно, многоглазие дракошу напрягало.
– Дракоша, тебе здесь удобно? – тихо спросила я.
– Дракоше удобно, – подтвердил он голосом прораба, – тут хорошо.
– Ну и отлично, – порадовалась я, – но не забывай, что ты теперь умеешь бегать. Когда злых людей близко нет, можешь понемножку гулять.
– Ага, – заинтересованно сказал дракоша. – А пузико?
– Что-то я его не вижу… – Вот почему я иногда говорю, не подумав?
Оно мгновенно опустилось нам почти на головы – гладкое, поблескивающее, все в разноцветных прожилках стальной и медной арматуры.
– Дракоша, – погладив это необъятное пузико, сказала я, – сейчас мы немного поговорим, а ты не будешь слушать. И последишь, чтобы никто другой не подслушал.
– Совсем никто? – задумчиво спросил дракоша.
– Совсем.
– Дракоша понял.
– О чем ты хочешь поговорить? – непримиримо спросил Тер, глядя мимо меня.
– Ты знаешь. Ты некрасиво поступил, сбежав. Но я тебя прощаю. Потом объясню почему. Сейчас мне важнее другое: должна ли я немедленно отправить ее отсюда, чтобы не доставлять девочке новой боли, потому что у меня самой такая ситуация… Мне и так слишком тяжело, чтоб еще смотреть на чужие страдания.
– Она плакала?
– Не плакала. Она рыдала так, словно пришел конец света. Но это неважно. Она сильная и все это переживет. И если ты пообещаешь держаться от нее подальше, постепенно тебя забудет и все наладится. Я точно знаю, у меня была возможность наблюдать за такими случаями. А вот если у тебя нет силы воли, я ее отправлю в дом свекра, там девочку не обидят.
– Ты была у него в доме? – сразу напрягся напарник и заинтересованно уставился мне в глаза.
– Тер! Мы говорим о другом!
– Ладно, обещаю. Я постараюсь не попадаться ей на глаза.
– Уж постарайся. С твоими способностями и зачарованными бусами это не так трудно.
– Они не на это зачарованы… А ты откуда знаешь? – так вяло поинтересовался маг, что я не стала отвечать на глупый вопрос.
Просто помахала ему рукой и перенеслась в столовую. Помогать напарнику скрываться от влюбленной служанки я была не намерена. Да и не обещала, если на то пошло.
В столовой обнаружилось временное перемирие. Свекор, Зигерс и Хенна уже сидели за столом и дружно поедали уху, и я немедленно присоединилась к ним, стараясь не обращать внимания на посверкивающие неприязнью взгляды магов и на угрызения совести, принявшиеся за меня, едва я поднесла ко рту первую ложку.
Угрызения я подавила силой воли, объяснив им, что нечего было морочить девочке голову, если не было серьезных намерений. Да и ничего с ним не случится, если пообедает на полчаса позже. В конце концов, он не зеленый пацан, а известный сердцеед, судя по проскальзывающим намекам и оговоркам коллег из ковена. И к тому же сильный маг. Все, больше я о нем не думаю.
– Положить тебе жаркое? – открыв крышку жаровни, приветливо заулыбался Зигерс, и Хенна мгновенно послала откровенно встревоженный взгляд.
– Да, – скромно кивнула я, начиная подозревать, что мы с учительницей мыслим совершенно одинаково.
Явно неспроста свекор увел отсюда остальных сыновей, оставив именно того, кто похож на Дэса сильнее всех.

Глава 8
Найти черную кошку в темной комнате

– Ну, драгоценная эргесса Хенна, – с ехидцей проговорил Вандерс, удобно расположившись после обеда в мягком кресле в гостиной, – я вижу, ты прямо-таки горишь желанием задать вопрос, или даже не один.
– А вы, мастер Харденз, горите желанием на все ответить?
– Я считаю, этот разговор будет полезным для всех. И можешь говорить мне «ты»… – великодушно разрешил свекор, почему-то в его родстве с Дэсом я не сомневалась, несмотря на подозрения учительницы. – Ведь мы же оба маги, к тому же были на «ты» там, в белом мире.
– Это была вынужденная мера, – сухо сказала Хенна, – теперь такой необходимости нет.
– Странно, – неподдельно огорчился колдун, – но там ты казалась мне очень проницательной и умной женщиной. Я искренне жалел, что тебя поймал этот негодяй, но находился в Динлире и никак не успевал в монастырь. А когда узнал, что вас спасли, порадовался от души.
– Это заслуга Терезиса и Тарессы, – видно было, что магессе очень не хочется говорить колдуну правду, но она опасается, что он поймает ее на какой-нибудь мелочи.
– И Найка, – не стала я молчать.
Ведь ясно, что наш, пока не признанный Дэсом, папа знает о ковене и темных магистрах намного больше, чем они о нем, и все, что он скажет, будет для ковена просто подарком. А я пока считала ковен своим, потому что точно знала: для Дэса ковен не просто сообщество или работа, для него это круг единомышленников.
– Это твой напарник из паладинов? – осведомился колдун так заинтересовано, словно еще не слышал от меня этого имени.
– Брат. Мы дали друг другу клятву на крови, – специально подробно пояснила я. – Он чувствует, если я ухожу.
– А паладинов ты еще не успокоила, что жива?
Как-то мне непривычен такой любезный и обходительный свекор, к рычащему варианту я успела приноровиться.
– Не успела, – солгала я. Просто не хотелось видеть, как и во дворце прячут пирожки и колбасы, чтобы не покормить спасавшую их ходящую.
– А зря, – сразу раскусил он меня, – паладины обычно рассуждают намного трезвее, чем Викторис.
– Он умный и внимательный глава, – немедленно вступилась за Вика Хенна, и колдун вдруг откровенно захохотал.
– Если он такой хороший, почему вы живете в разных домах и почему ты по целому году сидишь без подпитки в белом мире?
– Это было мое решение. – Хенна резко выпрямила спину и побледнела. – Я не обязана никому давать отчет.
– Не говори глупости, – рассерженно фыркнул колдун, и вот теперь он был привычным и знакомым, – если бы он был хорошим главой, у вас не было бы столько проблем.
– Но он и правда умный человек, – вспомнив Вика, решила я быть честной, – и заботится о ковене. Мотается туда сюда…
– Вот именно, – едко усмехнулся Вандерс, – загреб все в одни руки и пытается сам за всем углядеть, потому что никому до конца не доверяет. Вот скажите мне, почему ты притащила сюда Хенну?
– Она моя учительница.
– Но пошла ты к ней не за знаниями, верно? – оглянулся на Зигерса свекор, и я поняла намек.
Ну да, он видел деверь. Видел, как стремительно и без всяких переговоров я вытащила сюда Хенну. Против фактов не пойдешь. Но к чему он клонит?
– Ну так ты откроешь окно во дворец? – мягко поинтересовался подсевший ко мне Зигерс и положил руку на спинку дивана за моим плечом. – Мечтаю познакомиться с новым родственником.
– Интересно мне, что за новую каку ты задумал, папочка? – посмотрев на такое знакомое, только резко помолодевшее лицо сидящего рядом мужчины, осведомилась я. – И для чего тебе нужно, чтобы повелители приняли Зига за Дэса?
– А ты уверена, что ему нужно именно это? – саркастически произнес от двери голос Терезиса, и сам напарник прошел прямиком к дивану. Чуть потеснив Хенну, он устроился между нами.
– Не клади только руку на спинку, напарник, – предупредила я, – а то больно будет не только тебе.
– У тебя с этим ритуал на крови? – мрачно зыркнул на Тера свекор.
– Ты догадливый, если не притворяешься, что не знал этого раньше.
– О тебе очень трудно было собирать информацию, – пожаловался колдун серьезно, – ты прыгаешь как блоха. Я и здесь, в домике у реки, сидел просто от отчаяния, собирался в крайнем случае связаться с ковеном по шару, хотя и знал, что бесполезно.
– А как ты нашел этот дом? – заинтересовался Тер.
– Очень просто – в этом мире нет ни леших, ни медведей, тут и людей немного, хотя он был таким не всегда. И когда я случайно увидел неподалеку от охотничьей усадьбы медвежьи следы, а потом наткнулся на паутины лешачьих сторожек, то сразу поймал одного из них и все выяснил.
Как много информации он сегодня выдает, и как охотно, и без его злобных гримас. А моя интуиция просто кричит, что все это не к добру.
– Да, – затосковала Хенна, – мы всегда знали, что любые контакты с противоположным миром не к добру.
– Не повторяй глупости, которые говорит Викторис, – резко оборвал ее свекор. – И забудь про мнение, что если вы будете сидеть тихо и не задевать колдунов, то и они про вас не вспомнят. Пока еще они упиваются недавней победой, но еще несколько лет, и одаренных в деревнях и городах не останется. А темные без них не могут, и не мне тебе объяснять, зачем они им нужны. В белом мире все вычистила инквизиция, ну и вы кое-что урвали, других миров, где есть маги, рядом с темным нет, а в белый легко попасть из старинных порталов. Догадываешься, где они намеревались ловить одаренных потом? И почему темная госпожа велела любым путем поймать ей ходящую? Хотя у нее были и свои мотивы… А теперь, когда мы освободили Дэса, они сильно обозлены и мечтают отомстить. Терезис, где твой черный шар? Принеси сюда, посмотрим, что творится на Саргаше.
Так вот почему у него был такой раздутый саквояж, – сообразила я, и с возмущением уставилась на напарника.
– Тесса, не сердись, – мгновенно вступилась за мага Хенна, – это Викторис поставил такое условие, иначе не хотел его отпускать.
– И много шифровок ты успел отправить в ставку? – едко спросила я направившегося к двери мага. – И вообще ты хоть знаешь, что по законам военного времени полагается за шпионаж?
– Да с чего ты взяла, что я с ними разговаривал! Я его специально в мантию завернул, чтобы они не обнаружили, – обиделся Тер. – Пойми простую вещь: на человека можно наложить иллюзию, а можно полностью подчинить, чтобы он вел себя совершенно естественно, но в решающий момент такой обращенный переметнется к врагам или сдаст тебя. Вот взял шар, чтобы предупредить, если ты или Дэс не подчинены себе.
– Да? Вы, значит, меня проверили? А как я вас должна проверять? Как мне убедиться, что ты или Хенна не находитесь под заклинанием?
– А их проверил я, – мрачно смерив магов тяжелым взглядом, сообщил колдун. – Но на будущее могу тебе дать подсказку. Чем сильнее маг, тем быстрее освобождается он из-под этого заклинания и тем страннее себя ведет. Вот если бы Хенна не стала защищать Викториса или нападать на меня, я бы погрузил ее в сон и она бы спала дня три, пока не освободилась полностью.
– А на Дэсе тоже такое? – вспомнила я про мужа.
– На нем было другое, – внезапно колдун взглянул на меня с жалостью. – Но пока он лежал в твоем монстре и каратели пытались до него добраться, они бросили еще что-то. Понять невозможно, но магии там было очень много и все так смешалось… Ундина, конечно, постаралась, но я думаю, если завтра ему не станет лучше, вам придется перебраться в одно из моих поместий. Они все стоят на источниках, и там мы сможем провести ритуал полной очистки. Но я повторяю, сейчас об этом говорить рано. Будем ждать. А пока Тер ходит за шаром, открывай окно во дворец, но меня не показывай, рано. А вот Зиг, как ты правильно сообразила, исполнит роль брата, нужно их успокоить.
– Вандерс, – с жалостью глянула я на свекра, – ты уверен, что повелители такие дураки?
– Вандерс?! – Хенна вскочила с места и, зажав рот ладонью, смотрела на колдуна такими глазами, словно увидела кобру, скорпиона и каракурта в одном флаконе.
– Вот запомни на будущее, Таресса, – поучительно сообщил мне свекор, насмешливо поглядывая на магессу, – как много значит имя… или связанные с ним слухи. Пока Хенна считала меня мастером Хардензом, темным алхимиком из Динлира, крупного города на юго-востоке белого мира, я был хоть и чуждым, но довольно безопасным существом. Но стоило ей услышать имя, которое уже тридцать лет никто не вспоминает ни в белом, ни в проклятом мирах, как у магессы появились ко мне претензии.
– Вот запомни на будущее, Таресса, – с вызовом повторила его обращение магесса, – как много значит знание истории соседних миров! Магистр Вандерс, много лет бывший лучшим учеником и помощником Неджериза, главного колдуна Саргаша, и один из сильнейших темных колдунов проклятого мира никак не может быть отцом твоего Дэсгарда! Потому что мы точно знаем, что Дэс прожил все детство с матерью и отцом в маленьком городке на восточном побережье нашего мира. А после гибели родителей его, как одаренного, мы забрали в одну из своих крепостей.
Дверь резко распахнулась, и в гостиную вошел Терезис с замотанным в мантию шаром. Положил сверток перед колдуном, бегло оглядел темного, Хенну, теребящую в руках медальон ковена, и насторожился:
– Что тут происходит?
– Садись на место и помолчи, – властно приказал Теру свекор. – Да не вздумай делать глупости. Думаю, ты уже понял, что Зигерс сильнее. А я пока отвечу Хенне. Как ты думаешь, эргесса, отчего вдруг неизвестному бродяге вздумалось поджигать дом, где мирно спит небогатая семья охотника? Почему ребенок не погиб вместе с родителями? И почему его нашли за несколько лиг от сгоревшего дома? Ну и главный вопрос: откуда у сына простых людей такие мощные способности, если все знают, что хотя бы один из родителей должен быть магом или колдуном?
– Ну, отцом мог быть случайный человек, она была некоторое время свободной зейрой, – неуверенно хмуря брови, мрачно проворчала моя учительница. – А остальное объяснилось еще тогда – он от ужаса бежал всю ночь…
– Таресса, – внезапно остро глянул на меня колдун, – а что ты думаешь?
Минуту я внимательно разглядывала лица уставившихся на меня в ожидании магов.
– Думаю, – наконец сказала я, – что у тебя есть веские доказательства, иначе ты не вел бы себя сейчас так уверенно. И хотелось бы, чтобы у тебя были еще и не менее веские причины, по которым ты спрятал его в том мире, иначе Дэс тебя никогда не признает.
– А ты?
– А мое решение тебе уже известно, – отрезала я. – Или ты думаешь, что я способна просто в благодарность за помощь звать папой любого проходимца?
– Таресса… – укоризненно глянула Хенна и смолкла, сообразив, что все ее доводы немного запоздали.
– Спасибо, дочка, за доверие, – глуховато сказал Вандерс. И постарайся и дальше так же отличать подлинное от фальши. А насчет повелителей… Никто и не будет выдавать Зигерса за здорового Дэса, они и впрямь сразу поймут разницу. А вот за ослабленного и еле живого он вполне сойдет.
Колдун сделал несколько быстрых движений руками, и деверь, на которого я смотрела, не сводя глаз, стал Дэсом. Постаревшим разом на десяток лет, бледным, осунувшимся, с потухшими глазами…
– Черт! – зашипела я, когда Зигерс, словно в изнеможении, привалился к моему плечу. – Если ты немедленно не отлипнешь, будешь ночевать в лесу белого мира.
– С тобой хоть на льдину, милая, – томно мурлыкнул деверь, вызывая во мне неодолимое желание вылить ему на макушку ведро кислого молока… или чего-нибудь похуже.

И, к моему огромному разочарованию, у паладинов этот клоун не вызвал никаких сомнений. Они ему даже вопросов не задавали… почти. Особенно после того как деверь, посмотрев на меня страдальческим взглядом, хрипло просипел:
– Тесса… объясни…
Вот с этого момента они и сами смотрели на меня так же жалобно. И мрачное сопение Хенны, которой колдун заранее пригрозил, что обездвижит, если она попытается выдать его повелителям, играло интриганам на руку. Терезису даже угрожать не пришлось, он все понял сам, но тоже сидел рядом со мной с хмурым лицом, только добавлявшим достоверности происходящему.
– Таресса, ты на фазенде? – едва ворвавшись в кабинет Кантилара и разглядев нашу компанию, закричал Найкарт. – Возьми и нас с Золлирой. Она сейчас придет.
– Не возьму, – отказалась я, – тут и так тесно. Вон Хенна, Терезис… да еще я Дишу с Синой забрала.
Как же это удачно я вспомнила про Дишу-то! Найк сразу приуныл, да и Эндерад, минуту назад требовавший, чтобы я взяла их с Ниницей, тоже подрастерял желание скрашивать нам осеннюю непогоду. Воины сразу заметили струящиеся по стеклам находившегося за моей спиной окна дождевые потоки.
– Ничего не нужно, у нас все есть, – вздохнув, ответила я на вопрос Кантилара. – Только заплатите в булочной на центральной площади за пирожные. Викторис запретил Дише печь для меня пирожки.
– Так вот почему ты ее взяла, – мгновенно все понял Кантилар. – Скажи ей, что если не захочет потом возвращаться на Риайн, то может поселиться во дворце… и не работать.
– Вот еще, нужен он мне, ваш дворец. – Пришедшая с чайным подносом Диша спокойно прошла мне за спину и важно кивнула Кантилару: – Скажите Викторису, что я решила при магессе остаться, она совсем плохо кормится.
– А продукты там есть? – насторожился Кантилар. – Вы можете брать все, что нужно, из кладовых. Или скажите нам, мы приготовим.
– Спасибо, мы сами возьмем. – Я на секунду обернулась и многозначительно подмигнула кухарке. – Прямо сейчас и пойдем. Только вы туда не бегите. После того как ковен так поступил, мне кажется, что все меня поймать пытаются.
– Тесса! Мы – не Викторис. И ловить тебя не собираемся. Но хочу, чтобы ты знала: решено выделить тебе во дворце покои, там хватит места и твоим друзьям.
– Спасибо, но я пока тут поживу, – правильно поняла я жестикуляцию свекра и закрыла сферу.
– Так мне что, вечером эрга не кормить? – подозрительно поглядывая на Зигерса, очень вежливо поинтересовалась кухарка, и я поняла, что ее, в отличие от паладинов, обмануть не удалось.
– Конечно, кормить, о чем ты спрашиваешь? Как будто сама не видишь, что это его братец под иллюзией!
– Да уж вижу, – неожиданно расцвела довольной усмешкой кухарка. – Только откуда братья-то у него взялись? Эрг вроде сирота.
– Диша! – мгновенно зарычал колдун. – Не задавай лишних вопросов, тогда дольше проживешь. Иди на кухню!
– А продукты? – резонно заявила в ответ она, и мы пошли заготавливать продукты.

Глава 9
Далеко идущие планы

– Таресса… – войдя в нашу спальню после завтрака, произнес Вандерс очень значительно, и у меня в груди все сжалось от мрачного предчувствия.
Все четыре дня я страшилась мгновения, когда он решится заговорить на эту тему, и понимала, что с каждым днем этот миг становится ближе.
Дэсгард так и не проснулся. Ему не становилось ни хуже, ни лучше, и все чаще внимательный взгляд свекра останавливался на мне. Он давно объяснил, что для вывода Дэса из сна нужен ритуал, который потребует много магической энергии, а поблизости нет ни одного источника. Что самое неприятное – источник нужен был и для того, чтобы потом восстановить эргу магический резерв, и для моей сферы. Сделав несколько простейших экспериментов, чтобы проверить слова колдуна, я пришла к выводу, что он мне не лжет.
Сфера, привязанная несколько веков к источнику Риайна, накопила где-то в междугранье собственный резерв, который я до сих пор тратила с расточительностью ребенка. И теперь он пополнялся не так быстро, как мне бы хотелось. Конечно, были мои собственные способности, но ясно, что они зависят от привязанной ко мне сферы.
И все равно уходить из своего дома не хотелось. Я боялась, и эти опасения имели вполне реальные основания. На второй день после того как я сообщила паладинам, что сижу на фазенде, Тиша поднял среди ночи тревогу.
– Вставай, девонька! – тряс он меня, и я, проспавшая всего лишь полчаса, никак не могла поднять от подушки голову.
Помог душ из холодной воды, стоявшей на столике для Дэса.
– Ты с ума сошел?! – едва сообразив, сколько времени, шипела я, спешно завязывая халат и нащупывая тапочки. – Что за аврал среди ночи?
– Кто-то ходит чужой по границе моих угодий, но осторожно ходит – паутин не рвет. А вот следилку, что Лист на дорожке оставил, зацепил.
– Так надо бежать к Викторису, – мгновенно сообразила я, но едва выскочила в коридор, обнаружила гуляющих там свекра и Зигерса.
– Чего вскочила? Иди отдыхай! – прикрикнул колдун на меня, но рассмотрел за моей спиной лешего и язвительно усмехнулся ему: – Неужели ты думал, мохнатый, что я ставлю сигнальную паутину хуже тебя? Да моя сработала, еще когда мы вечером чай пили. Вот зачем ты девушку будил, она и так за последние дни вымоталась?
– И кто там, Вандерс? – не обращая внимания на его слова, я вышла в коридор и вгляделась в темное окно. Ничего не видно… кромешная мгла.
Ставить во внутреннем дворе светильник колдун запретил категорически, заявив:
– Не столько мы увидим, сколько нас. Даже с того берега будет видно. Никаких фонарей.
А в этот раз они только пожали плечами и направились в холл, и я, велев Тише остаться возле Дэса, поплелась за ними.
– Таресса, – пропустив меня в гостиную, колдун плотно закрыл дверь и подвинул к очагу кресло, – садись, все равно ведь не заснешь. И выслушай меня спокойно. Почему, как ты думаешь, я позволил тебе показаться в ковене, забрать Дишу и поговорить с повелителями? Ну? Если бы я, как считает Хенна, собирался просто захватить тебя для своей семьи, нужно мне было, чтоб кто-то знал, что Дэс жив и где мы находимся?
– Думаю, нет, – ответила я сразу, потому что уже задавала себе этот вопрос и даже обсудила его с Дэсом. И неважно, что он не ответил, само его присутствие рядом заставляло собраться и находить на собственные вопросы наиболее полные и логичные ответы.
– Я рад, что ты умеешь мыслить здраво, – вздохнул в тот вечер колдун и на миг показался мне очень усталым и озабоченным, даже раздосадованным, но в следующую минуту я про это забыла, потому что он добавил: – Поэтому правильно поймешь мое желание выявить всех тайных шпионов проклятого мира как можно скорее.
– То есть, – у меня даже горло перехватило, – ты хочешь сказать, что специально сделал из нас приманку?
– Конечно, – кивнул он и налил из графина сок: – Будешь? Ну, как хочешь, я выпью. Так вот, в вашем мире – в том, который вы с Дэсом считаете своим, – мне их никогда не поймать. Там слишком много людей, а ходящие в разведку колдуны обычно обладают очень сильными амулетами иллюзии и защиты. И за последние годы научились искусно маскировать их под медальоны ковена и знаки повелителей. Ставить в таких условиях сигнальные паутины, все равно что заячьи силки на кабаньей тропе. А тут для этого самые благоприятные условия, и я был бы последним дураком, если ими не воспользовался. Вот только зря лешего не выгнал, чтобы спать тебе не мешал.
– Не нужно его выгонять. Лучше скажи, как мы будем шпиона ловить?
– Никак. Это в нашу задачу не входит. Пусть он нас обнаружит и уйдет с донесением к Неджеризу. Мне нужно, чтобы он отправил сюда как можно больше своих помощников, а встретить их я сумею.
– А ничего, что тут больной Дэс и Хенна?
– Вас к этому времени здесь не будет, – твердо сказал Вандерс. – Если Дэсгард выздоровеет, сам выберет, куда идти, а если нет… выберу я.
И сказано это было так категорично, что я не стала ничего говорить, понимая – он уже принял решение и спорить бесполезно. Как и сопротивляться или бежать. Самой мне вывести Дэса из его странного сна вряд ли получится. Пробовали уже все – и леший с ундиной и Хенной вместе, и ундина с подругами, которых я по разрешению Вандерса привела из проклятого мира.
А вот теперь он стоял передо мной, облаченный в незнакомую, но явно очень дорогую одежду, напоминающую шаровары и рубаху восточного султана, только черного цвета, подпоясанную широким поясом, усыпанным драгоценными камнями, и смотрел с непреклонностью секьюрити.
– Тебе придется переодеться. В моем южном доме женщины не ходят в такой одежде.
– Давай, – потянулась я к свертку, но он придержал мою руку.
– И еще… В моем доме женщин много, и главная среди них – мать Силмора.
– Ты хочешь сказать, что она будет мной командовать? – сразу сообразила я. – Тогда отбой.
– Она всеми командует, – вздохнул он. – Но для тебя приготовлены отдельные комнаты. Я надеюсь, ты постараешься с ней не спорить. Поверь, сейчас там самое безопасное место, иначе я бы не стал вас даже знакомить.
– Надеюсь, – прищурила я глаза, произведя нехитрые подсчеты. – Диша и Сина идут со мной?
– И даже Хенна и Терезис, хотя ему придется жить в мужской части дома.
– А Дэс?
– Пока не поправится, Дэс лежит в твоих комнатах, – хмуро буркнул колдун, и я поняла, что он поступается какими-то обычаями. – А как выздоровеет – будет видно.
– Тогда согласна. – Я отобрала сверток и ринулась в ванную, проверять свои догадки.
Все совпало. И шаровары по щиколотку, и платье – рубаха с разрезами по бокам и длинными рукавами, и белый тонкий платок, который явно положено носить на голове как покрывало, закрепляя обручем или шапочкой.
Ну и партизан у Дэса папочка, вот это маскировка! – ехидно хихикала я, наряжаясь в новую одежду, изменившую меня до неузнаваемости. Живет сразу в трех мирах, и в каждом мире имеет свой дом и свой имидж. И, скорее всего, новое имя.
– Ну и как вас зовут в вашем южном доме, почтенный Али-Баба? – поинтересовалась я, выплывая в спальню.
– Инфир-Фаргат-Юсай, звездочет повелителя, – иронично представился он. – А ты будешь зваться… Илиль.
– Благодарю, о почтенный Кефир… дальше, прости, не помню, за столь благозвучное имя. Стесняюсь спросить, что оно значит. А еще трепещу при мысли, какими словами наградила тебя Диша, когда ты предложил ей такую одежду?
– А я не предлагал, – расплылся Вандерс в самодовольной ухмылке, – я всех просто усыпил. Ты сама им все объяснишь, уже на месте. Готова? Открывай окно, я покажу, куда вести.

Экран он повел на юг – с того места, где Тиша поселил последнюю семью сородичей, и, перескакивая от вехи к вехе, постепенно добрался до небольшого городка, привольно раскинувшегося по берегу синей бухты.
– Это столица ханства Ошергет, – стоя за моим плечом, насмешливо пояснил колдун, – самый большой город в этом мире. Здесь живет правитель, но тебе он ни к чему. Веди вон к тем башням, там живет звездочет повелителя Инфир-Фаргат-Юсай.
Башни посверкивали издали знакомым мне по Риайну блеском флюгеров и выглядели довольно зловеще, резко отличаясь острыми зубцами и чернотой стен от легкой и ажурной архитектуры расположенного под ними дворца из светлого песчаника.
– Недурно тут живут звездочеты, – огибая дворец по периметру в стремлении как можно лучше все разглядеть, отметила я, и Вандерс едко хмыкнул в ответ:
– Вообще-то раньше тут жил прежний правитель, но завещал свой дом именно мне.
– Как он своевременно его освободил, грибочков небось объелся. Ну и куда ты меня поселишь?
– Заходи со стороны башни, вот за эту ограду. Видишь садик? Он относится к гостевым покоям, в углу ограды калитка, там тропа к морю. Вон под аркой вход на веранду, тут внизу оставишь служанок и Терезиса, а на втором этаже комнаты для вас с Хенной. Дэсу приготовлена отдельная спальня… Не начинай спорить, ночью, когда двери между покоями запираются, тут ты хозяйка. И пообещай, что не начнешь хватать его и таскать по всяким мирам.
– Кефир! Не зли меня! Я и так доверяю тебе больше, чем другим. И это притом, что ты не объяснил мне пока, каким образом маленький Дэс с матерью оказался в нашем мире.
Я захлопнула сферу, устроилась рядом с мужем и демонстративно погладила его волосы.
– Давай начинай объяснять, я жду. Как мне понятно из устройства твоего быта во дворце, поговорить спокойно мать младшенького не даст.
– Он не младшенький! – возмущенно возразил Вандерс, мрачно посмотрел на меня и сел в кресло. – Хорошо… Там действительно не очень удобно, хотя я специально устроил для вас место рядом со своей башней, к ней ведет проход по наружной галерее.
– Что, у Силмора есть еще младшие братья? Или сестры? – Я смотрела на свекра и понимала, что где-то тут таится подвох. – Но ты же темный колдун! А мне сказали, что они не заводят детей!
– Это верно… с одной стороны, – обреченно выдохнул он, – потому что для темного колдуна семья, любовь, ребенок – слабые места. А каждый, кто сумел дорасти до магистра, отлично понимает, сколько у него врагов. Сколько желающих выведать придуманные заклинания, отобрать добытые или зачарованные артефакты и амулеты, замок на источнике, золото, и самое главное – свободу. Потому что каждый высший магистр в силах подчинить себе другого, хоть на время, а вдвоем легче подчинить третьего, если суметь обойти ловушки.
– Как мерзко, – передернула я плечами, – как пауки в банке.
– Чем больше человеку дано, тем больше желающих все отнять или прибрать к рукам, неужели ты еще не поняла это по себе? – язвительно ухмыльнулся колдун. – Но мы сейчас говорим о другом. О том, что каждый колдун, если все же встречает любимую, старается скрыть свои чувства от всех, спрятать и ее, и детей так, чтоб ни у кого даже малейшего подозрения не появилось, что у него кто-то есть.
– Стоп. У меня маленькое уточнение… Вот у верховного колдуна Саргаша есть дочь, и все ее видят и знают. Как-то это не соответствует твоим словам.
– Как раз соответствует. – Свекор смотрел на меня, как на первоклашку. – Когда колдуны любят женщину, они сами решают, когда ей рожать ребенка. Выбирают для этого безопасное время и место. А Неджериз просто развлекался. В то время я уже жил в проклятом мире и был его учеником, поэтому отлично знаю, о чем говорю. Он был просто в бешенстве, когда исчезнувшая из его жизни на два года любовница предъявила ребенка. Он признал дочь, но сделал из нее куклу, дешевую пародию на повелительницу. Лишь несколько старых магистров понимают это, потому что он дал ей в руки страшную игрушку – почти неограниченную власть.
– Ты ее ненавидишь, – внезапно догадалась я.
– Боюсь, это слабо сказано, – криво усмехнулся Вандерс и со скрипом впился ногтями в кожаную обивку подлокотников. – Нет во всех мирах человека, которого я мечтал бы убить с такой жестокостью, как эту… но про нее позже. Я хотел рассказать о матери Дэса… Когда я внезапно полюбил, то сделал все, чтобы о ней никто не узнал. Но тогда я был молод и не умел так хорошо прятать чувства. Нас выследили. Мир рухнул в один миг, когда ее не стало. Нет слов передать, что я пережил… Скажу одно: жить не хотелось. Но остался крошка сын, ему было всего год, и он уже звал меня папой. И он меня спас. А я поклялся спасти его. Выбрал самых преданных мне людей, вручил им сына и поселил на окраине маленького городка, в самом дальнем из доступных миров.
– Но их снова нашли, – поняла я. – Как же Дэс спасся?
– Я почти успел и поймал всех, кто проник в так хорошо укрытое мной убежище, но слуг спасать было поздно… – в голосе колдуна яростно клокотала старая ненависть и боль. – А вот на сыне был амулет переноса, редчайший артефакт. В случае опасности он бросал хозяина в сторону на несколько лиг. Дэс принял меня за бандита, когда я его нашел под кустом, зареванного и заикающегося. И тогда я не нашел ничего лучше, чем поставить ему щит на память и спрятать еще надежнее. И самым верным показалось отвезти его к воротам крепости, где были белые маги. А потом вернулся в дом и сжег все, чтобы скрыть следы.
– А когда Дэс стал эргом, он заметил твой щит? – затаив дыхание, смотрела я в лицо свекра, искаженное старой, но не зажившей болью.
– Да. И теперь считает меня убийцей – в детской памяти что-то отложилось не так. – Колдун решительно встал: – Открывай свое окно, сюда идет Зигерс.
– Уговорил, – нехотя поднялась я с постели. – А куда же делась мать Райвора и Зигерса?
– Никуда не делась, – стрельнул он в меня сумрачным взглядом. – Живет в моем замке у северных гор, недалеко от охотничьего дома.

Больше я ничего спросить не успела, дверь открылась, и появился Зигерс. Довольно ухмыльнулся, рассмотрев мой наряд, и вопросительно уставился на отца.
– Ты идешь первым, проверь, чтобы все двери на женскую половину были заперты. Пока они не устроятся, не стоит пускать туда Осийде.
– Ее вообще туда пускать не стоит, – мрачно сообщила я и открыла дверь.
Первым делом колдун и проверивший двери Зигерс перенесли в самую большую и удобную спальню Дэсгарда, напрочь отрезав мне тем самым все пути к отступлению, и начали устраивать моих домочадцев. Хенну положили в одной из оставшихся спален, а в просторной общей комнате с французскими окнами и широким балконом, огибающим гостевые покои с двух сторон, положили в кресло Терезиса.
Служанок разместили в удобной спальне на первом этаже, и кроме двух расположенных у противоположных стен удобных лежанок, полускрытых занавесями, там имелся вход в маленькую умывальню и большой сундук, набитый одеждой. Разумеется, того фасона, что красовалась на мне.
– Закрывай, – когда все оказались в замке, приказал свекор, – мы пойдем так.
Именно это мне и было нужно, потому что имелся очень важный вопрос, по которому я очень осторожно провела предварительное расследование, хотя и не могу поклясться, что оно осталось незамеченным Вандерсом.
– Как я заберу отсюда дракошу? – едва захлопнув сферу, поинтересовалась я, пристально рассматривая колдуна.
– Так я и знал, что ты не оставишь своего монстра в покое, – проворчал он хмуро, и я в ответ только пожала плечами.
А чего он хотел? Дракоша уже не раз доказал свою полезность и преданность, и только самый последний дурак может оставить такое надежное средство защиты, когда вокруг него кишат враги.
И кишат не только вокруг нас, тут как раз пока спокойно. А вот на Альбете обнаружено несколько попыток проникновения во дворец магическими следилками и покушение на похищение похожего на Терезиса мага. За последние три дня, которые повелители провели в беспрестанных переговорах и совместных заседаниях с ковеном, они наконец-то решились признать ситуацию очень опасной и ввести дополнительные меры защиты. А главное, сменили все секретные пароли и опознавательные знаки.
Мы с Вандерсом и магами постоянно прослушивали их собрания и проводили собственный разбор принятых ими решений. А потом, открыв на пару минут окно, чтобы поболтать с Эндерадом или Найком, я, словно случайно подбрасывала им сделанные нами выводы и догадки.
– Эндерад, – сказала я однажды, – ты же знаешь, что я изучала историю? Был случай: генералы одной армии обнаружили, что врагу сразу становятся известны все секреты. Но долго копать и искать шпиона не было возможности, и тогда придумали обманный ход. В секретном порядке самые доверенные полководцы написали несколько приказов и послали в войска. Якобы возле одного села готовится наступление. Вот только во всех приказах были названы разные села. А когда разведка заметила, что враг срочно перебрасывает силы к одному из пунктов, назвать предателя было делом минуты – проверяющие тщательно записали заранее, кому какое письмо было вручено. Почему бы вам так не сделать с паролями? Раздать по крепостям и воротам как обычно, на весь день, а вечером резко сменить и посмотреть, кто начнет волноваться. Или послать по крепостям разные пароли. Вообще-то это ваше дело, как применить метод, но я уверена, что вы найдете кое-что для себя интересное.
– Пришла бы на денек и посидела с нами, – начал ворчать Дер, но посмотрел мне в лицо и смолк. – Прости, я понимаю, что тебе сейчас не до нас.
– Спасибо, что понимаешь, – торопливо кивнула я тогда, закрывая сферу. – Обманывать людей, которые смотрят тебе в лицо таким сочувствующим взглядом, оказалось не так-то просто.

– Переносить твоего монстра так, как ты принесла сюда, очень рискованно, – помолчав, мрачно сообщил колдун. – Поэтому у меня есть предложение – пусть он добирается своим ходом. Как я понимаю, ты не зря разрешила ему гулять, и не просто так эти зеленые бестии столь усердно учили его ходить на двух и на четырех лапах.
– Конечно, не просто так, – честно призналась я, – а за конфеты. Зато теперь он может вырастить четыре длинные ноги и бегать со скоростью гоночного авто.
– Не знаю, что такое гоночное авто, – саркастически усмехнулся свекор, – но даже Диша пила успокаивающую настойку, когда увидела, как нечто огромное легко прыгает через старые яблони под окном, вылавливая зеленых приятелей.
– Ну, он же по возрасту ребенок… А кто покажет дракоше дорогу? Ему нужен водитель.
– Водить я его не буду, – вылез из-под кровати леший, – и не надейся, девонька. Вот седоком, ежели сиденье удобное, могу поработать. Но ты мне тогда должна будешь.
– А не слишком ли ты наглеешь, мохнатый? – рыкнул колдун. – Мне давно хотелось иметь чучело вот такого рыжеватого цвета. Как посмотришь на то, чтобы я отказался от заветной мечты, если ты как можно скорее доставишь дракошу в мой замок в ханстве Ошергет? Причем учти: идти по дорогам, особенно южным, вам нельзя. Не хочется мне что-то ловить неведомое чудище для моего изобретательного повелителя.
– Ты ему про грибочки намекни, – посоветовала я, – сразу перестанет быть таким изобретательным.
– Подозреваю, что из тебя вышла бы отличная колдунья, если б воспитали правильно, – ядовито проскрипел колдун, топая следом за мной в тамбур.
– Не нужно говорить про мое воспитание. Меня хорошо воспитывали, иначе я такого интригана давно бы забыла в каком-нибудь пустынном мире, – обиделась я. Посмотрела на хитрую усмешку и сказала то, что давно уже вычислила для себя: – И ни одна их твоих ходящих женщин не успела бы тебя вытащить.
– Догадалась, – мрачно зыркнул колдун прищуренными глазами.
– А что там угадывать, сложить два и два. Ни на один портал не напасешься кристаллов, чтобы так часто, как ты, ходить из мира в мир, да и нет в этом мире старых порталов.
– А если такая догадливая, что ж никак не научишься помалкивать? – процедил он сердито, но я не стала отвечать.
Нужно честно признать – колдун прав. Вокруг столько врагов и столько зла, что мне пора бы уже научиться быть такой же недоверчивой и скрытной, как он. А я все сопротивляюсь. Так не хочется, чтобы папа не узнал меня следующей осенью.
– Привет, дракоша, – погладив одну из морд монстра, сказала я, когда мы пришли, но Вандерс вдруг насторожился, помрачнел и резко схватил меня за руку:
– Уходим!

Глава 10
У самого синего моря

Когда кричат таким тоном, я не думаю ни секунды. Вот и сейчас мгновенно перенесла нас в ту комнату, где лежал в кресле Тер, и сразу распахнула экран.
– Дракоша, я ушла потому, что к нашему дому идут чужие и злые. Лови всех, кого сможешь! Но обязательно крепко держись одной лапой за дом, а то утащат.
– Ты слишком переоцениваешь возможности ходящих, которые есть у темных магистров. Самых сильных для такой операции не отдаст ни один колдун – это последняя возможность уйти или увести тех, кто дорог, – с насмешливой наставительностью произнес колдун и с ненавистью добавил: – Быстро же они засекли, что в доме стало меньше магов. В проклятом мире и на Альбете, где в тонких слоях концентрация магии больше, вычислить мага труднее, он как бы сливается с общим фоном. А вот здесь даже не настроенным шаром можно с расстояния в две-три лиги посчитать, сколько в доме магов.
– Значит, они сейчас увидят, что никого нет, и уйдут, – разочаровалась я.
– Не уйдут! – свирепо пообещал Вандерс. – Я умею ставить ловушки. Да и леший там остался, я ему тоже амулетик зарядил.
– Что? Ты хочешь сказать, что подставил Тишу?! – Я так и подпрыгнула. Вот никак нельзя расслабляться с этими колдунами, того и гляди, подложат какую пакость.
– Ты, по-моему, не заметила, что твой леший наделал под домом ходов, и в каждую комнату устроил потайной лаз, – зарычал свекор. – Что, думаешь, без моего ведома? Да он теперь куда хочешь в два счета уйдет. И пора бы знать, заклинания низших колдунов и подмастерьев леших не берут.
– А если там будет высший?
– Что вы орете на весь дом? – ворвался в комнату Зигерс. – Хотите, чтобы мать Осийде начала стучать в дверь?
– Я ей постучу… Садись, смотри – кто-то решил проверить фазенду Тессы.
– Сколько их, вы не видели?
– Мы сразу ушли. Но леший скоро скажет, у него везде паутина развешана.
– Тиша! – опустив экран к самому полу, тихонько позвала я. – Ты где?
Колдуны возмущенно фыркнули, но останавливать меня не стали.
– Тут, – появилась перед сферой серьезная мордочка лешего. – Слежу. Четверо пока прошли, осторожно идут.
– Вандерс… – закрыв заслон, повернулась я к колдуну, но он меня перебил:
– Я здесь не Вандерс!
– Извини, Кефир, у меня вопрос…
– Инфир!
– О черт, ты дашь мне договорить или нет, Инфир! Почему мы должны ждать, пока они начнут громить мой любимый домик? Почему нам по-быстрому не выловить их по дороге?
– Вот в чем разница в твоих рассуждениях и в моих – я думаю как маг, а ты как простой человек! Если они дойдут до дома, мы поймаем всех, а если начнем ловить по дороге, то только одного.
– Это если мы будем первым брать колдуна, – несогласно ворчала я, не сводя глаз с экрана. – А вот если ходящего, то как они смогут уйти?
– Так вот чем занимается мой драгоценный супруг, – ядовито пропел от балконной двери звенящий от злости женский голос. – Обнимается с новой красоткой!
Вандерс мгновенно отпрянул от меня, зато Зигерс схватил руками за талию и крепко прижал к себе.
– Все, Осийде! – резко поднимаясь с места, в бешенстве прорычал колдун. – Ты преступила грань моего терпения и будешь сурово наказана. На пять дней в проклятые!
– Папа, – нежно мурлыкнула я, сообразив, что сейчас он навсегда сделает нас врагами не только с ней, но и с Силмором, – неужели ты и правда сможешь поступить так с женщиной, про которую недавно говорил, что она роза твоего сердца?
– У этой розы шипы все длиннее, а поведение все нахальнее! Влезть на балкон гостевых покоев! Это же нужно додуматься… – Похоже, колдун уже раскаивался в своей вспыльчивости.
– Прости, – судя по дрожащему голосу, она и взаправду перепугалась, – я не знала. Я больше не буду…
– Зиг, открой ей дверь и снова запри на ключ, – сухо скомандовал свекор. Проследил взглядом за тем, как они уходят, и хмуро пробурчал: – Тогда, тридцать лет назад, я решил завести несколько жен и побольше детей. Считал, чем больше их будет, тем меньше будет болеть за каждого душа.
– Думаю, ты ошибся, – откликнулась я, и вдруг заметила скользнувшую по холлу, освещенному оставленным нами светильником, тень. – Вандерс, что это такое?
– Зови лучше Кефир – свалим на девичью память, чтоб мне не пришлось накладывать запрет, – всматриваясь в экран, все сильнее мрачнел он. – Это очень мерзкая вещь, самое грязное колдовство.
– Что, духи? – не поверила я. Вроде Дэс говорил, что ничего такого маги делать не умеют.
– Хуже… Души колдунов. Не самых сильных, конечно, но и не слабых… Кто-то из верховных магистров решился на жертвы.
– А что они могут?
– Мне – ничего, а вот тебя могут усыпить, подчинить ненадолго, бросить проклятие…
– Так они там, в темном мире, что, погибли?
– Нет, там они живы. И, может, проживут еще, но выгорят подчистую. Их отправили к колдуну, который наблюдает за нами, недавно, иначе они бы уже побледнели. Но им уже никто не поможет, – до этого я только раз видела свекра таким расстроенным – в миг, когда он узнал, что забрали Дэса.
– А если мы пойдем в темный мир?
– Нам никогда не найти места, где проводят ритуал. Не думал я раньше, что Неджериз способен на такую глупость, если только он не сошел с ума от своих опытов.
Тени скользили из комнаты в комнату и наконец добрались до гостиной. Здесь они задержались – кружили вокруг стола, словно видели нечто невидимое нам.
– Нашли мою ловушку, там полный магический кристалл. У них же нет глаз, они чувствуют только магию.
– Кефир, ну давай тогда хоть того возьмем, который наблюдает! И ты его допросишь.
– Давай, – мрачно посопев, решил он. – Этих нам все равно не поймать.

Колдуна мы нашли по наводке Вандерса очень быстро, и я даже слегка поразилась его наглости. Устроился темный в чужом мире почти не скрываясь. Построил под огромной елью добротный шалаш и сидел перед ним, протянув ноги к багровеющему углями костру, наблюдая в черном шаре за вызванными тенями.
– Заведешь со спины, приоткроешь на миг, я брошу подчинение – и сразу закрывай, – выдавал инструкции магистр. – У него могут сработать ловушки и защита.
– Поняла, – подводя экран как было приказано, сообщила я, – открываю!
– Стоп! – почти в тот же миг скомандовал маг, и мы с минуту наблюдали за полыхающими вокруг него вспышками.
– Что-то карающий огонь и отражение бледноваты, как ты думаешь? – озабоченно заметил Зигерс и оглянулся на отца.
– Это не они слабоваты, а сфера убирает лишнюю яркость и громкость, – пришлось признаться мне, когда две пары глаз с нехорошей подозрительностью повернулись в мою сторону.
– А почему раньше такого не было?
– Это я когда дракошу забирала, так настроила. Там свистело и полыхало так, что каратели разбежались, – пояснила я, радуясь, что они не успели тогда, как жаловался свекор, настроить свой шар сразу.
Видели только, как мы с дракошей ломились в ворота.
– Все! – когда ловушки выдохлись, скомандовал колдун. – Отведи дверь в сторону и открой, я сам пойду.
– Все сам, – недовольно хмыкнул Зиг, когда его отец ушел в дверь и я, закрыв заслон, погнала ее за ним. Но сразу смолк, подозрительно оглянувшись на меня: – Не передавай мои слова!
– Оно мне нужно? Сами разбирайтесь! Хотя, по-моему, он прав.
– Это по-твоему… Открывай!
Но я и сама видела, что происходит что-то странное: Вандерс, шедший прямо на колдуна, вдруг пошатнулся и бочком двинулся в сторону. И на этот случай у меня была давно проверенная тактика – развернуть дверь пошире и, поставив ее спиной к врагу, закрыть своего клиента.
Через минуту свекор сидел между нами и жадно глотал холодный напиток.
– Похоже, я их переоценил, или они жалеют ходящих, – сказал он, отдышавшись. – Это не колдун и даже не человек… Это доппельгангер. Одноразовый. Его приводит ходящий в виде того, кто будет командовать доппельгангером через шар, и ведет он себя, как настоящий колдун. Его накачивают магией и вешают на него простые ловушки и защиту. И когда на него набредет настоящий маг, отличить можно лишь по тому, что на него не действует ни оцепенение, ни паралич, ни порабощение, ни сон. Я бросил почти все, а он сидел и смотрел на меня…
– И что с ним станется? – озадачилась я. Ну и пакости у этих колдунов!
– Ничего. Просто рассыплется или взорвется, в зависимости от того, сколько магии в нем осталось. Можешь посмотреть.
– Не хочу, – подумав, отказалась я, – лучше проверить, что с Тишей.
– Все в порядке с твоим мохнатым нахалом. Как только сработали ловушки, тени вернулись в свой мир. Может, даже останется у бедняг немного способностей… Зигерс, начинай всех будить! – Колдун допил лимонад и решительно встал с дивана. – Тесса, у тебя одна минута на разговор с лешим. Я пойду, проверю хозяйство.
Знаю я, какое хозяйство он рванул проверять. Небось Осийде эту помчался успокаивать, – фыркнула я, и вдруг на сердце накатила такая беспросветная тоска, что захотелось взвыть. Как я, оказывается, устала жить без ставших необходимыми поцелуев и объятий любимого, как мне не хватает его глаз, его ласкового шепота, даже чуть заметной укоризны взглядов, которыми он встречает мои промахи. Я так хочу уже обычного разговора, а не собственных монологов. Вообще хочу просто увидеть лицо Дэса не безмятежно-спокойным, а заинтересованным, внимательным, нежным. Он так не привык быть откровенно нежным, что чуть смущается, а у меня от счастья замирает сердце, как согретый в ладонях птенец.
Все, хочу его видеть немедленно… А Тиша подождет еще одну минуту. Срываясь с места, я ринулась в спальню, где лежал муж. И сразу же в спину ударил повелительный окрик Зигерса:
– Стой!
И не подумаю. Наоборот, только добавлю скорости. А то слишком много командиров развелось на одну бедную ходящую. И всем от меня что-то нужно, а вот мне сейчас нужен только Дэс.
Я уже добежала до широкой, стоящей на небольшом возвышении лежанки, когда Зиг меня догнал. Поймал за платье, дернул к себе и, крепко обхватив руками за талию, прижал к груди.
– Ну и куда же ты от меня убегаешь, милая?
– Отпусти! – Я попыталась вырваться или хотя бы двинуть ему кулаком в ребра, но деверь был намного сильнее.
– Не-а, – протянул он насмешливо, нагло разглядывая меня с таким выражением, словно я пирожок и осталось только решить, с какого конца откусить. – Я не имею привычки выпускать свою добычу, особенно если это хорошенькая девушка.
И вдруг быстро склонился к моему лицу, коснулся губами щеки, провел незримую и почти невесомую теплую черту от скулы к губам…
Я оцепенела от возмущения, прикидывая, что можно сделать с этим наглецом, чтоб и не нарваться на какую-нибудь пакость, вроде все время упоминаемых колдунами оцепенений и подчинений, и поставить его на место, как вдруг рядом раздался очень слабый, но полный горького ехидства голос:
– Я вам не мешаю?
Зигерс окаменел, но рук не убрал, а я умудрилась извернуться в его объятиях так, чтобы убедиться: мне не почудилось, Дэс очнулся?
Не почудилось… Но лучше бы он поспал еще пару минут.
И без того бледное лицо мужа сейчас было белее и холоднее, чем у снежной королевы, а губы исказила полная презрения усмешка.
– Ну негодяй, – прошипела я деверю, и в следующий миг мы оказались в тамбуре фазенды. – Дракоша, схвати его и держи крепче!
– Дракоша схватил, – сообщил монстр, вцепляясь в руки и ноги деверя сразу пятью или шестью лапами. – Он уже не нужный?
– Пока еще нужный, но не очень, – сообщила я мстительно и вырвалась из рук деверя.
Впрочем, он уже не особенно и держал. И вообще почему-то молчал, только совсем как отец мрачно посверкивал глазами.
– Дракоша, вылезай из окна, но этого гада не отпускай. Потом вырастишь себе длинные ноги, а в пузике сделаешь клетку… Ты видел клетки в том дворе, где мы ломали ворота? В них еще сидели мерзкие твари…
– Мезолиски, – отрешенно уточнил колдун.
– Дракоша помнит.
– Отлично. Сделаешь такую клетку, только большую, и посадишь в нее вот этого, почти ненужного, а потом сделаешь на спине сиденье для Тиши, и он поведет тебя гулять. Очень далеко гулять, там есть другой дом, там я пока живу. Я найду для тебя большое окно.
– Ой, зря ты это придумала, девонька! – Неизвестно откуда вылезший Тиша скептически разглядывал колдуна. – Его папаше это очень не понравится!
– Меня вообще никто тут не спрашивает, что мне нравится! – сорвалась я на грубость, и тут же покаялась: – Извини, мне некогда.

Глава 11
Пройти другим путем

В спальне уже никого не было, но за дверью в мыльню слышался плеск воды, и я обессиленно присела на уголок постели, пытаясь хоть немного продумать и приготовить слова, которые мне нужно сказать Дэсу.
А они, как назло, никак не находились. Наверное, оттого, что самая невыносимая для меня ситуация, когда я не виновата, но нужно оправдываться. Просто все в душе восстает от возмущения и обиды на несправедливость. А оскорбленная гордость так и подталкивает все бросить, уйти и не возвращаться, только бы не унижаться и не просить прощения за то, чего я не совершала. И тяжелеет на сердце от злости на обвинителя, видевшего своими глазами, как все было на самом деле, а понявшего все почему-то совершенно неверно.
Но это было раньше, в редких стычках с одноклассниками и немногочисленными подругами, и никто из них не был мне так дорог, как Дэс. А с ним… Я не могу просто уйти – проверено, будет только хуже обоим. Но почему тогда никак не находятся нужные слова? Почему так режет сердце обида за его ледяной взгляд?
Дверь хлопнула, и он вышел из купальни – в черном восточном костюме, как у колдунов, только без пояса, и болтающаяся рубаха еще сильнее подчеркнула резко бросавшуюся в глаза худобу. Хотя Дэс никогда не был ни на грамм плотнее, чем положено обычному мужчине, таким скелетом он все же не был никогда.
Мое сердце просто взорвала хлынувшая потоком жалость, и в тот же миг я увидела, как резко стиснул он зубы, как промелькнула на лице гримаса боли и застыла в окаменевших скулах.
– Дэс! – Ноги сами бросили меня к мужу.
– Не нужно… просто перенеси меня в ковен.
В первый момент я почти подчинилась этому сухому и невыразительному голосу – и от боли, и от растерянности, и от ставшей за последнее время правилом привычки сразу исполнять его приказы. Но только в самый первый момент. Хотя ноги сами шагнули еще ближе, а рука приветственно поднялась ему навстречу. И он схватился за нее своими слабыми, чуть дрожащими пальцами, стиснул запястье, готовый сразу же их разомкнуть, едва поймет, что уже находится в другом месте.
А у меня в памяти ярко вспыхнуло ощущение, что это уже было: и его уход, и горький взгляд, и моя боль, когда я увидела рядом с ним красотку в зеленом платье…
Не хочу! Вся моя сущность мгновенно воспротивилась такому его решению. Просто возненавидела такой неожиданный поворот в наших отношениях!
Черт! Да я его слишком люблю, чтобы повторить прошлую глупость. Уж не знаю, как другие люди, а я имею привычку учиться на своих ошибках, хотя иногда и не с первого раза.
Да и слишком много всего произошло за последние дни, чтобы я не чувствовала себя более повзрослевшей и поумневшей. И этой новой мне очень не хотелось отступать с завоеванных позиций. Моя подружка Юлька вовсе не в шутку говорила, что, когда у нее пытаются увести даже ненужного ей поклонника, в глубине сознания просыпается матерая собственница – наверное, по линии прапрабабки, крепостной помещицы. Лично во мне никакая помещица не проснулась, но отпускать Дэса от себя я раздумала мгновенно.
Совершенно сознательно прильнула к нему вплотную, забросила вторую руку за шею и, привстав на цыпочки, поцеловала. Именно так, как мечтала все эти дни, по-хозяйски крепко и жарко.
И он ответил – так же жарко, нежно. Я вмиг утонула во вспышке расцветшего в сердца счастья, но уже через полминуты он с усилием оторвался от меня, ошарашенно помотал головой и хрипло спросил:
– И что это за выходки?
Я, к счастью, даже обидеться не успела, потому что в этот момент в спальню ворвался Вандерс.
– Таресса! – рычал он, разъяренно посверкивая черными глазами. – Где Зигерс?!
И, только выкрикнув это, обнаружил, что Дэсгард не лежит на постели, а стоит возле меня… нет, уже впереди меня, заслоняя своим телом. Господи, как же это знакомо и приятно, вот только зря он так поступил. Самому, без моей помощи, ему с Вандерсом точно не разобраться.
И я торопливо шагнула вперед:
– Ну что ты орешь, Кефир? Эта скотина распускала руки при моем муже. Вообще, скажи спасибо, что он едет вместе с Тишей, а не топает пешком!
– Кто это такой? – Голос Дэса налился яростной ненавистью, а вот его подрагивающие пальцы, так и державшиеся за мое запястье, стали еще слабее и прохладнее.
– Один мой знакомый колдун, – кротко сказала я, нежно и успокаивающе поглаживая его руку, – он только притворяется злым.
– А ты притворяешься доброй, если не понимаешь, что он сейчас упадет, – еще свирепее взвыл свекор и бросился к Дэсу.
Но я и сама уже видела, что дело неладно, и потянула мужа к постели.
Уступив нашему двойному напору, он присел на край лежанки и принял из моих рук бокал с соком, стоявший на тумбочке у изголовья. Однако едва я потянулась вытереть выступивший у него на лбу пот, подчеркнуто отстранился:
– Таресса… не нужно.
– Кефир, что с ним? – требовательно уставилась я в помрачневшие глаза колдуна. – Почему он от родной жены шарахается?
– От кого? – Дэсгард поперхнулся соком, пролил несколько капель на рубаху, привычно провел рукой в очищающем жесте и побледнел еще сильнее: – Гархи немытые! Что тут происходит?
И тут в комнату дружно ворвались опоздавшие зрители.
Хенна с Терезисом. Наверное, они еще из гостиной что-то услышали или почувствовали. Во всяком случае, ни ахать, ни задавать идиотских вопросов не стали. Подскочили к Дэсгарду и дружно в него вцепились, даже меня слегка отпихнули в сторону.
С серьезными и озабоченными рожами подержались с минуту за его плечи, и лицо мужа стало понемногу приобретать более привычную окраску. Я бы порадовалась, если бы не их все более хмурые взгляды. Не первый день знаю этих партизан, если уж у них не хватило духа состроить умильные и счастливые физиономии, стало быть, дело не просто плохо, а совсем дрянь.
Вандерс в это время тоже не стоял столбом – водил вокруг сына руками, смотрел на свисающие с пояса и шеи медальоны и амулеты и мрачнел с каждой секундой. Хотя еще минуту назад я считала, что больше уже и невозможно. И потому, когда колдун твердо и категорично объявил, что нужно немедленно проводить ритуал, я поверила безоговорочно и не сказала ни слова. Впрочем, маги тоже не стали спорить и предлагать какие-то свои варианты или методы, следовательно, другого выхода просто не было.
– Но сначала пусть мне все объяснит… – Дэс обвел нас взглядом и остановил его на Терезисе.
Сердце кольнула ревность. Вот как, мне он уже не доверяет! Но я ее безжалостно подавила простым логическим доводом. Как он может мне доверять, если даже не знает, что я ему жена? И очень интересно, в таком случае, а что он тогда знает? Имя мое вспомнил сразу, значит, помнит, что это он привел меня в этот мир. А если судить по реакции, воспоминания обрываются где-то в то время, когда он считал, что лучшим вариантом мужа для меня будет Тер.
Ох, только не это… Мне вовсе не улыбается снова разубеждать этого упрямца в его заблуждениях.
– Тебя выкрали колдуны темного мира, – не стал рассусоливать Терезис, – и пока Тесса не вытащила, ты был под заклинанием подчинения. Чего они в тебя набросали – непонятно, все смешалось. Нужно срочно чистить, резерв истощен, все уходит, как в дыру – может начаться распад сознания.
– Уже начался, – нетерпеливо перебил Вандерс, – он не помнит, что она его жена.
– Что?! – охнул пораженный Тер и невольно оглянулся на меня. – Прости, Тесса, не знал. Куда идти? Я сам его понесу.
– Так она точно моя жена? – Дэс, уже оказавшись на руках у Тера, пришел в себя и попросил: – Остановись на секунду. Таресса…
– Да, любимый? – спешно вытирая слезы, кинулась я к нему. – Только не вздумай сказать, что собираешься от меня отречься, если что-то забыл.
– К сожалению, забыл… – горько вздохнул он, с грустной нежностью глядя в мои глаза. – Но не откажусь ни за что на свете.
– Время дорого! – не дав нам сказать больше ни слова, ринулся прочь свекор. И уже от двери обернулся: – Приведи Зига. Он нам пригодится, а накажу его я сам.
– Ладно, только ради Дэса, – проворчала я и пошла из спальни. Почему-то мне казалось неправильным возвращать наглого деверя в эту комнату.
Пока шла и обдумывала, как быстрее найти уже отправившегося в путь дракошу, сообразила, что есть очень хорошая идея. Но для этого нужно сначала найти спуск на первый этаж. Это оказалось очень легкой задачей. Сразу за выходом из просторной общей комнаты, в которую открывались двери трех спален, нашелся завиток, ведущей вниз удобной лестницы. Она привела в просторную прохладную комнату, явно служившую столовой, из нее была только одна дверь – на увитую виноградом и розами веранду.
Вот это как раз то, что мне нужно, – шагнув с веранды на дорожку малого сада, радовалась я, попутно изучая предоставленную нам территорию.
Очень миленько. Ничего не скажешь, умеют некоторые колдуны жить в свое удовольствие, если даже для гостей имеют такой садик. Стены дворика скрыты за вечнозелеными растениями и цветущими лианами, что существенно увеличивает его зрительно, дорожки нарочито извилисты, в дальнем углу видна крыша беседки, в метре перед широкими ступенями низкого крыльца отделанный морскими раковинами фонтан. Несколько редко разбросанных небольших деревьев перемежаются ухоженными ягодными и цветущими кустами, маленькими клумбами и вазонами. И всюду с нарочитой небрежностью расставлены разнообразные скамейки, кресла, качели и прочая садовая мебель.
Похоже, мне придется нелегко, если я не хочу тут ничего нарушить. Но другого места нет, да и времени его искать – тоже.
Я открыла экран на фазенду, убедилась, что дракоши там нет, подняла сферу выше и ринулась в погоню, радуясь, что сейчас середина дня, а не ночь и что с неба не сыплет ни снег, ни дождь. Тогда поиски существенно усложнились бы, несмотря на все мои идеи.
Правильно рассудив, что Тиша не станет вести дракошу по лесам и оврагам в этих местах, где почти не встречаются даже деревушки, я держалась над полями и холмами, через которые вилась наша река, делавшая через несколько километров резкий поворот на восток.
И вскоре разглядела размеренно шествующего по полю дракошу. А приблизив экран почти вплотную, обнаружила, что водитель и заключенный со свойственной их натурам изворотливостью заключили мирный договор и сумели уговорить наивного дракошу. И теперь валяются рядом на взятой из гостиной шкуре в довольно комфортабельной клетке, а между ними стоит корзина с провизией и жулики по очереди суют туда руки. Похоже, и вправду наказать деверя более действенно сможет только Вандерс, – с огорчением признала я, приближая экран к сидящей на длинной шее зубастой голове.
– Дракоша, стоять! – мстительно скомандовала так, чтобы не расслышали пассажиры. – Открой клетку и вышвырни этих двоих бездельников, а я тебе объясню, что делать дальше.
– Дракоша, что случилось? – едва успел окликнуть монстра Тиша, как широкие прутья клетки истончились, и новые приятели полетели вниз с высоты двух метров.
Правда, к моему большому разочарованию, оба сумели ловко приземлиться на ноги, зато следом им на головы рухнули корзина и шкура, немного примирив меня с доверчивостью моего монстра.
– Дракоша, ты видел змею?
– Дракоша видел.
– Отлично. Сейчас ты уберешь ноги и станешь как очень большая змея, но такая, какая пролезет в обычную дверь. Только когда влезешь, не ломай цветочки…
– Ты что ж творишь… – неуверенно начал возмущаться Тиша, рассмотрев меня в окне, но получил в ответ мой взгляд и притих.
– Ты, Тиша, можешь идти домой, – сухо сообщила я, наблюдая за трансформацией дракоши в змея. – Прихвати шкуру и посуду. Спасибо за помощь. А тебя, Зигерс, ждет отец.
И открыла дверь. Он не проронил ни слова, отчистил себя магией и шагнул в садик.
– Вот она где блудни творит! – в то же мгновение раздался сверху знакомый женский голос, ни на грамм не убавивший ядовитости и презрения. – Ну, докажи-ка мне теперь, что Инфир тебе отец!
Подняв ошеломленный таким несправедливым выпадом взгляд, я сразу нашла лазейку, через которую младшая свекровь проникает на мою территорию. Оказалось, что расстояние между моим балконом и увитой зеленью стеной всего полметра. Однако преодолеть его она еще не успела – стояла на стене, крепко держась одной рукой за цветочные плети, а второй обличительно указывала пальцем на деверя.
Зигерс на секунду приостановился, словно собираясь что-то сказать, затем бросил на меня взгляд и, больше не раздумывая, торопливо побежал в сторону столовой.
Ну да, стоит ли связываться ради неприступной снохи со скандальной женой отца, – правильно расшифровала я его сомнения и перевела взгляд на своего монстра. А он уже почти трансформировался и был теперь милым зубастым полозом, диаметром сантиметров шестьдесят и не менее десяти метров в длину.
– Пролезай в дверь и не забудь про цветочки, – приказала я дракоше, и он немедленно сунул любопытную голову в сферу.
– Тут тепло, – сообщил баском, и я краем глаза разглядела, как собравшаяся перелезть на балкон свекровь живо обернулась на его голос.
Дальнейшее прохождение дракоши через дверь сопровождалось истошным, все удаляющимся визгом, от которого звенело в ушах.
Однако отвлекаться от дела я не собиралась, тем более лезть через стенку и бежать следом, чтобы ее успокаивать. Дождавшись, пока весь змей окажется в саду, захлопнула сферу и облегченно вздохнула: проблема с транспортировкой монстра была решена.
А попутно решилась и проблема с незваными лазутчицами.
– Видишь – вон, наверху, большой балкон? Взберись туда и растянись во всю длину. Его нужно охранять, чтоб никто не залез. Но совсем не закрывай, а то будет жарко.
– Дракоша понял. А пузико?..
– Вот как устроишься – приду и поглажу, сейчас мне нужно найти Сину, – строго сообщила я и помчалась в ту сторону, где мы оставили служанок.
В таких ситуациях, как сейчас, когда меня сжигает тревога за Дэса, мне лучше заняться каким-нибудь делом, иначе я напридумываю себе таких страстей, каких и на свете не бывает.
Вскоре выяснилось, что я все правильно запомнила. Если пройти по веранде, влево от столовой будет кухня, а дальше, в самом углу, комната для прислуги.
Дверь в нее была распахнута настежь, и обе мои служанки сидели на своих постелях, а не спали, как я опасалась. И это не могло меня не обрадовать – значит, не придется ждать окончания ритуала или искать Зигерса, чтобы их разбудил. Иначе придется готовить обед самой.
Зато насторожили лица служанок, нахмуренные, как у вечно сердитого свекра.
– Диша, Сина! – опасливо окликнула я свою группу поддержки. – Что у вас произошло?
– Магесса Таресса? – Кухарка недоверчиво уставилась на мой наряд. – Ох, боги, а что это на вас такое?
– Местная одежда, – досадливо дернула я плечом. И пояснила как сумела подоходчивее: – Здесь такие порядки, а мне, ради здоровья и спокойствия Дэса, нетрудно в этом походить. И еще хочу предупредить: моего нового папашу больше нельзя называть прежним именем, зовите его господин Инфир. А чего вы такие печальные? Я видела в сундуке кучу одежды, можете хоть каждый день новое надевать. Но скажу по секрету, – тут я перешла на шепот: – Долго мы здесь не задержимся. Кстати, Диша! Дэс проснулся, и его сейчас лечат. И он худой, просто жуть! А кухня рядом, ты еще не ходила? И еще в этом садике можно гулять и рвать плоды, эта часть дома вся наша.
Я болтала и улыбалась как можно легкомысленнее, стараясь показать своенравной женщине, что не случится ничего страшного, если она наденет местную одежду, а сообразительная Сина уже распахнула сундук и раскладывала на постели шаровары, рубахи и платки.
– А та… госпожа, что приходила, – хмуро спросила кухарка, скептически разглядывая одежду, – всегда будет командовать, что нам варить и какие продукты можно брать?
– Она даже входить сюда не имеет права! – резко ответила я, разозлившись на пронырливую свекровь и уже ясно понимая, что зря вступилась за нее в первый раз. – Я недавно привела дракошу, он за этим проследит.
– Нужно было мне это заранее сказать, – мгновенно ожила Диша и ринулась копаться в шмотках, – я бы знала, что ей ответить! А то ворвалась и сразу… наказывать она нас будет!
– Ее саму колдун сегодня хотел наказать, да я по глупости вступилась, – пришлось признаться мне. – Теперь жалею. Ну одевайтесь и идем на кухню?

Глава 12
Бои на ближних подступах

– Неджериз, – во мгле шара виднелось лицо одного из тринадцати, вернее, теперь уже двенадцати высших магистров, – нам нужно поговорить с тобой о важном деле.
Изображение дрогнуло, посветлело, и магистр разглядел рядом с говорившим еще четыре знакомых лица.
Здорово же они встревожились, ядовито ухмыльнулся главный колдун, если решились выбраться из своих убежищ и собраться впятером возле одного шара.
– Говорите, – холодно кивнул, свысока поглядывая на коллег. Надо же, едва их припекло, сразу примчались. А когда у него рвало над замком щиты и летали по двору обрывки ловушек и сгоревших проклятий, никто даже не подошел к шару, не поинтересовался, не нужно ли хотя бы пяток кристаллов подбросить.
– Зардилиона слишком распоясалась, пора тебе ее прижать. Только за осень потеряла двоих из общих ходящих, полностью уничтожила храм белой матери, из-за нее недавно погиб Бизел. А еще она каждый день требует одаренных для принесения жертв. Сегодня ушли в тени четверо очень способных адептов, теперь они смогут только на шарах сидеть. Население в панике, продукты в городах подорожали. Мы не останемся тут вскоре одни? Кормить своих адептов и прислужников одной рыбой лично у меня нет никакого желания. Если и дальше так будет продолжаться, не лучше ли поделить территорию на герцогства и править каждому самому?
– Гетлосх, – остро глянул магистр в шар, – я мог бы хоть сейчас отстранить ее от власти, если бы именно я ей эту власть давал. Не поверю, что кто-то из вас забыл, как было дело. Почему-то тогда, двадцать лет назад, когда я предложил либо править по очереди, либо ставить правителями своих родственников или учеников, никто из вас не горел желанием взять эту ношу на свои плечи. И это неудивительно, вы ведь все не простые бездарные и не начинающие маги, чтобы мечтать о власти над толпой и не понимать, какое это нудное и неблагодарное занятие. Это только какой-нибудь зеленый юнец может искренне верить, что, обретя могущество, высшие колдуны начинают день и ночь думать, как бы покорить мир. И никто из них не может подняться в мыслях даже до простого вопроса: а зачем это нужно колдуну, это самое мировое господство? Если он и так имеет возможность получить все, что захочет, не тратя особых усилий и не портя себе настроение. Впрочем, бездарным этого никто объяснять не собирается. А что касается Зардилионы… Приходите, судите и наказывайте ее, как сочтете нужным. Я прикажу открыть для вас ворота и убрать ловушки. Или, если хотите, приду сам в любой замок. Только не забудьте заранее назначить ей преемника.
– Мы думали об этом, – к шару шагнул один из четверки, стоящей за спиной магистра. – Но твоя дочь настолько запустила дела и испортила отлаженный режим своими бессмысленными требованиями и капризами, что потребуются значительные усилия и много времени, чтоб хоть немного навести на континенте порядок. И еще… Нужно готовить экспедицию за ходящими, если мы хотим и дальше иметь сведения о том, что происходит в ближних мирах. Белый мир пока по-прежнему безопасен. Инквизиция вычистила его от возможных конкурентов, а маги с Альбета их забрали, и это настораживает.
– Наконец-то вы заметили главное! – саркастически расхохотался Неджериз. – И даже сделали выводы… с которыми я не согласен. Но я не жадный, поделюсь собранной Зардилионой информацией и своими планами. Но сначала о том, что происходит в белом мире. Вы говорите, маги Альбета увели конкурентов? А вы не забыли, что и мы там набирали себе послушников, которые в благодарность за спасение готовы были на все? И делать грязную работу, и служить карателями. А теперь придется очень постараться, чтобы найти способную травницу, не говоря уже про ведьмака. И никто не задумался, как им это удалось?
– Неджериз, мы не бездари и не простые послушники. Мы видели все, что творилось в твоем замке после того, как Зардилиона снова увела с Альбета свою строптивую игрушку, – шагнул к шару самый старший из колдунов, щеголявший роскошной белоснежной бородой, заплетенной в украшенную амулетами косу. – Ну и, разумеется, провели расследование. На Альбете появилась новая ходящая необычайной силы. И именно она утащила из твоего двора и пленника, и стального монстра, сумев выжить под всеми проклятиями. И если ты считаешь, как и твоя дочь, что нам нужно немедленно захватить эту ходящую – знай, что мы против. Посоветовавшись, мы решили, что, наоборот – нужно несколько лет не трогать ни ковен, ни ее. Пусть успокоятся. А мы тем временем будем работать над новыми ловушками и готовить запас артефактов и проклятий. Например, у меня есть несколько интересных мыслей. А через несколько лет будет ясно, нужно ли с ней что-то делать, либо она сбежала или выдохлась, как и многие до нее. А насчет Зардилионы мы уже посовещались. И постановили: лишить ее всей защиты и наложить повиновение. Ключ от проклятия отдай Исмодию, и за эту милость поставь его вместо нее правителем – это будет лучший вариант, если ты хорошо объяснишь, что от него требуется. Мы не торопим, можешь думать до завтрашнего дня… и предлагать свои варианты.
Шар погас, а он все еще стоял возле столика, яростно впиваясь ногтями в собственные ладони и повторяя про себя все известные виды пыток, каким он с удовольствием подверг бы своих наглых коллег.
Их заявление намного затрудняло – да что там, делало почти невыполнимым его намерение поймать эту проклятую девчонку. Не для Зардилионы, и не для глупых забав. Было у него очень важное дело – старинная тайна, от разгадки которой он давно отступился, не имея возможности добраться туда, куда можно попытаться попасть с помощью этой уникальной ходящей. И вот теперь, когда он сделал все – вернее, постарался не делать ничего, добиваясь, чтоб колдуны объединились, – они, как трусливые крысы, намереваются отсидеться в своих норах?
Ну уж нет! Этого он им не позволит, пусть и не мечтают. Они еще приползут с просьбой о помощи. А пока он сделает вид, что подчинился… В конце концов ему и самому опротивело наблюдать за выходками этой стервы.
– Позови в мою гостиную Зардилиону и Исмодия, – коротко приказал магистр вызванному прислужнику и, спокойно сунув в амулет подчинения несколько наполненных энергией кристаллов, твердым шагом направился к двери.
В замке все поголовно знают, у магистра твердое правило – в гостиной говорить только об обычных делах и никогда не творить заклятий. Однако было несколько человек, выяснивших, что он обожает иногда нарушать свои правила. Вот только рассказать об этом другим они уже никогда не смогут.

– Как считаешь, он нам поверил? – проследив, как растаяли в дымках ближних переходов фигуры коллег, поинтересовался Гетлосх у развалившегося в кресле старика, увлеченно поедавшего желтую малину.
– А это сейчас не так важно, – хитро блеснул тот неожиданно живыми глазками. – Главное, он верит, будто Исмодий действительно мечтает получить свою госпожу в качестве постельной игрушки, а не привязать в подвале к дыбе.
– Это точно. Исмодию можно поставить памятник – за лицемерие, – ухмыльнулся магистр. – Хотя без наших зелий и амулетов он вряд ли бы справился. Такую ненависть без них трудно скрыть.
– Невозможно! – многозначительно поднял палец старец и самодовольно погладил свою бороду. – Значит, ждем новостей. И если все пойдет, как мы думаем, завтра жду в гости.
Щелкнул пальцами и исчез в кудрявых языках алого пламени.
– Старый позер! – пренебрежительно ухмыльнулся Гетлосх. Все свои заклинания обставил яркими эффектами. И не жаль силу впустую тратить! Но придется терпеть, на первых порах без него никак не обойтись.

Я честно терпела, не подглядывая, что это за ритуал. Пока Диша и Сина готовили обед и делали экскурсию по дому, держалась из последних сил. Потом, поддавшись на уговоры, села за стол вместе с ними и наскоро перекусила. Но едва рассмотрев уставшее и чуть виноватое лицо спускающейся в столовую Хенны, почувствовала, как в душе что-то оборвалось, и ринулась к ней.
– Хенна! Ну, что с ним?
– Все хорошо. Но устала, руки дрожат, – сумрачно взглянула она. – Обед готов?
– Да. А где Дэс? Где Терезис?
– Тер остался обедать с колдунами, а Дэс пока спит, – усаживаясь на диване, нехотя пояснила она, пряча глаза.
– Где он спит? – ринулась я к двери, и тут вспомнила намеки папаши. – Хенна, и в какой комнате он спит?
– Я пообещала, что ничего не скажу, – призналась она и многозначительно скосила глаза в сторону чернеющей за левым забором стены башни.
– И не нужно, – понимающе прищурилась я, – сама найду.
А в следующую секунду хлопнулась рядом с учительницей и, плюнув на все данные магам обещания не открывать сферу на ближнее расстояние, привычно раскрыла экран. И направила в ту сторону, где за садовой стеной виднелся силуэт черной башни.
Скосив глаза на магессу, энергично кромсавшую жаркое, поймала ее мимолетный одобрительный взгляд и, уверившись, что иду по правильному пути, торопливо погнала экран из помещения в помещение.
И на третьем этаже этой башни обнаружила большую, похожую на лабораторию комнату, где на широком ложе лежал мужчина, одетый только в светлые шаровары. А возле него неспешно возились с губками, салфетками, расческами и какими-то мазями две девицы, хотя ни ран, ни синяков на теле мужа я не заметила. И это решило участь аборигенок.
В следующий миг я оказалась рядом с ними, схватила за руки и шепнула:
– Молчите!
А еще через пять секунд обе сидели в фонтане большого сада и молчали. Ну а чего орать, если воды там по колено, она теплая, и даже рыбки плавают? Правда, крупноватые немного, но все же не акулы.
В следующие десять минут я была очень занята. Сначала поудобнее уложила подушки под бока и спину мужа, перенесенного на прежнюю кровать, потом искала ему белую рубашку и с помощью прибежавшей на зов Диши ее надевала, а затем пыталась помочь кухарке поить его бульоном, хотя, если честно, только мешала.
И все это время не переставая думала, как оградить Дэса от мощной волны запоздалой отцовской заботы. Нет, я нисколько не умаляю его заслуг и самоотверженности, хотя уверена, что моему папе досталось сильнее. Намного легче, на мой взгляд, проявлять любовь и героизм эпизодически, общаясь с ребенком время от времени, чем каждый день думать, чем его покормить, во что одеть и как воспитать, научить и защитить. И это только самые главные проблемы – как стволы у елок, и из каждой растет сотня веток, веточек и досадных и неизбежных иголок.
Дэс все это время был словно в полусне, глаз не открывал, но, когда мы надевали на него рубаху, чуть приподнимал руки и бульон уже глотал сам.
– Слава богам, вроде пошел ваш эрг на поправку, – облегченно шепнула Диша, докормив моего мужа. – Вы уж держитесь, магесса. Чую, не простит вам своеволия тот ирод.
– Это я ему не прощу, подкаблучнику несчастному, – зло прошипела я. – Пусть идет своей Осийде командует. Ты смотри, Диша, не поддавайся, если она прибежит без меня – если что, сразу зови. Я еще дракоше накажу, чтоб следил.
– Ну, теперь я сама справлюсь, – недобро пообещала кухарка, забрала посуду и исчезла.
А я поправила одеяло и устроилась так, как привыкла за последние дни – рядом с мужем, но чуть выше, облокотившись на подушки так, чтобы свободно гладить его волосы.
– Ничего, – привычно разбирая пряди, я отметила, что они еще влажные после мытья, и приказала себе не вспоминать про старого интригана, подсовывающего сыну юных служанок, – еще пара дней, и ты сможешь говорить. Тогда расскажешь мне, где тут ближайший безопасный мир. А потом я уведу тебя туда, и мы не вернемся, пока ты не восстановишь свою силу. Думаю, понадобится несколько недель. Хенна тогда почти месяц в себя приходила. Но это ты сам потом решишь, как начнешь вспоминать. Не может же быть, чтобы напрочь все забыл. И раз перед ритуалом вспомнил, кто я такая и что могу отнести тебя в ковен, значит, всего капельку задело…
– Ты зря с ним сейчас так воркуешь, – свирепо прорычал от двери свекор. – Мы напоили его успокаивающим зельем, чтобы он не метался и не сделал себе хуже, потому что переживать и волноваться ему возбраняется. И находиться с тобой в одной комнате тоже нельзя.
– А с теми полуголыми гуриями, что его мыли, можно? – Все мои благие намерения поговорить со свекром мирно вмиг разлетелись вдребезги, как сосулька с десятого этажа об вычищенный асфальт. – Или ты думаешь, я не догадываюсь о твоих планах?
– Не догадываешься, – он шагнул ближе и сузил глаза. – Потому что не хочешь понять, как опасно ему сейчас находиться рядом с тобой. И считаться твоим мужем ему тоже пока нельзя. Чтобы тебя приманить, колдуны снова начнут охоту за ним, я ведь тебя уже предупреждал. Тебе сейчас нужна защита, а из него защитник никакой. Он еще сам себя защитить не может! Поэтому я решил Дэса пока спрятать, у него еще аура бледная, простенькой иллюзии хватит, чтобы ни один шар или тень не опознали. А ты сама выберешь, кому за тобой ухаживать – Райвору или Зигерсу, и постараешься как можно правдоподобнее делать вид, что он тебе очень нравится. И не пытайся делать глупости! Без нашей помощи и источника ему не восстановить ни свой резерв, ни способности.
Я слушала колдуна и все отчетливее постигала – в чем-то он прав, но только внешне. Иногда попадаются такие фрукты, особенно яблоки, на вид красивые и яркие, а разрежешь – в сердцевине гниль. Вот только как это определить заранее, не разрезая плода, никогда не знала, как не могла придумать и сейчас, чем доказать Вандерсу, что белое никогда не станет черным.
Зато к тому времени, как в дверь за его спиной влетели Хенна и Диша, совершенно ясно поняла одно: уступать ему в этом вопросе не стану.
Ни за что. Но и спорить не буду, попытаюсь договориться.
– Вандерс! – крепче обняв голову Дэса, сказала я веско, едва он смолк. – Я поняла твои опасения. И я готова ради мужа на все, потому что люблю Дэса ничуть не меньше, чем ты когда-то любил его мать. Однако Дэс давно не маленький и наивный ребенок, чтобы кто-то мог решать за него такие вопросы. Когда мой муж сможет говорить… Ведь ты специально держишь его в таком заторможенном состоянии? Так вот, как только Дэс сможет адекватно разбираться в ситуации, мы вместе с ним решим, как поступить. Потому что уже нет меня или его, есть мы, семья, и разрушить ее я не позволю никому. Ты и сам бы не дал, если бы понял, что это такая же семья, как твоя. Скажи честно, тебе не будет больно, если однажды ты проснешься и увидишь, как твоя Осийде обнимается с чужим мужчиной? Так почему ты хочешь обречь на такую боль Дэса? И это не говоря о том, что артистка из меня никакая, а строить глазки всем парням подряд я вообще никогда не умела. И сыграть такую роль просто не смогу, противно мне такое притворство.
– Тесса права. – Хенна прошла вперед и демонстративно села в кресло напротив колдуна. – Насколько я успела ее узнать, изобразить кокетку ей действительно не по силам. Да и Дэс, когда во всем разберется, вряд ли будет тебе благодарен. Но есть еще его братья, о чувствах которых ты даже не подумал. Они ведь могут всерьез увлечься, Зигерс и так очень неоднозначно на нее поглядывает, я не зеленая девчонка, меня не проведешь. Ты не подумал, что, защищая одного сына, можешь нанести тяжкую сердечную рану другому? Это плохой план, Вандерс, очень плохой! Хотя придумывал ты его из лучших побуждений, но учел только вопросы безопасности, зато упустил главное – то, ради чего и нужна эта безопасность, – человеческие души.
– Потому что он не видел, какой эрг был черный и страшный, когда она пропала! – уперев руки в бока, решительно выступила вперед Диша. – И как он сиял, когда они поженились! Да я в первый же день все поняла, когда Тер прибежал за тортом! А они, как голубки… мы все радовались… – Она сентиментально всхлипнула, но сразу посуровела: – А этот… со своей жадной мымрой не может разобраться, а туда же, чужие семьи ломать!
– Женщина! – взревел Вандерс, найдя, на ком сорвать негодование. – Твое место вообще на кухне! Что ты здесь делаешь?
– Пришла спросить, – так же агрессивно уставилась на него Диша, – можно брать сливки для торта или нужно слушать ту хозяйку, которая перелезла через забор и читает нотацию Сине, как вести себя в приличном доме?
– Да, Вандерс, – поддержала Дишу Хенна, – ты уж разберись со своей ревнивицей, она и мне сказала, что я собираюсь прибрать тебя к рукам. В следующий раз я не стану терпеть!
– Я вам сказал, что я не Вандерс, а Инфир! Но если это для ваших мозгов сложно, пусть будет Кефир!
– Да хоть Йогурт, но Осийде пусть в моей кухне не командует, – ответила я, нежно поглаживая щеку Дэса, хотя едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться – вот где талант комедианта пропадает!
Ведь Вандерс уже почти сдался перед нашими доводами, но из самолюбия никогда не признает этого в открытую.
– Я вернусь позже, и мы еще поговорим! – заметив на моих губах усмешку, раненым медведем взревел колдун и ринулся к двери.
– Эй! А снять с Дэса это усыпление? – только и успела крикнуть, но темный даже не оглянулся, только входной дверью гостиной в сердцах хлопнул.
– Я и сама уже могу, – мягко сообщила Хенна, – тут вправду мощный источник. Но может, не сейчас? Ему нужно немного отдохнуть. Но зато могу сказать по секрету: сейчас Дэс все слышит и понимает, так что может спокойно обдумать все происшедшее.
Вот как, слышит? Черт… Надеюсь, он окончательно не обозлится после этих слов на отца, ведь Дэс судит о событиях и людях совсем по другим критериям. Да и положение зависимого от чужих решений человека ему должно быть еще более нестерпимо, чем кому-либо, он-то привык сам решать и за себя и за других. И значит, сейчас чувствует себя еще паршивее, чем я, когда была под повиновением. Нежно поцеловав мужа, я повернулась к магессе и сказала твердо:
– Хенна, нужно его освободить! Я сама была в таком положении и знаю, как это неприятно – чувствовать себя чужой куклой. А Дэсу должно быть сейчас просто невыносимо. Снимай!
– Как скажешь. – Хенна встала и подошла к ложу. – По правилам ковена, в таких случаях женщина имеет право решать за своего мужчину.

Глава 13
И любовь, и война

Эргесса сосредоточенно замахала руками, а я спешно пересела так, чтобы видеть глаза Дэса, когда он их откроет, это казалось мне сейчас самым главным в жизни. Но он их все не открывал и не открывал, хотя я определенно заметила скользнувшую по губам улыбку облегчения.
– Хенна, почему он не просыпается? – У меня даже горло от волнения перехватило, и шепот получился какой-то хриплый.
И тут я впервые за последние дни почувствовала слабый отголосок его эмоций и, как мне показалось, поняла, почему он продолжает лежать как истукан.
Было очень неловко смотреть в лицо Хенне, но я все же обернулась и умоляюще показала ей глазами на дверь. И облегченно вздохнула – как мне все же повезло, что она такая понятливая и не стала спорить или обижаться. Просто лукаво подмигнула и тихо испарилась.
– Дэс, она ушла. Открывай глаза, – попросила мужа с замирающим сердцем, осторожно проводя пальцем по его заострившейся скуле.
– Я боюсь, – выдавил он хрипловато и сглотнул, – боюсь, что это окажется неправдой. Я на самом деле мало помню из того, что случилось за последнее время.
– Дэс… – не выдержав, я крепко обняла голову любимого, прижала к груди, и его слабые руки тут же сомкнулись на моей талии. – У нас с тобой клятва на крови, на полное откровение. Открой щиты хоть немного, и все поймешь.
– К сожалению, он прав, тот колдун, – с раскаянием тихо выдохнул мне в плечо муж и слегка потянул меня вниз, так, чтобы я увидела его наконец-то распахнувшиеся глаза.
А в них смешались тревога и нежность, счастье и неверие, и губы Дэса то расползались в хмельной улыбке, то изгибались по-детски изумленно.
Я засмотрелась на него, восхищаясь и тихо тая от нежности. Ведь как ни любил меня Дэс до плена, он никогда не позволял себе раскрываться настолько откровенно, до донышка, не скрывая ни малейшего сомнения или надежды.
– Таресса, – его шепот звучал лучшей музыкой, а нежное сияние глаз казалось самым ярким салютом. – Я так счастлив. Но должен кое-что сказать… Ты не обидишься?
– Тсс… – приложила я палец к его губам. – Не нужно ничего говорить, я знаю, что тебе нужно сейчас лежать и выздоравливать. И сама хотела тебя попросить – не стесняйся, если тебе что-то нужно, просто скажи. Как только захочешь отдохнуть, я уйду, рядом есть свободная спальня. Захочешь искупаться – сам не ходи, Терезис поможет, кушать или пить – вот звонок.
– К сожалению, – огорченно нахмурился он, – несколько дней мне действительно нужно остерегаться слишком сильных эмоций – я же чувствующий, иначе способность эмпата сгорит. Но хочу признаться – и того, что я чувствую сквозь щиты, достаточно, чтобы понять: еще никогда в жизни я не был так счастлив.
– И я тоже хотела многое сказать, но лучше подожду, пока ты поправишься. А как только сможешь ходить, мы будем выводить тебя в садик. А еще мне рассказали, что тут есть калитка к тропе, ведущей к морю. Здесь лето и море должно быть теплое.
– Я смутно припоминаю, – задумался он. – Море, песок, и в волнах три девушки – черненькая, рыжая и золотоволосая… самая красивая.
– А кто-то подсматривает за ними со скалы, – развеселилась я. – Это было, когда ковен подарил мне остров, а вы с Тером приготовили мне сюрприз. В нашем мире сейчас зима – правда, на островах она очень мягкая, Хенна сказала, в конце января начнут цвести гиацинты. А наш с тобой цветок, мирабилис, расцветет не раньше марта.
– Знаешь, мне почему-то кажется, что я очень мало за тобой ухаживал, – вдруг озабоченно заявил он. – Не припоминаю ни цветов, которые тебе дарил, ни сюрпризов, ни свиданий… Надеюсь, ты мне позволишь в эти дни, пока я поправляюсь, возместить тебе и себе все эти упущения?
– Конечно… – Я не знала, смеяться или плакать от счастья и умиления. – Разве я могу тебе что-нибудь запретить? Кроме, пожалуй, одного: не забывать, что я уже твоя жена, и притом довольно ревнивая, как сегодня выяснилось.
– Да? – заинтересованно блеснули его глаза. – Как сегодня выяснилось, я и сам такой. Значит, мы пара.
– Не сомневайся, – засмеялась я и не выдержала – осторожно поцеловала его…
Минуты через две обнаружилось, что целовать проснувшегося Дэса значительно приятнее, чем сонного. Вот только почему-то у меня проснулись сильные подозрения, что не очень долго мы будем гулять по парку под ручку, как пенсионеры, и нюхать цветочки.
– Все, тебе нельзя испытывать сильных эмоций, – последним усилием воли взяла я себя за шкирку и оторвала от мужа, – выздоровей сначала!
– Почему-то мне так хорошо знаком вкус твоих губ, – прошептал он и нежно обвел их пальцем по контуру.
– Может, потому, что мы как раз целовались, когда пришел тот самый ученик? – догадалась я. – Ну не ученик, конечно, а темный ходящий под личиной ученика.
– И где это было?
– В нашей башне, в гостиной, – вздохнула я. – Неужели ты совсем ничего не помнишь? Я делала пельмени и мы обедали, а потом ты меня унес в гостиную… Ничего-ничего не вспоминается?
– Мелькает что-то смутно, но звучит очень заманчиво… – Он даже чуть заметно облизнулся, и я с огромной неохотой отодвинулась.
– Дэс, ты же сам сказал – дар. Ты сильнейший ментал ковена и вообще сильный маг. Тебе потом будет жаль, если что-то потеряешь. Лучше скажи, чего бы ты хотел поесть, я просто смотреть не могу, как ты похудел за эти пять дней. Как будто на каторге был, а не в постели лежал.
– Прости, но есть пока не хочу, меня накормили, – нехотя сообщил он и сразу перевел разговор на другое: – А я все эти дни лежал здесь?
– Нет, мы недавно сюда пришли, – сделала я вид, что не заметила этой заминки. – Ты лежал в нашей комнате на фазенде, и тебя все пытались вылечить – и Хенна, и Олья, и Тиша. Но Викторис сказал, что нужен ритуал.
– А в каком мы мире?
– В покинутом, в ханстве Ошергет. Кефир тут придворным звездочетом числится. Здесь рядом сильный источник, а у нас на фазенде такого близко нет. Но как только тебе станет лучше, сразу уйдем. Я тут подумала – нужно в следующий раз, как будем покупать дом, искать с источником.
– Рядом с источником, конечно, удобнее, – нежно погладил муж мою руку, которую давно взял в плен прохладных пальцев, – но и опаснее. Колдуны, как и мы, легко видят источники и потому встречаются там намного чаще. А кто такая Олья?

Мы поговорили еще с час, и, обнаружив, что Дэс упорно избегает вопросов и разговоров об отце, я тоже перестала его поминать. Просто рассказывала обо всем понемногу, и оказалось, что многие события он помнит, некоторые довольно отчетливо, а кое-что и вообще не забывал. А потом он начал все чаще прикрывать глаза, один раз даже зевнул, и я решительно поднялась с постели.
– Поспи немного, а потом я принесу бульон, Диша уже варит.
Разумеется, мне не дали уйти без поцелуя… да я и сама не собиралась.

А выйдя в гостиную, обнаружила, что у нас гости. На диване восседала неугомонная Осийде, а по сторонам от нее сидели две девицы того типа, кого можно без тестов и медицинских комиссий отправлять прямиком в дальний космос – в полной уверенности, что они сами вернутся и космолет назад принесут. На них были одинаковые зеленые шаровары и рубахи по колено, подпоясанные увешанными оружием поясами, из пучков собранных на затылках черных волос торчали рукоятки дротиков, а на шеях висели связки амулетов и ожерелья из странных клыков. Вот интересно, в этом ханстве все знатные дамы с такими телохранителями ходят или только Вандерс для своей женушки расстарался?
Но в любом случае подходить ближе чем на десять шагов к этим воинственным девицам точно не следует, иначе потом замучаешься дырки в своей шкуре считать.
Хенна сидела перед ними с таким надменным и злым лицом, что у меня появилось почти непреодолимое желание сделать ей книксен, зато свекровь совершенно никак не реагировала на такую откровенную неприязнь магессы. Она держала в одной руке вазочку с чем-то розовым, похожим на мороженое или крем, и ложечку и время от времени забрасывала в рот внушительные порции этого лакомства. В секунды, оставшиеся от поглощения сладостей, хозяйка дома что-то нравоучительно вещала магессе и, как мне показалось, явно пыталась вывести мою наставницу из себя.
Меня Осийде заметила сразу. Я поймала быстрый, откровенно враждебный взгляд, но не подала и виду. Она продолжала поедать свое мороженое и рассказывать магессе, как это предосудительно – не иметь своего мужчины и вертеться возле чужих.
Я на несколько секунд приостановилась у двери и задумалась в попытке понять, хочу я с ней подружиться или лучше сразу объявить холодную войну и жить без нервотрепки? Почему-то живо вспомнилось лето, когда после первого курса папа взял в экспедицию поварихой жену нашего завхоза. Она сначала всем очень понравилась – бойкая, веселая, шустрая, готовила неплохо. Но потом в экспедиции начались ссоры, скандалы, образовались какие-то враждующие группировки, поползли слухи и сплетни. Папа, совершенно не переносивший таких ситуаций, провел собственное расследование и довольно быстро выяснил, что источником всех бед была наша замечательная повариха, совершенно не по злобе, а из подсознательного желания всем удружить действовавшая как испорченный телефон и являвшаяся невольным подстрекателем ссор. Пришлось с ней расстаться, и очень скоро в экспедиции установилась привычная обстановка.
Вот и тут, как мне кажется, абсолютно бессмысленно тратить время, хотя и не хочется дополнительных конфликтов со свекром. Судя по настрою Дэса, семейная идиллия ему и так не грозит. Я взглянула на военизированных спутниц свекрови еще раз, вздохнула с досадой и переместилась в дальний угол балкона, гладить пузико дракоше.
А он устроился с большой выдумкой. Растянулся по всей длине балкона, вырастил возле каждой резной деревянной колонны по лапе и, обхватив когтями основание, поднял свое змеиное тело под арочные своды, заплетя их верхние части подобием металлических ажурных рам, в каждой из которых на просветах стекол угадывался знакомый рисунок моего прежнего окна и дракошина голова.
– Дракоша! – восхитилась я, – как здорово ты устроился! Давай поглажу пузико. А то я немного задержалась – там Дэс проснулся, мы с ним разговаривали.
– Вот пузико, – выпятил хитрец столько раздутых животиков, сколько было проемов, но я привередничать не стала и погладила все.
Смутно мелькнувшая мысль к концу этого занятия оформилась в назойливую идею, и я не видела никаких препятствий для ее осуществления.
– Дракоша, – сказала я, поглаживая последнее пузико, – ты уже вырос очень большой, и это очень хорошо. Но ты всего один. А мне очень нужно охранять Дэса и дверь, чтобы эти три чужие женщины, что разговаривают с Хенной, больше никогда не приходили в наши комнаты. Давай ты сейчас попробуешь отделить вот отсюда, с конца, двух небольших дракошиков. Ты же не просто кусок железа, а дух. Значит, вполне можешь поделиться. А они потом вернутся, и ты возьмешь их назад, или будешь играть с ними, как с Листом и Осокой.
Висевшие напротив меня желтые змеиные глаза смотрели с настороженным интересом. Видимо, самому ему пока мысли о дележке не приходили на ум.
Зато я очень жалела, что они не пришли ко мне немного раньше, еще на фазенде, не пришлось бы отправлять Тишу в дорогу.
– Дракоша попробует… – с сомнением сказал монстр, и сидящее в крайнем пролете изображение начало потихоньку истончать связь с остальным телом.
Это было не так трудно, на мой взгляд – ставший ажурными фрагментами арок дракоша не превышал в местах переходов толщины человеческой руки… но он явно трусил. Истончившись до толщины карандаша вязкая, как пластилин, полупрозрачная перемычка вдруг снова затвердела, стала металлической и колючей.
– Ну чего ты боишься, дракоша? Ведь сознание у тебя магическое – значит, распределено по всему телу. – Я не знала этого точно, но мне казалось, что иначе быть не может. – Твой отпрыск будет такой же умный, как ты, и сможет с тобой разговаривать.
– А пузико? – подозрительно смотрел на меня монстр, так не вовремя задавшийся вопросами справедливости.
– Даю честное слово: гладить буду поровну! И к тому же подумай сам, ведь его пузико – это и твое тоже.
Это заявление ввергло его в раздумья на целую минуту, а я чуть не подпрыгивала от нетерпения, представляя, что будет, если у Хенны кончится терпение или Осийде придет в голову проведать моего мужа. Надеюсь, у этой заносчивой леди достаточно сильные защитные амулеты и щиты, все-таки способность моей наставницы управлять металлом считается в ковене боевым умением.
– Дракоша хочет поровну, – решил он наконец, и стальная нить снова стала жидкой и тягучей, как мед.
Растянулась в нитку… в волосок… и наконец оборвалась.
Я ждала затаив дыхание, вытаращивший желтые глаза дракоша – тоже. Зависшее в последней арке изображение несколько секунд не шевелилось, потом как-то нервно передернулось и распахнуло один глаз. Подождало и открыло второй. Озадаченно осмотрело меня, скосило взгляд на основное тело и с затаенной надеждой спросило:
– Я дракоша?
– Конечно! – обрадовалась я. И сразу спохватилась. Черт! Вот так и происходят катастрофы, ведь если они оба сочтут себя одним и тем же существом, то непременно вступят в противоборство и мы придем к тому, от чего ушли – больший снова поглотит меньшего.
– Но поскольку ты отпочковался от основного тела, которое мы теперь будем звать дракоша-А, ты получаешь другую букву, и будешь дракоша-Б. А теперь слезай и иди охранять Дэса, пузико я тебе поглажу в порядке очередности. Дракоша А, а ты давай отделяй еще одного, или лучше двоих – и побыстрее, а то там Хенна едва держится.
Двоих последующих дракоша оторвал от себя хотя и с сожалением, но значительно быстрее, и они тоже пришли в себя почти сразу. А получив имена дракоша-В и дракоша-Г, резво слезли с арок и выстроились рядом со мной.
– Запомните, ваша основная задача, – бдительно посматривая на окна гостиной, сообщила я монстрам, которые были величиной с очень крупную собаку каждый, – аккуратно, не причиняя повреждений, взять в лапы непрошеных гостей и вынести из комнат. Где-то есть проход в остальную часть дома, я его сейчас поищу. Ну, готовы? Пошли.
Они мгновенно вытянули ноги – сказалась тренировка – и стали немного выше меня ростом, убрали все шипы и отрастили по лишней паре лап. Ну просто чудо, до чего сообразительные!
Обстановка в гостиной к этому моменту накалилась до предела. Дракоша-Б, который, согласно моему приказу, занял пост у двери в спальню Дэса, вызвал у хозяйки просто взрыв ярости. Нет, убегать она в этот раз не торопилась, зато вымещала свое оскорбление за прошлое бегство на Хенне, высказывая ей, как невоспитанны некоторые гости, которым она предоставила хорошее помещение в своем доме. А эти люди вместо благодарности натащили сюда всяких мерзких тварей и позволяют им разгуливать по комнатам, вместо того чтобы держать в клетках.
Наставницу я обнаружила сидящей в позе, в которой до этого никогда ее не видела и была убеждена, что не увижу. Откинувшись на спинку кресла и вызывающе забросив ногу на ногу, магесса со скучающим видом крутила на одном пальце левой руки пучок висящих в воздухе игл, а правой рукой нервно постукивала по подлокотнику.
– Приступайте, – тихо скомандовала я. – Берите сначала тех, что в зеленом. Дракоша-Б, помоги собратьям.
И, не оглядываясь, направилась искать выход в основную часть дворца. Дверь на наружную галерею, которая огибала строение, предсказуемо обнаружилась в том тамбуре, откуда вела лестница в столовую. Я решительно распахнула ее перед монстрами, которые тащили пытавшихся сопротивляться телохранительниц и возмущенно вопившую во все горло свекровь.
– Отнесите их вон туда, – показала я в сторону черной башни, – оставьте и быстро возвращайтесь.
Дракоши выполнили все, как дисциплинированные бойцы подразделения «Альфа». Оставили агрессивных аборигенок у входа в башню и молниеносно примчались назад. Телохранительницы даже не успели ни разу попасть по ним ни одной железкой из своих арсеналов. Хотя очень старались – металл так и свистел в воздухе.
– Молодцы! – похвалила я монстров и погладила им пузики. – Теперь дракоша-Б пойдет на место, а дракоша-В займет пост у этой двери. Лучше закрыть ее решеткой, но можешь просто всех отгонять – на твое усмотрение. Пропускать можно только Инфира и Терезиса. Дракоша-Г идет со мной, тебе я дам другое задание.
– Таресса, – с чувством сказала устало обмякшая в кресле Хенна, когда я вернулась в гостиную, – ты меня просто спасла. Еще немного, и я бы пожалела, что я белая магиня, а не самый черный колдун. Но вот одного я понять не могу – откуда ты взяла всех этих монстров?

Глава 14
Издержки и преимущества почкования

– Дракоша отпочковал, – ответила я как можно невиннее, отлично понимая, что сейчас меня будут ругать или допрашивать, а скорее всего, и то и другое в одном флаконе.
А мне хотелось пойти поставить последнего мелкого дракошу на посту возле кухни, потому что у меня было сильное подозрение, что продукты и всякие хозяйственные предметы приносят туда не через дверь второго этажа. А потом принять ванну, одеться понаряднее и озаботиться меню на ужин. У меня все-таки муж проснулся, и он меня почти не помнит, хотя и, несомненно, любит. При воспоминании об этом приятном факте улыбка сама появилась на губах. Я спохватилась, взглянула на наставницу и обнаружила, что она заметно помрачнела.
– Таресса, не хочется тебя пугать, но ты далеко не первая, кто додумался подселить духа в какую-либо вещь и растить из него голема.
– Дракоша не голем, – решительно опровергла я, – и никогда им не будет.
– Дракоша – не голем, – подтвердил дракоша-Г.
– Вот – слышишь? Когда я его рисовала, то сразу так и задумала. Он будет скорее пугалом, чем охранником, но злобным, на все способным монстром я его не задумывала. А духа Балисмус в рисунок подселил взятого из своего светильника, и пока он сидел в светильнике, многому научился. А поскольку Балисмус тоже ни в коей мере не злой и вообще рассудительный и терпеливый, у дракоши, когда он начинал развиваться, был перед глазами положительный пример.
– Бали – хороший, – задумчиво сказал дракоша-Г и вдруг добавил: – И Яни хорошая. А Дэсгард такой несчастный.
Я так и села. Интересно, сколько он еще всякой подобной ерунды успел там наслушаться? Но быстро опомнилась, погрозила дракошке пальцем и твердо объявила:
– Это было раньше. Когда меня еще не было рядом с Дэсом, а дракоша был «эй ты, светильник» и не мог его спасти. А теперь Дэс счастливый, потому что у него есть мы. И пусть только кто-нибудь попробует это счастье испортить! Можешь так всем и сказать. А теперь идем, я дам тебе задание.
Внизу, как я и предполагала, оказался еще один проход в сторону центрального здания. В ближнем углу кухни находилась дверь в нижний тамбур, из которого была дверца в продуктовый подвал и выход во двор. Именно через него нам должны были приносить свежие продукты, а проникала знающая все лазейки хозяйка.
Тут и выяснилось, что Диша меня уже опередила. Заложила массивную кочергу сквозь ручку ведущей наружу двери, а чтобы ее нельзя было расшатать, забаррикадировала проход тяжелыми бочками и котлами.
– Не волнуйтесь, магесса, я сама дергала, даже не шелохнется, – уверяла она, кровожадно поглядывая на свою баррикаду. – И больше никого пускать сюда не собираюсь. Ни молочников, ни мясников. Все равно я теперь не решусь вам из ее продуктов готовить. Лучше во дворце у Кантилара продукты возьмем или из нашего дома, я там всего припасла.
– Диша, – подумав, решила я, – пусть пока будет так, а вот про продукты ты молчи. Если Инфир нас заставит этот вход открыть, попросим Хенну их проверять, иначе получается, что ты зря наговариваешь на бедную женщину. А вот дракошу я тут все же поставлю – слышишь, дракоша? Если придет кто-то чужой, ловишь и крепко держишь, но так, чтоб не поцарапать. Ну, ты умеешь. И с места не двигаешься, просто зовешь меня, но не так громко, чтобы весь замок проснулся. Передашь через других монстров, вы ведь хорошо слышите.
– Дракоша понял, – важно сказал он и устроился в уголке.
– Тогда я пойду быстро искупнусь и вернусь, – сказала я, направляясь к двери, но служанки меня остановили.
– А куда это вы направились? – гордо подбоченилась кухарка. – Наверняка еще не видели, что находится по другую сторону столовой.
Судя по ее торжественно-загадочному виду, стоит сходить посмотреть, – поняла я, и не ошиблась. В углу обнаружилось нечто вроде восточной бани. Обложенный яркими плитками маленький бассейн для горячей воды и более просторный, выложенный гранитными блоками, для проточной холодной. А еще скамьи для массажа и устланные коврами лежанки для отдыха. Очень заманчиво. Но ведь если я тут сейчас останусь, то не выйду, по крайней мере, часа полтора… Нет, решено, не сегодня.
Так и сказала разочарованной команде поддержки и помчалась наверх. А еще через пятнадцать минут копалась в ворохе вытащенной из сундука одежды и тихо хихикала от накатившего чувства дежавю. Именно так я когда-то копалась в сундуках повелителей, приходя в ярость от роскошных полупрозрачных шаровар и туник, в которых любая девушка будет выглядеть намного соблазнительнее, чем в обычных джинсах и свитерке. Вот только теперь у меня не было необходимости одеться как можно незаметнее, хотя вышитые райскими птичками шаровары из золотистой парчи я и сейчас ни за что не надену.
В конце концов я надела наряд, состоящий из темно-зеленых штанов и чуть более светлого платья, украшенного по рукавам и вороту изящной вышивкой черного, белого и золотого бисера. Прозрачный платок цвета морской волны закрепила на высоко уложенной косе тонким ободком. Придирчиво осмотрела себя в зеркало – все же у меня сегодня первое свидание с собственным мужем, – осталась собой вполне довольна, и вылетела в гостиную.
– Наконец-то! – встретила меня загадочно-зловещим взглядом наставница. – Выйди на балкон, полюбуйся.
– А в чем дело? – еще произносила я озадаченно, а ноги уже сами несли меня к балкону. – Ну и что тут… – Остальные слова попросту растаяли, так и не родившись.
Толпа совершенно одинаковых монстров дисциплинированно сидела рядочком и синхронно хлопала жуткими желтыми глазищами.

Черт, растерянно разглядывала я молчавших, как отъявленные партизаны, дракошек. И почему мне такое даже в голову не пришло? Ну разумеется, дракоша быстро сообразил, что тем, кто пошел со мной, достанется более интересное занятие, чем просто изображать окно. Да и в последние дни, проведенные нами на фазенде, ему явно понравилось каждое утро совершать прогулки вокруг поместья. И что же теперь с ними делать?
Хотя чего я мучаюсь? Ведь мобильная охрана определенно намного эффективнее сидящей на балконе засады, да и сделать их незаметными тоже не так уж трудно. Значит, пора принимать решение, а то желтые глазки хлопают все тревожнее.
– Дракоша-А, – сказала я официально, – ты где?
– Дракоша-А тут, – сказал самый крайний в ряду и виновато уставился на меня.
– Иди ко мне и стой рядом, у тебя будет особое задание. А вы все, раз решили отпочковаться, получаете по дополнительной букве. Запоминайте, потом проверю. – Я пошла вдоль ряда, тыкая в каждого пальцем и внятно произнося: – Д, Е, Ж, З, И…
Всего их оказалось пятнадцать, и последнему досталась буква «О».
– Идите в сад, займите укромные места вдоль стен, у калитки, под балконом… – Я повторила указания, данные дракоше-Г, и повернулась к дракоше-А. – А ты, как первый, назначаешься моим адъютантом. Будешь везде ходить за мной и выполнять мои поручения.
– Дракоша понял, – кивнул он, а мне уже пришла в голову мысль, как их различать.
Недолго думая, я открыла окно в столицу и нашла лавку с красками, кистями и прочим малярным инвентарем. Дав себе честное слово, что не забуду попросить Найка расплатиться, выбрала тонкую кисть и белую масляную краску, рассудив, что ее и в сумерках легче разглядеть, и увела облюбованное уверенным жестом опытного воришки.
– Вы похожие, а мне нужно вас различать, – пояснила первому, – поэтому я напишу буквы. Вы можете менять вид, становиться круглыми, колючими или длинными, как змеи, – неважно. Буква всегда должна быть на виду, кроме случаев, когда нужно замаскироваться. И постарайся защитить ее стеклом, чтобы она не стерлась и не сменила цвет, тебе такое под силу. Сделай пузико гладким!
Он сделал. Я погладила его за исполнительность и нарисовала на пузике букву «А». Полюбовалась, села на плетеный стул и велела присылать мне по одному остальных дракошек.

– Ну и что ты решила? – не выдержав, пришла на балкон Хенна, когда я выводила на очередном монстре букву «К».
– А что я могу решить? – подняла я изумленные глаза. – Дракоша сам захотел разделиться, а я считаю, так даже лучше. У меня теперь не будет болеть голова, как переводить его через дверь и как одним монстром защитить все комнаты. А думают они одинаково, у них же одно сознание на всех. Вот и к тебе одного приставлю, чтобы Осийде больше нервы не трепала. Беги, зови дракошу-Л.
Это я уже скомандовала помеченному питомцу. Или лучше назвать их своими воинами? Потом придумаю.
– Таресса… – Хенна села на плетеный диванчик и задумалась. – Я понимаю, что тебя очень напугало похищение Дэса, да и Инфир все время нагоняет страху, но не всегда же ты будешь жить в такой обстановке. Вот поправится Дэс, вернемся на Риайн, и куда ты тогда денешь монстров? Они ведь могут поглощать магию и еще расти, а если будут и делиться…
– Не переживай, я о них позабочусь, – рисуя на дракошике букву «Л», ответила я. Когда я занимаюсь такой работой, мозг сам находит ответы на различные задачки. – И они будут довольны, и мне будет удобно. Лучше подумай, как нам быть с колдунами? Как историк я могу тебе сказать одно: никогда еще жадность не отступала ни перед какими трудностями. И, если я представляю интерес для колдунов, они найдут способ меня заполучить. Вспомни, как рвались когда-то на Риайн толпы за выдуманными сокровищами. Сколько людей бросили дом, семью, детей, чтобы попасть на остров и сразиться с магами за горсть камней?
Хенна смотрела на меня, как на параноика и тихо вздыхала, а я все четче понимала, что у меня пока есть только один выход – примирить Дэса с отцом, а Вандерса с ковеном. Четверо сильных колдунов – это весомая поддержка, да и им пора вылезать из своего непроходимо серого отношения к магам и колдунам. Боюсь, что там, где есть белое и черное, отсидеться серенькими им не удастся.

Шум в тамбуре и рычание свекра раздались в тот самый момент, когда Диша накрывала на балконе стол к ужину. Я в сердцах помянула колдуна недобрым словом, – ну что ему стоило хотя бы сегодня оставить нас в покое?
Романтического ужина, каким он виделся мне, все равно уже не получалось. Едва я, разобравшись с дракошами, выдала им указания на все случаи жизни и провела небольшую тренировку, немного изменившую мнение наставницы насчет умственных способностей моих питомцев, к нам в гости явился Терезис.
И именно он сидел сейчас в спальне у учителя, таково было желание Дэса. Проснувшись, муж, как было условлено, позвонил два раза, что означало, что ему нужен Тер. Они возились там уже полчаса, заставляя меня нервничать от подозрений, что Тер не столько помогает учителю умыться, сколько доносит до него свое мнение о колдунах.
И как мне действовать в обстановке, когда все вокруг слишком умные и у всех есть свои мнения, а самое главное – старинные обиды и пристрастия?
Вот эти соображения и заставили меня рвануть не навстречу свекру в тамбур, а в комнату к мужу, отбросив все правила приличия этих миров.
– Тук-тук, я иду! – весело сказала я, сделав условный знак дракоше-Б, задрапированному покрывалом и изображавшему кресло, и влетела в дверь.
Они и в самом деле сидели рядом на кровати и тихо переговаривались. Муж уже был полностью одет, а лицо Тера выглядело чрезвычайно озабоченным. Правда, напарник быстро состроил возмущенную мину и попытался вяло сострить что-то насчет нетерпеливых супруг, но я коротко бросила:
– Исчезни! – И он все правильно понял.
– Сурово ты с ним расправляешься, – беззлобно усмехнулся Дэс, разглядывая мой наряд, но мне сейчас было не до шуток.
– В тот день, когда тебя украли, – сказала я очень серьезно, – он сбежал в столицу. Я сама его отвела. А потом, когда все вспоминала, поняла: если бы он, как всегда, обедал в тот день с нами, ходящему не удалось бы с тобой справиться. Но я уже простила Тера. Он тогда запутался в отношениях с Синой и сделал так не по глупости или подлости, хотя от этого мне было не легче.
– Таресса, – Дэс взял меня за руку. – Он мне сейчас это рассказал.
– Я рада. И сейчас ты поймешь почему. Когда я лежала на диване, скрученная подчинением, а ты боролся с колдуном на крыльце, тебе помог только мой дракоша. Он вцепился в тебя, пытаясь удержать, и даже покинул ради этого свое окно, закрыв тебя в себя как в саркофаг.
– А как я дышал?
– Он сказал, что сделал маленькие дырочки, он умеет. А ты закрыл на себе все щиты, как кокон, и впал в то состояние, из которого вышел только сегодня. Но в тот момент я ничего этого еще не знала. Когда смогла встать и дойти до двери, в окне была дыра, а к крыльцу бежали маги и делали вот так… – Я подняла сложенные щепотью пальцы и направила на мужа.
– Гархи! – инстинктивно отшатнулся он и только потом сообразил, что я не маг. – Так вот почему ты ушла…
– Тер и это уже рассказал? – усмехнулась я печально. – Вот видишь, я в нем не ошиблась. Я ушла в наш дом на северо-западе этого мира, там у меня пряталась Сина. Когда Тер сбежал, она просто залила слезами весь дом. Я хотела, чтобы она немного там пожила и успокоилась. И вот когда я сидела и рыдала на фазенде, не зная, что мне делать и чем тебе помочь, пришел Вандерс.
– Это была ваша первая встреча?
– Нет, вторая. Первый раз он пришел утром, когда я привела Сину. Тиша потом сказал, что он жил в его домике больше недели – караулил, когда придет кто-то из нас, хотел предупредить.
– А мне ты это рассказала? – Дэс спросил очень спокойно, но я-то давно знала, что он скрывает за таким кажущимся безразличием.
– Нет, не успела. Хотела сначала накормить, ты утром не поел… А еще был сердит за то, что я уходила в этот мир одна. А потом…
Тогда, на фазенде, сидя рядом с ним долгими часами, я твердо решила, что больше никогда ничего не буду скрывать, даже самую мелочь. Никогда не знаешь, какая песчинка станет именно той, что сорвет в пропасть смертельную лавину.
– Ты уже говорила, что было потом, – кивнул он и нежно притянул меня к себе, но я осторожно отстранилась.
– Подожди, я хочу досказать все сейчас. – Голос свекра рокотал уже в гостиной. – Тогда я поверила ему, и не жалею. Все его сыновья сильные колдуны, и они пошли с нами без единого вопроса. Вандерс хорошо знает Саргаш, и ловушки они видели, но им удалось их обойти и проникнуть во двор. Я понимаю, могло бы возникнуть подозрение, что это их совместная с темными ловушка для меня. Я и сама бы так подумала, если бы не дракоша. Они про него не знали и не сразу поверили, что ты еще жив. А потом помогли тебя вытащить и следили, чтоб я не ушла спасать своего монстра. Хотя к тому времени он поглотил столько металла, амулетов, жезлов и магии, что стал больше кареты. Но я их обманула, не могла оставить его темным и ушла на свой остров, а оттуда вытащила дракошу.
– Таресса… – Он все-таки прижал меня к себе и нежно целовал мои пальцы. – Тебе столько пришлось перенести!
– Я не жалуюсь, просто хочу сказать последнее. Когда ты уже лежал на фазенде, я открыла окно в ковен, хотела взять продуктов. Диша сидела у стола и ничего не готовила. Викторис решил, что я принесла не тебя, а колдуна под иллюзией, и запретил давать мне продукты, а на шкафы повесил ловушки. Терезис с Зигерсом вместе проверяли. И тогда я забрала Дишу и Хенну, она тоже была против таких мер.
– Тесса, – бережно приподнял мое лицо Дэсгард и заглянул в глаза, – я давно знаю Викториса, он всегда был слишком осторожен и мнителен. Но ты ведь не просто так мне все это рассказала именно сейчас? Ты о чем-то хочешь меня предупредить?
– Скорее попросить. Не поступай, как Викторис, ведь ошибиться так легко. Я точно знаю, у тебя хватит ума и чуткости понять, что правда, а что обман. Я тебя очень прошу, – посмотрела я умоляюще в его глаза, стараясь не отвлекаться на крики и грохот, доносившиеся из соседней комнаты. – А теперь идем в гостиную, пока он там чего-нибудь не разнес.
– Хорошо, – поднимаясь с постели, серьезно кивнул Дэс, – это я тебе могу пообещать. А ты познакомишь меня с новым дракошей?
– Не беспокойся, вот как раз это тебе гарантировано, – вздохнула я, пытаясь придумать, что бы такое сказать свекру, чтобы он не испортил мне всю дипломатию.

Глава 15
Жизнь по звону колокола

В гостиную я вошла, с полузабытым удовольствием ощущая на талии окрепшую руку мужа, а за плечом его теплое дыхание. И с первого же взгляда поняла – ситуация несколько отличается от той, что виделась мне в воображении.
Свекор уже не шумел. Он сидел на диване напротив Хенны и с мрачным сарказмом наблюдал за Терезисом, пытавшимся прорваться к лестнице на первый этаж. Впрочем, за этим все наблюдали – и Хенна, и стоявшая возле выхода на балкон кухарка.
– Таресса! – укоризненно воззвал Тер, обнаружив наше появление, и на меня тут же уставились несколько пар заинтересованных глаз. – Почему он меня не слушает?
– А почему он тебя должен слушать? – расставаться с обнимавшей меня рукой не хотелось совершенно, поэтому я направилась к дивану и села так, чтобы оказаться между отцом и сыном.
– Ты же ему приказала! – оскорбленно воззвал напарник.
– Д-А, – позвала я, – кто у нас прикреплен к Теру?
– Д-В, – коротко ответила массивная напольная ваза, полускрытая шикарным букетом, и метко бросила мне цветочек.
– Спасибо, – кивнула я, понюхала цветок и вручила мужу: – Это тебе. Д-В, можешь повторить приказ насчет Терезиса?
– Всюду следовать за напарником, защищать от нападений, не давать увести в другое место и не пускать эту скотину на первый этаж, – четко отрапортовал порыкивающим баском дракоша, стоящий у двери на лестницу.
Он находился в своей самой безопасной, гладкой, как стекло, ипостаси, и белоснежная буква «В» ярко выделялась на его пузике.
– Все правильно, – довольно кивнула я. – Продолжай выполнять.
– Очень интересно! – весело хмыкнул за моим плечом муж и тихонько спросил: – А ко мне тоже такой приставлен?
– Д-А, вопрос понял? – спросила я и укоризненно оглянулась через плечо на любимого – ну неужели он мог сомневаться?
– К самому нужному Дэсу прикреплен Д-Б, – коротко ответила ваза и бросила еще один цветочек.
Дэс коротко фыркнул и не смог сдержать довольной усмешки, немедленно получая второй цветок в обмен на нежный поцелуй.
– Хочешь знать инструкции Д-Б? – поинтересовавшись у мужа, оглянулась я на кресло. – Чего молчим?
– Охранять Дэса, всюду за ним следовать, объявлять тревогу при нападении и не давать увести. – Из-под покрывала высунулась дракошина голова, приняла самый воинственный колючий вид и четко хлопнула желтыми глазами. – В его спальню никого не впускать, за исключением Тера, Хенны и Диши.
– А тебя? – ехидно смотрел на меня колдун.
– Таресса исключение из всех правил, – важно сообщил Д-А и бросил мне еще цветок.
– Вот! – победно глянула я на свекра, передавая цветок Дэсу. – Ясно?
– Значит, Зигерса они сюда не впустят? – помрачнел он.
– Ну… Если он пообещает извиниться за хамское поведение, то пустят.
– Прикажи пустить. Он больше так не будет, – свирепо сверкнул глазами колдун. – И приведи Райвора с Силмором… пожалуйста.
– Хорошо, – понимая, что он не стал бы просить, если бы парни не ожидали этого перехода, кротко согласилась я и скомандовала дракоше: – Зигерса пропустить.
– Там и Осийде, – еще мрачнее буркнул свекор, и я вопросительно взглянула на сидевшую напротив Хенну.
– Я против, – резко сказала магесса, – а ты – как хочешь.
– Я тоже против, – независимо сообщила с балкона кухарка. – Испортит вам весь ужин.
– Я тоже против, – неожиданно присоединился к ним обиженно сопевший Терезис и плюхнулся в кресло. – Даже меня она достала.
– Извини, Кефир, – кротко глянула я на свекра, – но большинство голосов против.
– А ты?
– Я воздержалась.
– Что за странное выражение? – удивился он, недовольно оглядывая собравшихся.
– У нас так говорят, когда делают выбор и не могут определиться, за белых они или за черных, – в последний момент вспомнила я про свои второстепенные задачи.
– Ты же обещала потерпеть ее, – мрачно упрекнул он, – а сама…
– Возможно, у тебя другие сведения, чем у остальных, – вспылила я, немедленно заводясь в ответ на несправедливый упрек старого интригана. – Но мне лучше знать, что, кроме той просьбы ее не наказывать, в присутствии Осийде не сказано больше ни слова.
– Но ты напугала ее своим монстром!
– А она сказала тебе, что в тот момент сидела на изгороди и собиралась влезть на мой балкон? – перебила я.
– Нет, но я выясню. А потом ты ее вышвырнула из гостиной, когда она пришла с визитом.
– Не вышвырнула, – вспомнив все обстоятельства этого происшествия, сообщила я строго, – а спасла от неминуемых травм. И другого способа избежать кровопролития в тот момент у меня не нашлось. Хенна уже держала в воздухе клубок иголок, а тетки с дротиками в волосах готовились применить весь свой арсенал. Но опять же, я не сказала ей ни слова. А вот она кричала… Хенна, ты не помнишь, что именно?
– Не хватало еще, чтоб я повторяла такие слова в присутствии всех, – надменно хмыкнула магесса. – Да их не каждый матрос решится произнести. А Таресса права, говоря, что спасла ее – резерв у меня уже восстановился, а металл не может принести мне никакого вреда. Даже если на нем висят проклятия.
– Извини, Таресса, – подал голос застывший в дверном проеме хмурый Зигерс, – больше я не подойду ближе чем на три шага.
– Не забудь! – холодно бросила я и тут же почувствовала, как рука мужа крепче обняла меня. – Так куда открывать дверь за Райвором?
– В ту комнату, на втором этаже, – угрюмо сообщил колдун и встал. – Пойду отправлю ее…
Наверное, он ждал, что хотя бы Зигерс заступится за младшую жену своего отца, но никто не проронил ни слова, пока свекор пересекал комнату.
Райвор и Силмор действительно ждали, и не с пустыми руками – рядом стояло несколько корзин с провизией. Едва заметив открывшуюся сферу, парни приветливо замахали мне и, проворно подхватив корзины, влетели в дверь.
– Привет, Таресса! А где отец? Нужно вызвать слуг, тут мясо и рыба.
– Сначала Дишу, – решила я, но она была уже тут как тут.
– Эргесса Хенна, будете проверять?
– А зачем? – оскорбился Райвор. – Мы же не врагам несли.
– Это ее Осийде запугала, – печально вздохнула я, исподтишка наблюдая за Силмором.
– А ее тут нет? – оглянулся младшенький опасливо и наткнулся на ехидный взгляд Зигерса. – А ты чего веселишься?
– Ее сюда не пускают, – насмешливо сообщил тот, – скажи спасибо Тарессе.
– Что, уже допекла? – похоже, младший не питал никаких иллюзий насчет матери. – Но не думаю, что ее можно не пустить.
– Ты просто не в курсе, – продолжал издеваться средний.
– Что? – с надеждой оглянулся на меня Райвор. – Ее точно не будет?
– Точнее некуда, – вздохнула я, – все высказались против. Диша, возьми столько мяса, сколько нужно, остальное отправим на кухню замка.
– Я все возьму, – неуступчиво подперла руками бока кухарка. – Тут вон какая орава налетела, и всех кормить прикажете, а в подвале холодный ларь пуст.
– Забирай, – пожал плечами Райвор, – мы еще принесем, если нужно.
– Тогда я помогу отнести корзины на кухню, – засуетился Силмор, но Диша гордо свила руки на груди и скомандовала:
– Сами справимся! Д-К! Отнеси мясо в чуланчик!
Очередной монстр змеей скользнул с балкона, поднялся на крепкие ножки, оброс веером цепких лап. Собрал корзины и, поставив их себе на спину, отправился не к лестнице, а на балкон. Дэс не выдержал, торопливо поднялся с дивана и потянул меня за собой. Впрочем, я и не думала сопротивляться, мне самой интересно было посмотреть, насколько сообразительны мои питомцы.
Добравшись до балкона, мы быстро убедились, что эта задача оказалась для монстра не из раздела особо сложных. Дракоша решил ее легко, просто переносил корзину за перила и позволял лапе стать пластичной. Корзина устремлялась вниз, к широким ступеням крыльца, но в последний момент вытянувшаяся лапа прикрепленного к кухне монстра обретала жесткость и прочность стали, а затем плавно ставила груз на место. Правда, ручка одной корзины не выдержала последнего рывка, но это уже претензии к корзинщикам.
– Может, мне хоть посуду принести? – уныло поинтересовался Силмор, и Диша внезапно ему разрешила.
– А что, на первый этаж только мне нельзя ходить? – тихо проворчал стоящий рядом с учителем Тер, наблюдая, как колдун, не тратя времени на лестницу и без помощи какой-либо магии, легко перемахнул через перила и соскользнул вниз по столбу.
– Догадливый, – мстительно похвалила я напарника – нечего бедных девушек до истерики доводить! – и вежливо пригласила присутствующих к столу.
Первое и второе гости смели молча, я только успела в тарелку Дэса подложить добавки, как жаркое закончилось. Однако обиженным или голодным не ушел никто. Силмор, неожиданно ставший рьяным помощником Диши, сначала притащил из кухни мясные и рыбные пироги, а потом и огромный торт.
– Надо было мне ее увести пять лет назад, – тихонько вздохнул Вандерс, украдкой расстегивая пояс, – такие пироги печет.
– Правильно сделал, что не увел, – не согласилась я.
– Почему? – не понял он прикола. – Думаешь, они бы ссорились с Осийде?
– Да ничего я не думаю про твою Осийде, о ней давно пора психологу беспокоиться, а я о себе забочусь. Ну где мне удалось бы тогда с Дишей познакомиться, чтобы забрать ее к себе? А у меня муж тоже такие пироги любит.
– Кто такой психолог? – мрачно фыркнул колдун, сочтя мои слова за оскорбление.
– Это такой лекарь, – подкладывая Дэсу кусочек торта, отозвалась я, – помогает женщинам исправить характер. Жаль, что тебе еще почти год терпеть придется, но осенью обязательно притащу на недельку самого лучшего.
– А почему осенью? – вдруг прищурился Вандерс и глянул на магов своим особенным, острым, как шило, взглядом. – Она разве не знает про весенний проход?
– Что?! – Маленькая, пропитанная медом вишенка вдруг стала во рту крупной и шершавой, как сушеный абрикос, и мне пришлось осторожно вернуть ее на ложечку. Потом я поставила тарелочку на стол и медленно обернулась к Дэсгарду.
– В чем дело? – смотрел он на меня встревоженно и участливо. – Таресса! Что случилось?
Потом перевел взгляд на Хенну, и его пронзительный взгляд стал настолько похож на взгляд колдуна, что Силмор, сидевший за столом рядом с эргессой, даже чуть поежился.
– Дэс, ты не помнишь… – хмуро сообщила моя наставница, виновато пряча глаза. – Совет решил не говорить ей заранее, подождать, пока она привыкнет, побольше узнает. Тесса последние дни усиленно училась, сама настояла, чтобы с ней каждый день занимался кто-нибудь из магов. Ты сам вел некоторые уроки.
– Я согласился с тем, что ей не нужно говорить про весенний проход? – знакомым ровным голосом поинтересовался мой муж, и так остро вспыхнувшая горькая обида на подлых магов начала странным образом постепенно таять.
И в самом деле, что я дергаюсь? Наверное, даже лучше, что я ничего не знала, иначе считала бы дни, строила планы, может, даже копила обиды…
– Нет, – твердо ответил Терезис, – вы, трое, не согласились. Ты, Хенна и Бали – меня не стали спрашивать. Но совет собирался в полном составе, и остальные были за то, чтобы сказать позже, когда закончится подготовка.
– А почему не спросили тебя, как напарника? – устало откинулся на спинку диванчика Дэсгард.
– К этому времени ты сам был ей больше напарником, чем я, – хмуро рассматривая горящие над горизонтом багровым закатным заревом прослойки облаков, тихо пояснил Тер.
– Таресса, прости, я не помню, почему я не доказал им, что это решение неправильно, но я не мог его нарушить, – твердо заявил муж и попытался убрать свою руку, но я вовсе не собиралась позволять старым ошибкам испортить мне жизнь… и отношения.
Этот Дэс, забывший вместе со всем прочим все досадные мелкие недомолвки и старые обиды, нравился мне еще больше прежнего, хотя раньше мне казалось, что больше невозможно. Но теперь приходило на память старинное бабушкино колечко, которое я с детства видела лежащим в шкатулке и привыкла и к его старым царапинкам, и к отломанному зубчику каста. А в день совершеннолетия отец сказал, что дарит его мне, и попросил надеть. Ничего не подозревая, я спокойно полезла в шкатулку и обнаружила там сверкающее отполированным бриллиантом прекрасное кольцо. Оказалось, отец заранее отнес его починить. Все мои подружки просто рты открыли от восхищения.
Вот и Дэс вдруг оказался еще лучше, когда растаяла незримая куча взаимных обид, и он перестал мучиться старым раскаянием.
– Забудь, любимый, – улыбнулась я ему своей самой нежной улыбкой, – до весны еще много времени и мы успеем все обговорить. Ты был прав, Викторис действительно старый перестраховщик. Думаю, эта идея тоже была его.
А еще я внезапно вспомнила, как сбежала от Вика, считавшего, что он действует правильно и предусмотрительно, и завязала себе узелочек на память – проверить, не в тот ли момент нанесла по самолюбию мага такой удар, что он никак не может мне простить его до сих пор?!
– Ты чудо, я хочу подарить тебе эти цветы, – едва слышно шепнул муж мне на ухо, и в сердце сразу расцвело в сотню раз больше цветочков, чем вложила в мои пальцы его рука.
Наконец-то сообразил… Я специально целый план разработала, приказала Д-А бросать мне по цветочку за каждый вопрос, когда представила, как едва стоящий на ногах муж топает в сад рвать мне букет. А он бы точно отправился, Дэс всегда отличался упорством в выполнении своих планов.
Над расположенным поблизости городом поплыл тягучий перезвон колоколов, и все мы встревоженно уставились на колдунов – это что у них там, война или пожар?
– В ханстве Ошергет колокола звонят дважды в день, – когда солнце поднимается и когда закатывается, – пояснил Вандерс. – После этого все женщины обязаны удалиться в свои покои. Ночь – время мужчин.
– И не мечтай, – сразу сообразила я, на что он намекает. – Вы первые нарушили закон, явились в женские покои среди дня. И вообще, мы не подчиняемся вашим правилам, а если станешь настаивать, можем уйти.
– Вот почему ты не дослушаешь, а сразу споришь? – укоризненно произнес свекор. – Я хотел сказать, что вам, как гостям, можно вечерами гулять по большому саду. Днем там гуляют женщины.
– Не ходите, магесса, – вставила свои пять копеек Диша, – у нее вон какие охранницы – как залягут под кустом… Им же ее ослушаться нельзя.
– Я сегодня еще не в силах гулять по саду. – Первый раз Дэс хоть и не напрямую, но обратился к отцу, и я сразу сдалась.
– А ты еще не догадался, почему Д-Б принял такую форму? – кротко спросила я и сделала притаившемуся неподалеку дракошику знак.
Д-Б немедленно очутился рядом, высунул из-под покрывала заинтересованную морду и с надеждой спросил:
– Дэс хочет гулять?

Глава 16
Прогулки по ханскому саду

Большой сад располагался прямо за незаметной калиткой, открывающейся из нашего садика, и я тихонько хихикала, представляя, как после звона колоколов через всякие такие калиточки мужчины просачиваются на женские половины.
– А кстати, Кефир, – решила я выяснить все стороны этого вопроса, – где гуляют днем мужчины?
– С другой стороны, где общий двор, конюшня и площадки для тренировок, есть еще один малый сад – мужской. Женщины там не появляются никогда, – неохотно пояснил свекор. – А зачем тебе?
– Мне все интересно… – Я вдруг заметила, что он делает какие-то странные знаки, пользуясь тем, что дракоша, везший Дэса, вдруг свернул к клумбе. – Что?
– Ты ему рассказала? Ну… то, о чем я тебе говорил, – тихо прошипел свекор.
– А не слишком ли ты гонишь лошадей, любезный папочка? Он, между прочим, только с постели встал, и сразу такими вещами грузить! Но я попросила, чтобы он разобрался, – так же тихо ответила я, но, пожалев помрачневшего колдуна, решила подсластить пилюлю: – Ну не все же в один день? Ты, кстати, тоже начинай потихоньку разбираться, какого ты цвета. Хватит жить серым зайчиком.
– Да что ты понимаешь, девчонка! – оскорбленно взревел свекор. – Твои белые вон тебе уже кучу гадостей сделали, а ты их защищаешь!
– Да дело не в том, что они сделали лично мне, потому что я для них, как ни прискорбно, пока только спасенная ходящая, – сразу завелась я, – а в том, на что они способны! Я видела, как темные убивали женщин и детей, своими глазами, а белые встали на защиту. И ты, между прочим, сам это видел. Вот и выбирай, на чьей бы ты был в тот момент стороне, если бы оказался там.
– Я бы там не оказался, потому что очень хорошо знаю, на что они способны.
– Тогда ты не имеешь никакого права осуждать Вика, он бы тоже там не оказался. А я, даже если знала заранее, все равно бы пошла. И Дэс бы пошел. И многие пошли – и Хенна, и Тер.
– О чем вы так жарко спорите? – с ехидцей поинтересовался голос мужа, и я едва не прикусила себе язык – вот почему я не приняла во внимание скорость передвижения монстров?
– Ты помнишь, как мы спасали белых дев? – ответила вопросом на вопрос, разворачиваясь к Дэсу, и обнаружила перед лицом букет золотистых лилий.
– Ой… это мне?
– Только тебе. – Его лицо осветилось нежностью, но сразу стало печальным. – Нет, про белых дев я не помню, но могу тебя обрадовать. После того как мне расскажут о каком-то событии, в голове вдруг словно вспыхивает свет, и я начинаю его вспоминать. Знаешь, я вспомнил пельмени. Они такие кругленькие и с мясом, очень вкусные. А еще я вспомнил, как ты деревянной дубинкой раскатывала тесто и у тебя на носу была мука…
– Дэс! – Я едва не прыгала от счастья. – Так это же здорово! Знаешь, нужно обрадовать Найка – они думают, что ты сильно болеешь. Зигерс разыграл целый спектакль, чтобы всех успокоить. Показать тебя спящего мы им не могли.
– Мне кажется, это ты не сама додумалась до такого обмана, – укоризненно посмотрел на колдуна Дэс. – А беседки тут нет?
– Почти пришли, – буркнул Вандерс, и вдруг где-то впереди раздался звон бьющейся посуды и разъяренный женский крик.
Я узнала бы его теперь среди тысячи женских голосов, поэтому сразу коротко рявкнула условную команду:
– Фас!
В следующий миг монстры замелькали с невероятной скоростью, безмерно радуя меня правильно принятым решением. Когда дракоша был один, так шустро он не бегал. Один из них растянулся полупрозрачным экраном, защищая меня и Дэса, два других приволокли в нашу компанию Хенну и возмущенного таким обращением Терезиса, рвавшегося в бой, а еще один умчался вперед, туда, где бушевала гроза по имени Осийде.
Он даже обогнал ринувшегося на звук погрома Вандерса, но не обогнал его заклинания. И вскоре мимо нас по дорожке прошла совершенно спокойная и покорная младшая свекровь, которая несла блюдо с осколками.
– На месяц подчинение бросил! – сообщил счастливый Силмор, пришедший сказать, что все в порядке. – Завтра весь дворец праздновать будет, как узнает.
– Бедный Вандерс, – пожалела вдруг колдуна Хенна. – А сколько у тебя еще братьев?
– Брат один, ему всего шесть лет, – отмахнулся парень, – еще сестра есть, на три года меня моложе. Красивая. Но отец ей не разрешает даже днем тут гулять, только вечером, и сам сопровождает.
– Она ходящая? – Светлой искрой вспыхнула догадка, родившаяся из едва заметных намеков.
– Откуда ты… – Силмор даже забыл от потрясения, что он жутко темный колдун, и вытаращил глаза, совсем как обычный человек, каких они между собой высокомерно зовут бездарями.
– Логика, брат Петруччио, – вздохнула я. – Вот теперь понятно, кто водил колдуна, когда меня не было рядом.
А ведь вначале я решила, что ходящая Осийде. Но, только рассмотрев ее получше, начала понимать, что с таким непоседливым характером она давно бы уже сама влезла в какую-нибудь гадость, а не делала пакости другим.
– Тогда понятно, почему он тут живет, – подтвердил мой вывод Дэс. – В ханстве девушки не только не могут выйти замуж без разрешения отца, но даже смотреть на мужчин не имеют права.
– А сколько тебе лет? – Сам собой напросился вопрос, но Силмор уже успел пожалеть, что разговорился, и едко фыркнул в ответ, что он достаточно взрослый мужчина, чтоб выбирать, где гулять по вечерам.
Я оглянулась на громаду дворца, сиявшего в наступающей ночи сотней больших и малых окон, и сразу сообразила, что не имею ни малейшего желания отпускать мужа гулять по этому саду вечерами. И хотя не слишком хорошо еще разобралась в местных обычаях, но некоторые инструкции для дракошей изменю, причем немедленно.

В беседке, которую так яростно громила жена придворного звездочета, был уже идеальный порядок, наведенный явно не без помощи магии. Две шустрые и безмолвные служанки торопливо закончили расставлять на столе новые бокалы, графины, сладости, и исчезли в аллеях сада легкими тенями. Все вроде прекрасно, вот только входить в беседку почему-то совсем не хотелось, и чувствовала это не только я.
– Несчастная женщина, – тихо пробормотала Хенна. – Я уже ничего ни есть, ни пить не хочу. Просто погуляю немного и пойду отдыхать.
– Все, чем я могу помочь, это достать ей психолога немного пораньше, уже весной, – фыркнула я, припоминая выходки еще очень моложавой женщины, и заботливо добавила: – Кстати, твой Д-Е тоже может стать креслом, а если устала – нет необходимости гулять пешком.
И почему я совершенно не удивилась, когда наставница немедленно пожелала это испробовать? Наверное, потому, что уже подозревала во всех магах и колдунах неутомимых исследователей. А магесса подозвала своего дракошу, отдала ему указание и осторожно устроилась в удобно прильнувшем к спине кресле. И озадаченно задумалась, когда он даже не тронулся с места.
– Просто говори ему, куда тебе нужно и зачем, – посоветовал Дэс и посмотрел на меня. – Может, ты тоже так сделаешь?
Конечно, любимый, и даже больше! – загадочно хмыкнула я и пояснила Д-А свои желания. Он немедленно трансформировался в кресло, только одна верхняя лапа, вместо того чтобы стать подлокотником, переплелась с лапой Д-Б и они образовали милый диванчик на два места.
Устроившись рядом с мужем и немедленно попав в кольцо родных рук, я с изумлением обнаружила, что Терезис внезапно примирился с наличием неотступно следовавшего за ним монстра и тоже едет в кресле на устойчивых, похожих на крокодильи, лапах, помахивающем глазастой головой и шипастым хвостом. Почему-то, когда этого не требовала конспирация, все дракошики обожали обзавестись и головой, и хвостом, и особенно глазами, находя в этом какое-то особое удовольствие.
Похоже, правильно говорят, что в каждом человеке живет ребенок, – думала я, едва удерживаясь, чтоб не рассмеяться при взгляде на таких крутых и злобных колдунов, с плохо скрытой завистью посматривающих на едущих на монстрах магов.
И ведь не собиралась я ни баловать их, ни делать сюрпризов, но у меня сегодня праздник, а в такие дни мне всегда хочется, чтобы не было вокруг недовольных и обиженных. К тому же Дэсу неплохо бы с ними подружиться, и этот важный довод перевесил все мои сомнения.
– Д-А, ты можешь позвать еще четырех дракошей прямо отсюда, – тихо спросила я, – или тебе нужно за ними сходить?
– Дракоша может, – скромно сказал он, – но Таресса запретила громко кричать.
– Спасибо, запрет не отменяется. Д-Б, сделай сиденье пошире, пока дракоша сбегает за подмогой.
– Мы бы и так устроились, – шепнул с надеждой Дэс, но я погрозила ему пальцем.
– Не искушай! Лучше расскажи пока про весенний проход моего мира. Мне непонятно, почему вы не вызывали из него никого весной?
– А ты еще не догадалась? – В свете садовых светильников его глаза темнели загадочно и притягательно, а в голосе слышалась нежность с едва заметным оттенком вины. – Весной он проходит очень быстро и намного дальше от нас, всего день мы можем наблюдать за твоим миром через шары. В те дни ближе всех к нам находится мир трав. А ходящие – те, что были раньше, могли только уйти, но вернуться уже не успевали. Вот потому, наверное, маги и не хотели тебя тревожить, хотя ты намного сильнее. Ваш мир слишком беден магической энергией, можно сказать, пуст, как сосуд, в котором на дне остались жалкие капли. И без накопителя туда опасно ходить даже тебе.
– Мне хватит и дня. Я только проведаю папу, скажу ему, что жива, и сразу же вернусь. Честное слово, Дэс! – Я увидела в его глазах печаль и теснее прильнула к мужу. – Даже не сомневайся, ты для меня самое дорогое.
– Ты для меня тоже, – горячо шепнул он. – Это как сказка… Я хорошо помню, как оставил тебя во дворце и уходил с разбитым сердцем. Вся душа, все мое существо рвалось назад – схватить, обнять, объявить достоянием ковена. Но долг цепью держал за горло. И понимание, что тогда ты можешь не раскрыть свой дар. Прости, рассказывать об этом очень больно…
– Дэс… – Я забыла про все – и про колдунов, и про магов, и про дракошиков.
Но последние не забыли про меня.
– Таресса, я привел Д-О, Д-Н, Д-Л и Д-М.
– Приставь их на этот вечер к Инфиру, Райвору, Зигерсу и Силмору. Они тоже хотят немного покататься, – приказала я, и дракоши помчались исполнять приказ.
– Тесса, – потрясенно шепнул муж, не размыкая тесных объятий, – я не понимаю, откуда ты их берешь?
– А это дракоша разделился. Вернее, сначала он вырос, когда ходящий выбросил вас во двор верховного колдуна. Каратели и колдуны попытались его разбить, и у него был один выход, чтобы тебя защитить – он поглощал все топоры, пики и мечи, а заодно жезлы и магические заряды. Вот и вымахал. Кстати, я давно хотела спросить… Дракоша, что стало тогда с ходящим?
– Он сломался, – жалобно сообщил Д-Б. – Дракоша на него упал.
– А потом куда он делся? Я помню, ты его держал одной лапой…
– Дракоша держал. Таресса сказала – воров нужно крепко держать. Когда он не смог убежать, дракоша бросил. Нельзя было бросать? – забеспокоился он запоздало.
– Правильно сделал, – постановила я твердо, – сломанные нам ни к чему.
Тут вернулся Д-А, мы снова устроились с прежним комфортом и медленно двинулись по дорожкам сада, наблюдая за колдунами, которые радовались моему сюрпризу, как деревенские дети – цирку шапито.
– Ты ему доверяешь, – полуутвердительно спросил Дэс, когда я заметила, что он снова стал полусонным, и велела дракоше везти нас домой.
– Не совсем, – честно ответила я. – Но тебя он будет защищать как себя, а для меня это главное.
– Вандерс тебе все рассказал? – встрепенулся муж и пристально вгляделся в мое лицо.
– Это было мое условие. Но я не обещала тебе что-то рассказывать или убеждать, решай сам.
Он задумался и ответил лишь тогда, когда дракоши привезли нас в гостиную.
– Ладно, я поговорю с ним завтра утром. Но ты ведь не уйдешь в другую спальню?
Черт! И как мне ему сказать, что уходить совершенно не хочется, но его здоровье…
– Я не забыл про свою болезнь, – надо же, какой понятливый. – Просто не могу с тобой расстаться.
А я могу? А потом не буду ругать себя за слабость?
– Таресса, – Дэс внимательно вгляделся мое лицо и вдруг невесело рассмеялся. – Я тебя проверял, не сердись. Наверное, во мне и вправду сидит частица темного мага – когда все так замечательно, я начинаю искать ловушку.
– Слава богу, – мгновенно разозлилась я, – а то уже волноваться начала, что ты стал слишком хорошим. Опасалась, что перестану считать себя достойной такого идеального мужчины.
Посмотрела в его вмиг потемневшие от возмущения глаза и вдруг поняла, что он и вправду меня проверял – но не тогда, а сейчас, и мстительно добавила:
– Но теперь я и сама никуда не уйду. Просто посажу на страже дракошу. Все, ты идешь в ванную первым.

Глава 17
Нам объявили войну

Это утро началось бы прекрасно, если бы не раздававшиеся где-то вдалеке крики.
«Господи, неужели у Вандерса хватило ума снять подчинение с Осийде?» – первое, что подумалось мне, когда я распахнула от этого шума глаза.
– Не ходи сама, – крепко схватила меня за запястье мужская рука, едва я села и помотала головой, чтобы быстрее проснуться, – я уже одеваюсь.
– А с чего ты взял… – еще вредничая спросонок, начала заводиться я, но тут же, оглянувшись, утонула в глубине любящего взгляда. – Черт… Дэс, не смотри на меня так. А то я и вправду начну бояться.
– Только не меня. А вот со всеми остальными пора быть поосторожнее.
– Все, ты доказал – ты точно сын своего ненормально подозрительного папочки, ведь это он там возмущается, если не слышишь.
– Пусть сначала докажет мне, что он отец! – с преувеличенной угрозой рыкнул муж, и вдруг до него дошло: – А почему он не может войти? Вроде бы вчера монстры его пускали?
– Дракошики. Я им на ночь дала другой приказ, после того как немного изучила местные порядки. – Объясняя это, я тоже лихорадочно одевалась и искала гребень, пытаясь понять, когда это моя коса успела так расплестись.
Хотела даже вслух возмутиться, но бросила взгляд на задумчиво-мечтательное лицо мага и благоразумно промолчала, начиная подозревать, что спокойно спала одна я. Ладно, пока просто скручу волосы и заколю, потом переплету… Теперь плеснуть в лицо холодной водой, и можно идти разбираться с очередной проблемой. Откуда они только берутся?
– Дракоша, впусти уже Кефира, – выходя в гостиную, приказала я, и, увлеченная твердой рукой, оказалась на диване рядом с мужем.
– Там еще Терезис и Райвор, – сообщил дракоша.
– Пусти и их. – Я пока великодушна, но если эти трое не дали поспать из-за простой паранойи, пусть не обижаются.
– С каких это пор твои монстры не пускают меня в собственный дом? – едва оказавшись на пороге, едко проворчал свекор, оглядывая нас подозрительным взглядом.
– И тебе доброе утро, папа. А разве колокол уже звонил? – спокойно осведомилась я, и вошедший следом Райвор тихонько хихикнул.
– Причем тут колокол? – не понял Вандерс, но сразу взял себя в руки. – Не в этом дело. Никуда не открывай свою дверь, темные тебя ищут.
– А как это взаимосвязано? – не поняла я. – Эй, Кефир! Ты чего-то темнишь!
– Я предупреждаю. Потому что некоторые легкомысленные девушки считают себя очень ловкими и непобедимыми воинами и не понимают, что им просто везет. Не потому везет, что они такие любимицы судьбы, а потому что на первый раз застали врага врасплох. Но темные колдуны не простофили бездарные, они на ошибках учатся. И тебя уже просчитали и точно знают, на что можно поймать.
– Неужели они уже и сюда добрались? – чувствуя, как после этих слов руки мужа крепче прижали меня к себе, колко осведомилась я. – Обидно. А мне только начало казаться, что тут просто райское местечко. И последняя фурия уже усмирена…
– Не язви, тебе не идет. – А колдуны, и правда, быстро учатся. Вот и свекор пропустил мимо ушей мою шпильку в сторону Осийде, похоже, дело много серьезнее, чем мне показалось сначала. – Просто пообещай, что несколько дней не будешь никуда заглядывать, пока твой муж не восстановится и не выучит несколько новых заклинаний.
– Ну все, ты меня окончательно заинтриговал. Теперь ни за что не удержусь, обязательно посмотрю, – печально сообщила я и тут же, перестав скоморошничать, потребовала: – Лучше сам коротко и доходчиво объясни – с чего такая паника?
– Мне проще на тебя подчинение бросить, чем спорить, – сделал колдун последнюю попытку запугать, но она закончилась полным провалом.
– Не проще, Кефир! Подчинение ты на меня можешь бросить один раз, а ненавидеть тебя потом буду всю жизнь. И прощения ты за это не дождешься – клянусь, никогда не забуду. Так что рассказывай, что там случилось, и не вздумай говорить, что ты не предусмотрел моей реакции. Я твой интриганский характер уже изучила. Боюсь, ты еще вечером знал новость, на которую пытаешься обратить наше внимание с утра пораньше.
Райвор снова выразил свое одобрение тихим фырканьем, но получил от отца испепеляющий взгляд. Ох и жуликоватая же компания! Вот почему мне постоянно кажется, что он специально на них так рычит при нас? Чтобы показать разницу в обращении? Или наоборот, чтобы вызвать к сыновьям сочувствие? Увы, как ни посмотри, со всех сторон пройдоха.
– У меня чай горячий и блинчики свежие! – объявила, входя в гостиную, Диша и сурово зыркнула на колдунов. – Стол накрыт в столовой. А то некоторые врываются ни свет ни заря, ни поспать, ни поесть гостям не дают.
– А меня в столовую пустят? – Терезис, безучастно наблюдавший за нашей утренней разминкой, сразу показался мне бледноватым и утомленным, а когда заговорил, стало окончательно понятно, что он почти не спал.
И что он в таком случае делал? Определенно не веселился, и значит, он должен быть в курсе происшествия. Однако высказать своих выводов я не успела, Дэс опередил:
– Тер, что-то серьезное?
– Пока не очень, – честно признался напарник. – Но может, и правда сначала чаю выпьем. Я могу и тут.
– Д-В, бери Тера и вези в столовую, – скомандовала я дракоше и вместе с нежелающим отпускать меня мужем отправилась следом, по пути размышляя: когда это они успели полазить по мирам в поисках проблем?
И как ни крути, получалось, что, когда мы весело хохотали в саду над колдунами, устроившими гонки на дракошах, все было еще не так критично. И тогда напрашивается самый простой вывод: у свекра есть ученики или помощники, и они все время следят за другими мирами. А сидят, скорее всего, в одной из башен. Но это я проверю позже, если Кефир сам не решится открыть свой секрет.

Завтракали все так деловито, словно опаздывали на электричку, и я невольно заразилась этой спешкой. И едва наспех допила чашку чая, уставилась на колдуна требовательным взглядом:
– Ну, рассказывай.
– А ты рассказала? – поднял он на меня тяжелый взгляд и сразу поправился: – Я помню, что ты не обещала, но обстановка изменилась, они пытаются нас опередить.
– Нет, но могу рассказать, если Дэс готов выслушать. – Я оглянулась на мужа и с тревогой следила, как знакомо темнеют его глаза и сжимаются губы.
– Ладно, – процедил он наконец, – только коротко и самую суть.
– Хорошо, – в тон ему согласно кивнула я. – Так вот, когда-то у Вандерса была любимая жена. И маленький сын, которому был всего один год. Разумеется, они были хорошо спрятаны, но темные, как известно, большие любители делать друг дружке пакости, и кто-то решил их выкрасть. Кефир почти успел поймать коллег, но спас только сына, его жена погибла. Вот тогда он и спрятал мальчика еще лучше – поселил в мире Альбет со своими верными слугами. Повесив на грудь ребенка амулет, который в случае опасности отбрасывал того на несколько лиг. Но коллеги не дремали и через пять лет снова совершили нападение. Он получил сигнал и примчался. Нашел сына и отвез в крепость. А потом все сжег… Послушай, Вандерс, – не выдержала я молчания, – неужели ты за пять лет не мог найти того, кто напал в первый раз?
– Нашел, – нехотя и глухо буркнул он. – Нашел и наказал, но, как оказалось, только исполнителя. Главного я нашел позже, когда в темном мире победили колдуны. Тогда и ушел – все имели право выбора. А теперь все повторяется. Райвор, покажи обращение, мы записали его с шара.
Ставший вдруг непривычно строгим и деловитым деверь достал из кармана свернутый лист бумаги, но отдал его не мне, а Дэсу.
– Покажи, – потребовала я, разглядев, как помрачнел, прочтя послание, муж, и решительно отобрала лист. – Давай и не сомневайся, иначе обижусь.
Ну что еще можно было ждать от таких негодяев, – рычала я про себя, читая наглое обращение, полное угроз – кого украдут и какие проклятия наложат колдуны, если ковен не выдаст меня. Ничего особого, обычный прием подлых террористов и вымогателей, но это одним махом настроит против меня все мирное население ставшего почти родным мира.

– А ковен уже в курсе? – подняла серьезные глаза от листа Хенна, прочтя наспех записанные строчки.
– Да, заседают с раннего утра. Повелители тоже, – коротко ответил колдун и бросил на Дэса осторожный взгляд.
– Нужно с ними поговорить, – задумчиво сообщил Дэс. – Но не отсюда. Хотя ни за что не поверю, что никто из колдунов не в курсе, где ты живешь.
– В курсе… двое. Но один не станет никому говорить, потому что одна из моих жен его дочь, да он и сам давно подумывает уйти с Саргаша куда-нибудь подальше. А второй мой должник, я его однажды спас, и он постоянно передает мне все новости. Отследить связь двух шаров невозможно. Остальные не знают, но если кто и догадывается, никогда не сунется. Все мои имения стоят на источниках и хорошо защищены.
Вандерс говорил так просто и спокойно, что казался совершенно другим человеком. Где бешеные взгляды, где злобное рычание? Почему он не разговаривает так всегда, или боится, что если его не станут пугаться, не будут и уважать? Или так прочно вошел в имидж, что просто забывает из него выйти?
– Все равно, – строго сказал Дэс, – нам можно разговаривать с ковеном и правителями только из такого места, где никто не пострадает, если появятся темные.
– Кто-то говорил, что лучший список миров – это он сам, – тихонько припомнила я, – нужно только, чтобы был источник.
– Есть такой мир. Он очень удачно сейчас находится недалеко от мира колдунов, – сумрачно сообщил свекор и вздохнул. – Мир великого духа. Я однажды случайно туда попал, когда шел домой с неопытной ходящей. Тогда все обошлось, мы отдохнули и удачно вернулись, а потом я поговорил о нем с Майрижисом. Это мой тесть, он собирает сведения о мирах из разных источников и написал уже три тома. Время от времени и сам ходит по мирам, проверяя, что соответствует истине, а что нет. Так вот, он заявил, что иногда в том мире пропадали колдуны, про других магов у него нет точных сведений.
– Да, я слышал, – кивнул Дэс, – наши тоже избегают туда ходить, впрочем, особо и незачем – населения там нет. Говорят, великий дух всех, кто попал случайно, отправляет оттуда лично, а остальные быстренько убегают сами, чтоб не навлечь его гнев. Еще сейчас можно бы пойти в белый мир, хотя он уже уходит. Думаю, колдуны не станут насылать на него проклятья, а через несколько дней станет вполне доступен мир тысячи морей.
– Вернее, тысячи болот, – помрачнел колдун, – там источники слабые, и на каждом стоит храм, посвященный морскому богу. А еще там идет постоянная война между побережьем и пиратами. Только и смотри, чтоб никто не уронил на голову ядро, они поднаторели в изготовлении шаманского порошка.
Я слушала их спокойные рассуждения и должна была, по идее, радоваться. Но радости не было. Мне не верилось, что Дэс так мирно разговаривает с отцом, потому что признал его. Или решил не ругаться, пока не разберутся с колдунами, или просто не хочет ссориться при мне? Но в любом случае плохой мир лучше хорошей войны, мой папа всегда так говорит.
– Ну давайте пойдем в этот мир духа! – не выдержала я. – Мы же ненадолго – поговорим и вернемся. И к тому же он ведь никого не оставляет у себя?
– Не оставляет, а вот куда отправляет – неизвестно, – вздохнул колдун. – Я тоже думал про белый мир. Там есть остров, где живут только рыбаки. Источник там, правда, слабый, вдобавок на нем шаман, но его мы потесним. Зато там другая неприятность – очень холодно большую часть года. Лето короткое, весны почти нет, а сейчас самые морозы. Можно взять кристаллы и дрова, но если откроем дверь даже на минуту…
Он смолк и махнул рукой. И я его понимала, с этим мы уже столкнулись, когда уводили ведьм. По залу гулял сквозняк, наружу вырывались клубы пара. Если колдуны будут сидеть на шарах, а они точно будут, то засекут нас очень быстро. Черт, ну почему им не сидится спокойно? Ведь ясно, что ковен просто так меня не отдаст. Или все же отдаст?
– Дэс, – обернулась я, – а может, написать им, что мы ушли далеко и навсегда. Поверят?
– Не поверят, – скептически покачал головой свекор, – я точно знаю. Но даже если поверят, обязательно накажут. Обычай у них такой – наказывать за непослушание.
– Это я уже заметила, после того как пообщалась с тобой.
– Не дерзи, – снова вспомнив привычную роль, рыкнул он, – лучше открой дверь в охотничий дом, там есть теплая одежда.
– Пойдем в белый мир? – уныло вздохнула я, отчетливо представляя, где могут быть такие условия, какие он описал.
Крайний Север, чукчи, чумы, моржи… северное сияние, минус пятьдесят. Брр… Но раз они так решили, спорить не стану. Я призвала сферу и открыла дверь в знакомую комнату с уютными половичками и деревянным кружевом наличников.
– Все идете, или кто-то пойдет со мной? – спросила скорее по привычке, чем из интереса.
– Я с тобой, – сразу ответил Дэс, и свекор, успевший открыть рот, нехотя его захлопнул и хмуро засопел.
Но послушно ушел в свой охотничий дом вслед за магами и Райвором.
– Д-А, Д-Б, Д-В! – скомандовала я. – Быстро входите туда! Я тоже сейчас приду.
Дракоши спорить не стали. Легко метнулись в дверь, и им навстречу понесся возмущенный рык колдуна, но я уже захлопнула заслон.
– А мы? – передо мной стоял Д-Г и с надеждой хлопал глазищами.
– Вы остаетесь тут, сегодня ты за старшего. Охраняете Сину и Дишу, никого чужого не впускаете, а если ворвется – не выпускаете. Вернусь – поглажу. Выполняй.
– Так сколько их? – обнимая меня, поинтересовался муж, и мне пришлось признаться.
– Пятнадцать, – со вздохом виновато сказала я. Затем перенесла нас в охотничий дом свекра, но не в комнату, где и так было тесно, а на первый этаж, под лестницу.

Глава 18
О чем говорил бубен

– Вот как! – Гетлосх злобно усмехнулся. – Ну, это дела особо не меняет. А ты уверен, что информация верна? Хотя я, кажется, помню эту историю. Лет сорок назад, мы тогда еще были белыми… Ха-ха…
– Ну, допустим, ты никогда белым не был, – едко усмехнулся Крингерд и привычно огладил бороду, – хотя притворялся очень ловко. Так вот, мальчишку он не достал, но подсунул его портрет Зардилионе, как только сходство стало полным. И она загорелась идеей его получить. Приручить, подчинить, а потом сломать и выбросить… Женщины так мстительны.
– Ну такая месть не испортила бы репутации и мужчине. Особенно темному колдуну. – Хозяин лениво шевельнул пальцем, и стоявший за его плечом мальчишка-прислужник мгновенно наполнил тяжелые золотые кубки вином. – За свое разбитое сердце разбить жизнь сына – это красивый удар. Жаль, что он ей не удался. Но зато я тогда сразу обратил внимание на их сходство и начал свое расследование.
– Не ты один, – расплылся в самодовольной усмешке старик, – не ты один. Многие пытались копать. Я столкнулся с Юстиусом в белом мире, вернее, с его помощниками. Некоторые даже доходили до ковена, и на этом бросали. Многие из нас откажутся от щенят, если они ползут не в ту сторону.
– Но не Вандерс.
– Вот именно. И это злило Шангезирра больше всего, хотя в первый раз щенок ему был не нужен, он просто хотел вернуть ее. Ну, наказал бы для начала, но его слуги оказались немного нерасторопны. Он не ругал их, просто подсунул улики ее избраннику.
– Но он ведь позже добрался и до Шанга.
– Не повезло старому интригану. Но Вандерс тогда обставил все так, будто это несчастный случай, и некоторые поверили.
– Те, кто не знал, что у Шанга несчастные случаи были исключены.
– Таких было немного – ты, я и Неджериз.
– Значит, можно быть твердо уверенным, что против нас будет играть и его бывший любимчик? Тогда нужно немного ужесточить правила, – Гетлосх хищно прищурился. – Его простыми угрозами не проймешь, тем более если они договорятся.
– А вот это почти исключено. – Старик довольно ухмыльнулся. – Ван неоднократно пытался с ним договориться. Первый раз вылетел в окно, ха-ха… Во второй чуть не сошел с ума – парень подрос и стал позубастее. Но на всякий случай я уже ужесточил все варианты, которые мы просчитали, а соваться в мир духа им не придет и в голову, я сам оттуда еле ушел.
– Ну, тогда будем ждать результатов. У меня на шарах сидят семеро, и еще три шара я жду от одного коллеги, он проиграл мне спор. Ну, за удачу!

– А где остальные? – огляделся Дэс, и я кивнула, указывая ему на второй этаж.
– Наверху, но там тесно, поэтому я решила сюда.
– Таресса, – внезапно он прижал меня крепче, развернул к себе лицом, приподнял рукой лицо и требовательно заглянул в глаза, – запомни: что бы ни случилось, я с тобой. Даже если придется уйти, я пойду с тобой в любой мир. Я хорошо запомнил, как ты тогда сказала: нет меня или тебя, есть семья. Я тоже очень ценю нашу семью и не дам ее разрушить никаким обстоятельствам. Хочу, чтобы ты это знала.
– Дэс… – больше мне ничего не удалось сказать, да и не нужны были никакие слова.
– Вон они, целуются! – Саркастический голос Райвора раздался над головой как глас небесный. – А ты переживаешь, что придется воспитывать ее монстров и всю жизнь кормить белых магов.
– Ехидство у вас черта семейная, это я давно заметила, а мои дракоши и сами кого угодно воспитают, – буркнула я смущенно, пряча лицо на груди мужа. Ну просто никакой личной жизни с этими колдунами.
– Поговори со своими друзьями, а потом хоть зацелуйтесь. – А вот и папаша пожаловал, хорошо хоть сразу же про нас забыл. – Алентина! Прикажи тихим принести теплые вещи, да побольше.
– На мужчин али на женщин? – вышла из боковой двери светловолосая девушка моего возраста или чуть старше, и я с завистью уставилась на ее белоснежную кожу, под которой играл яркий румянец.
У меня самой кожа чуть смуглее, мне же всегда нравился именно вот такой фарфоровый цвет лица и нежный, яблочный румянец щек.
– Знакомьтесь, – с едва заметной настороженностью оглянулся на нас Вандерс, подходя к девушке, – моя дочь Алентина, младшая сестра Райвора. А это Дэсгард и его жена Таресса.
– Хм… – многозначительно кашлянул Дэс. – Очень приятно. А куда нам идти?
– Да вот сюда и проходите, – засуетилась девушка, – тут теплее. На улице сегодня непогодь… Ох, силы небесные, а это кто?
– Я Терезис, ученик Дэса. – Мой напарник разглядывал девушку с явным интересом. – А это Хенна, наставница Тарессы.
Вот ведь жук! Вчера на окна дворца посматривал и на первый этаж рвался, а сейчас так и впился глазами в мою золовку. Но Кефир-то тот еще султан! Хотя я что-то никак не могу понять, – где у меня не сходится подсчет? Вроде он говорил, что жены у него две, а сейчас прямо сказал, что это сестра Райвора. Кто тогда мать Зигерса?
– Я не про вас, – смутилась девушка, – а вон про тех… големов.
– Дракоша не голем, – четко пояснил Д-А и укоризненно уставился на девушку.
– Дракоша, встаньте все у стены и замрите! – скомандовала я. – Не бойся, Алентина, они не обидят.
– Да я и не боюсь, – улыбнулась она мягко. – На мне папенька какой только защиты не напутал, люди боятся прикасаться.
– И правильно боятся, – рыкнул Вандерс, – нечего им к тебе прикасаться.
Девушка явно была другого мнения, и я бы с удовольствием с ней поболтала, но тут приторможенные тетки начали таскать теплые вещи, и меня принялись укутывать все, кому не лень.
– Стоп, – взмолилась я через пять минут, оказавшись в меховых штанах, толстенном свитере и валенках. – Не забывайте, я иду последняя. Сейчас вспотею, потом точно простужусь. Сами одевайтесь и показывайте направление – там, наверное, не близко.
Оказалось, что не так и далеко. Всего, на мой взгляд, километров четыреста севернее монастыря, но вести сферу было очень трудно из-за бушевавшей в белом мире пурги. Нет, летела она так же быстро, думаю, скорость у нее не имеет ограничения, вот только прыгать от ориентира к ориентиру не получалось. Да и держаться слишком высоко, в непроглядном слое темного тумана, каким виделись изнутри снежные тучи, тоже оказалось невозможным. Потому мы и просидели, одетые в теплые вещи, почти два часа. Алентине, сначала с детским любопытством заглядывавшей в экран, это зрелище быстро наскучило, и она принялась поить нас холодным квасом, настоенным на меду и сушеных фруктах. А немного позже принесла и пироги с грибами, розоватую от томления в печи простоквашу, пышные сырники и густую сметану. Я честно терпела до тех пор, пока Дэс не сунул мне в рот один сырничек. Потом опустила сферу к земле, запомнила ориентир и потребовала перерыва и равноправия.
– Так нечестно, когда один работает, а остальные вокруг чавкают, – объявила возмущенно и увела у Тера из-под носа румяный кусок пирога.
– Учитель! – печально воззвал этот мошенник. – Ваша супруга все время морит меня голодом и обижает. В том доме, где мы жили раньше, меня вообще на кухню не пускали.
– Только не пытайся меня разжалобить, – заявила я и прижалась к Дэсу, заботливо накладывающему мне на тарелку кучку оладий, – а то я могу припомнить, почему тебя туда не пускают.
– Наверное, он таскает сладости из буфета, – осторожно предположила золовка, и я радостно закивала, заметив, что Терезис смотрит на меня умоляющим взглядом.
– Вот именно! Ничего положить нельзя – ни конфетку, ни пряничек. А уж про мед и говорить нечего – прямо горшками ест, как медведь.
– Ну, Тесса… этого я тебе никогда не забуду! – тихо прорычал напарник, когда убежавшая на несколько минут девушка, вернувшись, водрузила перед ним полную миску меда и деревянную ложку.
– Скажи спасибо, что я не такая злопамятная, – так же тихо сказала я и снова призвала сферу. – Тревога за решение, которое примет ковен, жгла все настойчивее.

И снова летел в лицо туман, и снова я вглядывалась в пляшущие водовороты снежных потоков, пытаясь не пропустить нужное место.
– Останови, – потребовал вдруг свекор, и я послушно застопорила экран. – Приоткрой на несколько секунд… Все понятно, сверни левее – источник в той стороне, недалеко осталось.
Остров на вид ничуть не отличался от равнины, над которой бесновалась метель, и, только начав искать жилище шамана, я сообразила, что это была вовсе не равнина, а замерзшее море.
– Что-то там неладно, – мрачнея, пробормотал колдун, вглядываясь в сугробы, в которых невозможно было предположить человеческие жилища. – Открой только звук.
– Да легко, – кивнула я и ошеломленно замерла, едва выполнив эту просьбу.
Сквозь завывание ветра и суховатое шуршание снежинок несся неумолчный, тревожный гул звонкого бубна и жутковатое завывание дудок. Не одной и не двух – собралось, наверное, не меньше десятка. Было оно таким пронзительно-тоскливым, что ошибиться насчет вызвавшей его причины было невозможно. Там действительно что-то произошло или происходило, и я нетерпеливо нырнула экраном в сугроб.
– Стой! – выкрикнул свекор, пытаясь не допустить этого действия, но не успел.
Перед нами уже открылось мрачное нутро шатра или чума, опиравшегося на потемневшие от времени засаленные жерди. В нем было полутемно, горело только несколько чадивших плошек с жиром, расставленных по сундукам. В центре чума, там, где, по моему представлению, должен гореть очаг, на куче шкур лежали трое неподвижных ребятишек, и вокруг них неутомимой тенью кружил раздетый до пояса шаман. Именно в его руках был бубен, задававший ритм и темп сидящим у стен людям с дудками в руках.
– Что с ними? – приблизив экран к детям, почему-то шепотом спросила я и оглянулась на свекра.
– Приоткрой на секунду, тогда скажу, – угрюмо бросил он, и пот, текший у меня по спине от обилия одежек, стал холодным.
В этот раз колдун не шутил и не притворялся злым, явственно чувствовалось, что он и в самом деле взбешен. Я осторожно приоткрыла заслон, и шаман заколотил в свой бубен еще яростнее, а вой дудок стал громче и надрывнее.
– Стоп, – шепнул на ухо голос мужа, и я резко свернула сферу.
Ощущала, что мне просто необходимо снять с себя хоть часть одежды, иначе задохнусь от жара и какого-то непонятного, всеобъемлющего ужаса.
– Быстрей снимайте с нее все верхние одежды, – бормотал свекор, спешно сдирая с меня свитера и безрукавки. Дэс торопливо ему помогал.
Вещи они отбрасывали в угол, где Райвор резко махал над ними руками, а мигом сорвавшийся со стула Терезис буквально выкинул из комнаты Алентину.
– Все, – запротестовала я, когда муж добрался до моего платья по ханской моде, – на стриптиз я не подписывалась.
– А я бы посмотрел, – ехидно поддел деверь, но на его слова обратила внимание только я, остальные как будто не слышали.
– У тебя под ним кофточка, – рыкнул свекор, – снимай! Тебе Аля другую одежду даст.
Аля, уже просочившаяся назад в столовую из коридора, живо закивала, и мне пришлось расстаться и с платьем, и с платком. А потом отец с сыном, мигом преобразовавшиеся в дружную команду, деловито водили надо мной руками и кратко перебрасывались непонятными словами, явно видя совершенно не то, что обычно мужчины видят на полуголой женщине.
– Все, – наконец устало объявил свекор и злобно скрипнул зубами. – Зверье… Аля, отведи ее в баню и дай новую одежду из синего сундука.
– Стоять! – возмутилась я. – А как же дети?
– Выздоровеют, – угрюмо проворчал свекор. Налил полный литровый ковш кваса и приговорил его в три глотка. – Сильный шаман, не пустил проклятие вглубь, держал на поверхности, пока ты окно не открыла. Хорошо, что одежды много было, иначе так легко бы не сняли.
Ничего себе легко! – озадаченно размышляла я, топая вслед за золовкой в баню, расположенную тут же, за дальней дверью. Считай, двое мощных колдунов и один маг – ну полтора, Дэс пока за целого не идет. А если бы я туда без них влезла? А я бы точно вмешалась. Ох, как все запутано с этой магией…

– Тесса, – показывая очень удобные, хотя и деревянные корыта, и вполне привычные краны с водой, спросила вдруг золовка, – а что у тебя за связь на крови с этим Терезисом?
– Ты колдунья? – сразу сообразила я, что сказать ей такого никто не мог. – Он мой напарник. Раньше, пока Дэс не был моим мужем, я с ним ходила по мирам. Правда, было это всего два раза, но связь не рвем, мало ли кого выручать придется.
– А он тебе нравился?
– Как мужчина – нет. Мне сразу понравился Дэс. – Теперь я в этом была уверена. – А что, тебе он понравился? Учти, он сердцеед.
– На сердце у него печаль. Я сначала подумала, что о тебе.
– Нет, не обо мне, – с удовольствием принимая ее помощь в мытье и распутывании косы, сообщила я. – Служанка моя в него влюбилась. Но у нее свои заморочки, хотела, чтобы он ее купил. В ее мире так принято – отдают за женщин деньги, вроде выкупа. А Терезис отчего-то не захотел, вот и разругались.
– Понятно, – повеселела она, – значит, не зря я ему в медок приворотного капнула. А я не колдунья – так, ведьмочка. В вашем мире сказали бы – магесса.
– Аля, но ведь это нехорошо… приворотное, – пробормотала я, рассматривая ее внимательнее. – Разве истинные чувства не лучше?
– Какие там истинные! – вдруг резко вспылила она. – Мне уже двадцать два, а никто еще не ухаживал. Я уж уродкой себя чувствовать начала, да догадалась Силмора разговорить. И что узнала? Батюшка на мне, кроме защит, еще и отворот мощнейший навесил. Все видят, что я неплоха, а подойти ближе что-то мешает. Он, видишь ли, сам мне выбрать судьбу собирается, да все недосуг. А мой приворот только поможет отцовские чары снять. Просто показать ему – я не вещь, чтобы так обращаться. Ведь обидно же!
– Гад он, – поддакнула я горячо и вдруг задумалась.
Нет, не о том, что Кефир гад, это и так ясно, а вот почему он не хочет для дочери счастья? Ведь сам же любил, да и Осийде свою, похоже, тоже любит, хотя лично мне трудно понять за что. А почему хочет дочку без любви сплавить? Или не хочет, если она до сих пор ни с кем не встречалась? И вообще интересно, с кем она общается?
– Аля, – спросила ее осторожно, – а там, где вы живете, ну в большом доме, какое у папы положение? Вот в Ошергетском ханстве он звездочет, а тут?
– Так советник же… моей матери. – Она посмотрела на меня и поправилась: – Нашей с Райвором.
– И кто у нас мать? – затаила дыхание я.
– Царица Ладомила. Ты не думай, они в святом браке состоят, только нет у нас такого закона – мужей из чужого рода царями называть. А наш отец пришел сюда, когда уже взрослый был, вот и числится советником. А этот дом его, мы с Райвором здесь только отдыхаем.
– А Зигерс?
– Зигерс от второй жены, Истенны, – опасливо оглянувшись на дверь, шепнула золовка. – Она у него уже была, когда он пришел, детей только не было. А потом он привез ее сюда и женился на маме, когда должен был появиться Рай. А Истенна ничего не знала. Потом у них родился Зиг, а когда ему было лет пятнадцать, кто-то из служанок проболтался. Вон они теперь тихими ходят. Она обиделась и ушла – сначала в монастырь, потом в чужой мир. Отец очень переживал. Вот мама про всех его жен знает, и про Осийде тоже, но не обижается.
Ох и свекор, ну и пройдоха! – одеваясь, ошеломленно думала я, пытаясь представить, как он мечется между женами. И теперь отчаянная ревность Осийде казалась не таким уж большим проступком, хотя она могла бы понять, что за таким мужем следить бесполезно. Или смириться, как царица, или уйти и забыть, как ходящая. Третьего пути нет. Вернее, это путь беспрестанных войн и скандалов.
– Девушки, долго вы там? – Райвор просунул в просторный предбанник голову, когда я, уже совершенно одетая, сидела на столике, откинувшись назад, чтобы Але было удобнее, а она тщательно расчесывала мои свисающие почти до пола волосы. – Ого! А можно потрогать?
– Брата спроси, – кротко сообщила я, – это его собственность.
– Ни за что! – послышался категоричный голос Дэса, и мой муж собственной персоной протиснулся в предбанник.
Отобрал у Алентины гребень, несколько раз провел по моей гриве и со вздохом уступил ей место. Заплетать косу он не умел, хотя как-то грозился научиться.
– Тесса, – сев рядом в ожидании, пока она закончит прическу, сказал муж сумрачно, – в белый мир мы решили не ходить. Темные явно оставили такие же сюрпризы на всех четырех источниках. Пятый, что на юге, мы сразу исключили. Потом объясню, почему. Осталось три варианта – с фазенды, с твоего острова и с мира духа.
Колдуны, влезшие в помещение вслед за ним, внимательно слушали наш разговор.
– На фазенде леший с семьей, – сказала я виновато, думая про себя, что темные вряд ли ограничатся семьей Тиши, да и одного воспоминания о лешачьих шкурках хватило, чтобы отказаться от желания подвергать их риску еще раз. – А на острове у меня ундины живут, я тебе еще не говорила.
– Ундины! – ахнула Алентина и ее глазки загорелись. – Как бы я хотела…
– Приглашаю, – опередила я свекра, открывшего рот с самым решительным видом. – Ты же не будешь против, папа?
– Ну разве я могу тебе отказать, дочка, – процедил он едко, но особого возмущения я не заметила. – Значит, остается мир духа? Дэсгард, тебе придется остаться.
– И не мечтай, – ответил Дэс моими словами и крепко обнял меня за талию. – Я не собираюсь расставаться с ней ни на одну минуту.

Глава 19
Миг, когда открываются тайны

– Все! – не выдержала я, когда свекор начал в пятый раз повторять свои инструкции. – Я уже могу тебе все это протараторить назубок! Идем уже, время к обеду, мы никого не застанем.
– Они обедают в зале заседаний, – выдал он еще один свой секрет, – мне недавно доложили.
– А вроде кабинеты дворца недоступны для подсматривания шарами и прослушки, – удивился Терезис. – Неужели нужно защиту усиливать?
– Не нужно, – хмуро буркнул Вандерс, распихивая по карманам и кошелькам зелья и заряженные магией кристаллы, – кабинеты недоступны. А такие вещи, например, где кто обедает, кто хочет понять, тот и так поймет.
– Правильно, достаточно посмотреть, куда бегут слуги с подносами, – вздохнула я. – Открываю?
– Жаль, что ты еще неопытная ходящая, – с сожалением вздохнул колдун. – Они как-то сразу чувствуют мир, в который приходят, и, если он опасен, просто рвутся прочь.
– Опыта у нее недостаточно, но она тоже чувствует, – вдруг вступился за меня напарник, – правда, мы никогда не могли понять, что именно и по какому признаку она это делает. Но Таресса даже в самый первый раз пришла не туда, куда ее отправляли, а туда, где помощь ждали с отчаянием.
– Да? – посмотрела я на Тера с интересом. Самой до сих пор не приходило в голову посмотреть на ситуацию с этой точки зрения, хотя в ней явно что-то было. – А почему ты мне раньше не говорил? Хотя не отвечай… думаю, это происки Викториса. Так я открываю?
– Открывай, – сказал Дэс и встал за плечом так знакомо и надежно, что у меня сразу стало теплее и легче на душе.
Приметы мира, где обитал неведомый дух, мне показали заранее, и сфера нашла его почти сразу. А теперь только осталось открыть проход на площадку на склоне холма, поросшего невысокой травой, выбранную при кратком осмотре с высоты. Мы специально искали такую – вдали от моря, скал и лесов. Хотелось, чтобы место было открытое для обзора и безопасное с геологической точки зрения. Вандерс рассказал, что, обозлившись, дух способен поднять высокую волну или вызвать лавину.
– Дракоши, вперед! – открыв дверь, скомандовала я, и мои послушные монстры мгновенно пронеслись в проход и заняли места по краю площадки, внимательно озирая окрестности.
За ними вошли колдуны, Вандерс и Зигерс, которого я вместе с Силмором еще час назад забрала из замка звездочета. Оба они были под заклинанием иллюзии и совершенно не походили на себя ни лицами, ни фигурами.
– Рано нам пока показывать всем свои лица. Слишком многие помнят меня и мои коронные заклятия, – мрачно усмехнулся свекор, творя личины, – а я не склонен предоставлять им фору на подготовку.
Потом прошли Терезис с Хенной, и я закрыла сферу. Зажмурилась и прижалась теснее к Дэсу – не потому, что так проще идти в другой мир, просто хотелось продлить секунды покоя и безопасности, – и открыла глаза, уже стоя по колено в траве.
Дракоши, подчиняясь ранее полученным указаниям, уже преобразовались в небольшие диванчики, на двоих каждый, и свекор сидел рядом с Хенной, а Тер с Зигом. Не успели мы с Дэсом шагнуть на склон, как подкатился ставший широким креслом Д-А. А едва мы устроились, дракоша встал посередине и чуть впереди собратьев. Этот маневр мы отрепетировали в столовой, и теперь он получился у нашей команды почти мгновенно. Свекор особо настаивал на том, что нельзя задерживаться в этом мире больше нескольких минут.
– Открывай! – выдохнул он нетерпеливо, но я и сама уже провела экран в кабинет Кантилара и разворачивала его во всю ширь, одновременно пропуская звук и жадно разглядывая эвинов. Они были, как всегда, опрятны и подтянуты, но на хмурых лицах явно читалась усталость и озабоченность.
– Всем привет! – жизнерадостно объявила я, распахивая все заслоны, кроме самого последнего. – Как дела?
– Таресса! – вскочил с места Найкарт и метнулся к экрану: – Пропусти меня к вам!
– А Кантилар разрешит?
– Я взрослый человек и сам решаю, с кем быть.
– Он все так же влюблен в тебя? – еле слышно шепнул на ухо муж.
– А жену с кем оставишь? – строго спросила я брата, оставляя пока вопрос Дэса без ответа, пусть сам все увидит. – И вообще, давайте сначала поговорим. Отчего ты так тревожишься?
– Ты читала обращение темных из проклятого мира? – Кантилар тоже уже стоял перед экраном, они вообще как-то стремительно все повернулись к нам.
– Мы все его читали, – строго сказал воинам Дэс, – и потому долго искали место, откуда можно вести с вами переговоры. Сейчас мы сидим в мире духа, чтоб у колдунов не возникло желания кого-то наказывать за то, что дали нам приют, и я сразу хочу предупредить: Тессу я никому не отдам. А если они попытаются делать в моем мире гадости, мы ответим в сотню раз большими. От жены я услышал хорошую поговорку: кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет. И я намерен сделать ее своим девизом.
– Я хочу быть с вами. И Золлира тоже, она сейчас придет, – твердо сообщил Найк. – Ты не можешь мне отказать, ты клятву давала.
– Найк, я помню, – так же твердо ответила я, – и как только ты будешь нужен, я тебя возьму. Пока мы и сами скрываемся, Дэс только оправился от проклятий. Что решил ковен, не знаешь?
– Сама к ним загляни, – посоветовал Кантилар, – а мы тебя всегда поддержим и поможем. А о том, чтобы выдать темным, не было и речи. Но без тебя нам с колдунами трудно бороться, ты наверняка знаешь, что у них больше возможностей сделать пакости.
– У них есть соглядатаи и шпионы в городе, – вдруг сказал Вандерс совершенно незнакомым голосом, – особенно среди торговцев всякими мелочами. Одного я точно знаю, он всегда сидит у выхода с центральной площади в серой чалме.
Кто-то из воинов вихрем метнулся к двери, и мне стало ясно, что участь торговца в чалме решена.
– А ты кто? – подозрительно уставился на Вандерса повелитель, и мне пришлось снова брать переговоры в свои руки.
– Это наш союзник, я за него ручаюсь. Тут нет предателей, можешь не волноваться. Мы сейчас положим в кладовую шар, по нему вы сможете общаться с нами в любое время.
Тер показал повелителю свой шар, завернутый в мантию, и я перевела экран в кладовую, где мы обычно брали продукты. Положив шар на пол, мы подождали с полминуты (кладовая находилась на нижнем этаже и бежать до нее было далековато) и облегченно вздохнули – первым в кладовую предсказуемо ворвался Найк.
– Теперь открывай дверь в ковен, – подозрительно озираясь, торопил меня Дэс, но я и сама спешила – погода вокруг начинала ощутимо меняться.
Когда мы ступили в этот мир, здесь был конец августа, если сравнивать с нашим, русским климатом, а теперь небо с необычайной скоростью заволакивали темные тучи, хотя ветра пока не чувствовалось. Зато чувствовалось, что надвигается нечто грандиозное, то ли ураган, то ли чудовищная гроза.
– Почувствовал, – тихо выдохнул колдун и скомандовал: – В кучу!
Дракоши немедля образовали тесный треугольник, крепко сцепившись дополнительными лапами и крепко держа нас. Такую нагрузку мне по силам перенести в ближайший мир.
– Добрый день, – едва открылось окно в зал совещаний ковена, быстро сказал Дэс. – У нас мало времени, и я хочу выяснить только один вопрос…
– Вы в мире духа? – почему-то сразу догадался Балисмус, но я даже не успела на него взглянуть.
Глаза Янинны, глядевшей не на нас, а на что-то за нашей спиной, становились все огромнее от испуга, а рот кривился от едва сдерживаемого крика. Торопливо оглянувшись, я сразу поняла, что именно вызвало у нее такой ужас. Туча, надвигавшаяся с той стороны, имела четкие очертания огромной человеческой фигуры, летевшей низко над землей с посверкивающими молниями глазницами и яростно распахнутым ртом. Зубастым, как у дракоши.
– Уходим! – закричал Вандерс, но я уже и сама отпустила сферу и пыталась увести всех из этого мира.
Тщетно. Ощущение было такое, словно я тащу в гору грузовик с песком.
– Дракоша, в чем дело? – спросил Дэс и я невольно отвлеклась.
– Оно держит, – удивленно сообщил дракоша.
– Быстро сливайтесь в одного и прячьте ножки! – скомандовала я монстрам, подтягивая выше свои ноги, чтобы стремительно растущая трава не успела их спутать. Я же еще не дракоша и не смогу изменить форму.
– Все влезайте на кресла! – Вандерс уже стоял на дракоше и, держа одной рукой Хенну, протягивал вторую Дэсу.
Вмиг мы оказались стоящими на сиденьях, и я открыла дверь в знакомую столовую.
– Быстро! Мне всех не унести, он помешает! – закричала я, подводя дверь вплотную, и Дэс резко толкнул туда Зигерса с Тером, пытавшихся уклониться от эвакуации.
А потом так властно указал на дверь отцу, что тот и спорить не стал. Подхватил под руку Хенну и, как-то сгорбившись, шагнул в проход.
– Уходим! – отпуская сферу, рванулась я из этого мира. Но неожиданно почувствовала, что руки мужа отпустили меня и даже оттолкнули от себя.
Ну уж нет! Мгновенно вернувшись на место, я поймала его за руку, глянула вверх и увидала, как над нами открывается зубастая пасть невиданных размеров, а в ее глубине сияют холодные звезды.
Откуда появилось твердая уверенность, что с нами собираются сделать очень мерзкую штуку, я не поняла, но знала, что интуиция не обманывает. И тогда отдала команду, которую приберегала на самый крайний случай:
– Дракоша, в пузико!
И то ли магии тут действительно хватало, то ли дракоша тоже испугался, но выполнил он ее почти мгновенно. Только что мы стояли, открытые всем ветрам, а теперь вокруг нас уже полупрозрачная сфера, стремительно обраставшая шипами.
Что-то мягко толкнуло под коленки, и они сами подогнулись, а в следующий момент мы уже полусидели-полулежали в некоем подобии шезлонга, тесно прижатые друг к дружке. Сквозь прозрачные участки дракошиного пузика было видно, как сгустилась вокруг тьма, засверкали молнии, посыпались искры…
Дэс, сердито молчавший все эти напряженные секунды, не выдержал, обвил меня руками, спрятал мое лицо у себя на груди, стараясь прикрыть от этого ужаса, и с болью прошептал:
– Почему ты не ушла?
– Без тебя? И не мечтай.
Он прижал меня еще крепче, невесело усмехнулся в висок и вдруг сказал:
– Я тебя очень люблю, но никогда не говорил, с чего все началось – наверное, считал себя недостаточно хорошим рассказчиком, а может, боялся, что ты неверно поймешь. – Он нежно поцеловал меня, заглянул в глаза и едва заметно вздохнул. – Но теперь хочу рассказать. Это было почти год назад, в весенний проход. Мы сидели на шарах, присматривались к возможным ходящим, выбирали, за кем можно будет прийти осенью. В вашем городе шел мелкий снег, смешанный с дождем, все девушки были такие серые и мокрые, такие… неприглядные в куцых темных курточках и темных штанах. И ни у кого и проблеска той тоски, настороженности, чуткости на грани испуга или безрассудства. Я уже почти снял ладони с соединения, когда увидел освещенное окно. За ним мелькали женские силуэты, и мне захотелось заглянуть – просто так, на всякий случай. Обычно мы не следим в домах. Магии у вас нет, зато энергия, которой вы пользуетесь, распространяет яркий фон. Я так понимаю, вы его не видите.
Я слушала, затаив дыхание, забыв в теплых родных руках, что мы в чужом, недружелюбном мире. Забыв про беснующегося за тонкой стенкой духа, и даже про дракошу, не получившего никаких указаний. И вспоминала, где это я могла быть в один из тех промозглых весенних дней, кроме как в институте или дома? Папа в тот момент уже жил в Мексике, а у меня была куча дел и всего одна подружка, которая не раздражала меня бесконечными рассказами про происки бойфренда и завистливым нытьем на тему брюликов и шмоток.
– Когда я настроил шар, то понял, куда попал. Там сиял яркий свет, стояло несколько кресел, а вокруг висели огромные зеркала. И девушки, ходившие по этому помещению, были оживленными, приветливыми, нарядными и яркими. Но я уже заметил одну и не смотрел больше ни на кого. Она сидела в высоком кресле с распущенными почти до пола волосами цвета меда, а в зеркале отражалось отрешенное лицо. Когда я увидел, как к этим волосам приближается женщина с ножницами в руках, мне страшно захотелось что-нибудь сделать, чтобы ее остановить.
– Дэс… – Мне хотелось смеяться и плакать одновременно.
Вовсе не собиралась я в тот день отрезать косу. Просто еще с вечера, переплетая, заметила, что кончики волос, как часто бывает весной, посеклись и потускнели, и решила зайти их подрезать. Сама я такой операции никогда не производила, потому что отрезала неровно, а подружкам не доверяла, после того как одна отхватила чуть ли не двадцать сантиметров.
– Да, я убедился через минуту, что она только чуть подровняла волосы, и с сердца просто камень свалился. А потом я проводил тебя до твоего дома и запомнил ориентиры. Нет, тогда я еще не рассмотрел в тебе ходящую, врать не буду. Но через день, когда ваш мир уже невозможно было достать, почувствовал такую тоску… Я жил с ней в душе целых полгода, точно зная, кого буду доставать в осенний приход. Прости, у меня не хватило смелости рассказать тебе раньше и… Не смотри вниз.

Глава 20
Родство странных душ

– Почему? – насторожилась я и все-таки извернулась так, чтобы посмотреть… Черт!
Похоже, любимый не зря рассказал мне сейчас то, о чем не решался поведать за все время нашей совместной жизни. Дух, уплотнившись и сжавшись в несколько раз, тащил куда-то нашего Дракошу со скоростью самолета. Внизу, под ногами, так и мелькали ленты речушек, рощи и луга.
– Дракоша!
– Дракоша тут, – прямо против нас из стенки саркофага вылезла украшенная колючками голова и выжидательно мигнула желтыми глазами.
– Оно тебя крепко держит, это чудище?
– Да, – довольно сказал монстр, – дракоша не упадет. Летать хорошо.
– Не сомневалась, что тебе понравится, – с сарказмом бросила я и попыталась уйти из этого мира – пусть и вместе с неизвестным духом.
Попытка не удалась, зато за стенкой из хрусталя и стали явственно рявкнуло, заметались зеленые искры и фиолетовые сполохи, и вдруг сквозь прозрачную протаинку дракошиного тела прорезался чужой, жутковатый глаз с мерцающими в зрачке звездами.
Обвел нас зеленоватым холодом взгляда и явственно произнес равнодушным голосом:
– Сидите смирно.
– Сейчас! – разозлилась я. – Ты нас нагло захватил, куда-то тащишь, а мы должны, по-твоему, безропотно сидеть и ждать, как овечки на бойне?
– Вы пришли в мой мир. – Глаз смотрел так же холодно, а голос звучал по-прежнему равнодушно. Почему же мне показалось, что он удивился?
Или нахожусь под впечатлением слов Терезиса, что я чувствую нечто особенное, или во мне просто говорит отчаяние и безысходность, но молчать не стала. Хотя и слышала предупреждающее шипение мужа.
– Да? А где это написано? Откуда я могла знать, что этот мир твой? Весь, до последней песчинки? Где объявление, где первое предупреждение? Даже камень путеводный, как в сказке, не лежит!
– Какой камень? – Вот теперь он точно заинтересовался, и я сразу воодушевилась.
Если существо чем-то интересуется, если у него есть эмоции и способность логически рассуждать, значит, рано опускать руки и каяться во всех грехах, стало быть, еще можно попытаться повернуть обстоятельства себе на пользу.
– Камень на распутье, который увидел Иван, когда доехал до границы своего государства.
– Какой такой Иван?! – взгляд стал возмущенным, и я его почти полюбила – попался, миленький! Раз тебе присуще любопытство, мы точно не пропадем.
– Ты что, ничего про Ивана не слышал? Царевич, разумеется, младший сын. Все его еще дураком считали. Знаешь, есть у людей такая смешная привычка – считать дураками всех, кто моложе или беднее.
– А камень? – секунд через пять напомнил мне дух, и я с огорчением убедилась, что его не так-то просто запутать старыми сказками. Но хотя бы слушает, и то маленькая удача.
– Камень был большой, пройти, не заметив его, невозможно. На нем было выбито предупреждение: кто налево пойдет – назад не придет, кто направо пойдет – женатым придет, а кто прямо пойдет – славу найдет.
– Зачем мне такой камень?
– Это просто пример придорожной рекламы. Ты можешь написать: кто через час не уйдет, того выкинут назад принудительно.
Глаз исчез, и некоторое время мы летели в полном молчании. Затем Дэс осторожно спросил:
– Тесса, ты что-то задумала?
– Нет, – с огорчением призналась я. – Но дух не открыто кровожаден и не туп. А еще любопытен и почему-то не стал расправляться с нами на месте, а куда-то тащит. У тебя есть идеи, что это может быть за место?
– Логово, – пожал он плечами и помрачнел, а я прижалась теснее и принялась успокаивающе гладить его по плечу, стараясь отвлечь от тяжелых мыслей. Хотя мне делалось не по себе от догадок, что дух станет делать с нами в своем логове. Интересно, а смогу я спасти хотя бы мужа, если попробую открыть отсюда дверь сферы?
– Дэс, пообещай, что сделаешь для меня одну вещь.
– Нет, – резко ответил он, – этой вещи я для тебя делать не стану.
– Ты даже не знаешь, чего я прошу! – попробовала я сделать укоризненно-обиженный вид, но он не купился.
– Любимая, ты пытаешься меня оскорбить, намекнув, что я совсем дурак и не могу даже предположить, в каком направлении работает сейчас твоя мысль? – Муж развернул меня к себе и поцеловал так нежно и горячо, что я на несколько минут забыла про свои планы по его освобождению, просто не в силах от него оторваться…
А потом снова задумалась, прикидывая возможности сферы и так и сяк… И наконец, когда нашлось решение, все же попробовала ее призвать. И сразу поняла, что дух этого не допустит.
Молнии и сполохи замелькали еще ярче, дракошу затрясло, как японский внедорожник на российских ухабах, а в саркофаг заглянул возмущенный глаз духа:
– Последнее предупреждение!
– А потом что сделаешь?
– Усыплю!
– Злой ты, – обиженно буркнула я. – Налетел, схватил, утащил. Ничего не объяснил – куда летим, зачем? А теперь еще и угрожаешь!
– Я не злой! – отрезал он и исчез, но минуты через две появился снова. – Объясняю: несу к единственному другу. Он хочет поговорить.
И пропал, теперь уже окончательно. Зато у нас появилось море догадок и предположений. Откуда здесь какой-то друг, почему про него никто не слыхал и зачем ему с нами разговаривать. И почему дух так долго искал ответ на простой вопрос – сам тугодум или запрашивал разрешение на объяснения у того самого единственного друга?
Первые минуты после исчезновения глаза мы осторожно помалкивали про свои подозрения, потом начали перебрасываться намеками и обмениваться мнениями. Но где-то через час, поняв, что дух потерял к нам всякий интерес, начали рассуждать вслух и даже поспорили. Мне казалось, что одиноким другом может быть заблудившееся между мирами существо, попавшее сюда по ошибке, либо сбившись с пути из-за ранений или вражеских заклинаний. А Дэсгард считал, что, скорее всего, это кто-то из темных магов или шаманов, заброшенных сюда недругами. Либо, наоборот, спасающийся от преследования кого-то очень могущественного.
– Понимаешь, – пытался он объяснить, – все ходящие, попадая в трудные ситуации, постепенно накапливают опыт и способности, важно только, чтобы было достаточно магии. Потому я и надевал на тебя в первые дни накопитель. Не понимаю только, почему ты носишь его на шее.
– Так вы мне руны на всем теле написали, – вздохнула я и, поколебавшись, добавила: – Только оказалось, что там одна лишняя – это Олья определила. Ты ее еще не вспомнил?
– Вспомнил, но смутно, а вот двух нахальных малышей просто как сейчас вижу. Значит, на тебе дополнительная защита? Это хорошо.
– Да, – решила успокоить его, признавшись в совершенном без спроса поступке. – А когда я шла за тобой на Саргаш, Вандерс с сыновьями еще туда чего-то намешали. Сказали, что это усиливает сопротивление против ментальных проклятий и разных подчинений. Правда, я пока не пробовала, как это будет действовать.
– Не тревожься, действует, – горько усмехнулся Дэс. – Когда ты не хотела уходить, я пытался заставить… Или это я теперь такой слабый маг?
– Дэс, я очень ценю, что ты сейчас сам признался, но больше никогда так не делай, – тихо попросила я, но он упрямо промолчал, а потом так же тихо сказал:
– А ты можешь пообещать?
– Но у меня есть шанс уйти! Может, не сразу – обмануть, переждать, – но есть!
– А у меня есть шанс за это время сойти с ума. И есть право остаться мужчиной. И даже тебе не дано его меня лишить. Прости, любимая… Давай поговорим о чем-нибудь другом? Например, расскажи мне, что это у вас с Найкартом за клятва на крови.
И я сдалась. Рассказала ему все, что могла вспомнить, путая последовательность событий и выводы; все, что узнала и что поняла сама, кого считала другом, а кого не очень… А потом мы целовались, и уже он рассказывал разные случаи из своей жизни, почему-то исключительно веселые, и даже похищение амулета у родного отца выглядело в этом рассказе прогулкой в собственную кладовую.
– Мы падаем, – сказал озабоченно дракоша, внезапно высовывая голову из стены, когда я уже устала смеяться, а губы припухли от беспрестанных поцелуев.
– Не падаем, а опускаемся, – появился в проталине глаз духа. – Здесь живет единственный друг.
– Надеюсь, у него есть где умыться, – проворчала я, а дух вдруг как-то озадаченно оглядел наш саркофаг и исчез.
А через минуту сквозь прозрачные оконца в боках дракоши замелькала зелень, он качнулся и замер.
Прилетели, – поняла я и попросила дракошу сделать впереди оконце побольше, чтобы мы могли рассмотреть местность.
– Я построю дом, – просунулась сквозь стену черная гладкая голова размером с бочонок. – Выходите.
Она была ужасна, эта голова, лишенная даже намека на уши и нос, лишь белые сливины глаз с черными зрачками да акулий рот. Выходить к ней из безопасного тепла дракошиного пузика как-то не было никакого желания. И я бы поверила собственному впечатлению, но мне вдруг пришла на ум запоздалая и совершенно невероятная в своей простоте мысль.
– Дракоша, – строго спросила я своего монстра, – а ну-ка объясни мне, почему ты не рычишь на этого духа и разрешаешь ему заглядывать тебе в пузико?
– Он не ненужный… – не совсем уверенно сказал монстр. Помолчал и уже более твердо выдал: – Дракоша не слышит зло, как от того, который украл самого нужного Дэса.
– Дракоша, золото мое! – умилилась я, представив, какими разными могут быть понятия о зле у человека и у такого огромного жуткого духа. – А как, интересно, ты определяешь, злой дух или нет? Он ведь пытался поймать нас за ноги, рычал, рот открывал… Потом сюда тащил. Разве он не злой?
– Я дом построил, – влезла голова. К чему-то прислушалась и жутко улыбнулась: – Дух не злой, дух злых не любит. Единственный друг все расскажет. Дракоша, открой дверь.
И мой верный, преданный и проверенный в бою монстр без моего разрешения и лишних рассуждений тут же открыл с моей стороны просторную овальную дыру.
– Я первый, – придержал меня Дэс. Покосился на наивно-уверенные глаза дракоши и выскользнул наружу. – Гарх!
– Что ты ругаешься? – заволновалась я, торопливо высовывая голову, и ахнула: – Красота-то какая!
Дракоша стоял на просторной скалистой площадке невысокой красноватой горы, и отсюда открывался изумительный вид. На горизонте синело море, и спускающиеся к нему склоны были усеяны живописными рощами и цветущими полянками, где-то неподалеку шумел поток и оттуда веяло прохладой, а с другой стороны раскинули ветви могучие приземистые деревья незнакомого мне вида. Чуть выше на площадке стоял каменный дом, очень добротный, в два этажа, с колоннами у входа, подпирающими балкон с резными перилами. Что-то непохоже, чтоб этот дом можно было построить за несколько минут, – засомневалась я, но эти мысли перебил тревожный голос мужа:
– Но ходить по этой красоте нужно осторожно, тут никакой тропы, а камни скользкие от воды.
– Сейчас, – сказал стоящий рядом с дракошей дух, бывший теперь всего трехметрового роста, и провел мгновенно удлинившейся рукой по скале.
Здорово у него получается! – охнула я, обнаружив, что от дома до дракоши протянулась выложенная плитами дорожка. Причем она не казалась новой, наоборот, даже мох пробивался из щелей, а по сторонам росли цветущие синими звездочками кусты.
– Идите, – поторопил нас дух, и мы пошли. А что нам еще оставалось?
Но дракоше я все же выдала приказ закрыть дверцу, идти к крыльцу и ждать меня там. Хотя была согласна с безмолвным приговором Дэса: не во всех ситуациях он послушен, как робот, иногда принимает свои решения, и это не в первый раз. Просто раньше его поступки совпадали с моим мнением, и мне было проще считать, что дракоша почти идеальный исполнитель.
Удобства в доме были сродни средневековым, зато длинный стол, накрытый в большой комнате, навевал воспоминания о царских пирах. Но мы не торопились садиться за него, ожидая неведомого друга.
– Эй, дух, – осторожно окликнула я, облизнувшись на роскошного жареного гуся и полутораметрового фаршированного осетра, – ну где же твой единственный друг? Кушать-то подано!
– Он не может прийти, – мягко ступая босыми ногами, в комнату вошла чернокожая женщина с пышными формами, – он заперт. Вы кушайте, потом я вас отведу.
Она была одета в шелковое, расшитое золотыми цветами алое индийское сари, с ее высокой прически струился каскад подвесок из золотых монеток, звеневших при каждом шаге, а ступни с накрашенными ногтями были малы, как у ребенка. Ну просто гурия, какими их раньше представляли южные народы.
Ой, что-то мне не по себе становится от ее трансформаций и возможностей! – забеспокоилась я и оглянулась на Дэса – сверить впечатления. И просто обомлела, узрев умильное выражение лица, с каким мой муж взирал на недавнее чудовище.
– Эй, дух, – язвительно осведомилась я, возмущенно уставившись на похитителя, – а ты не забыл, что не злой и вообще вроде мужского рода? А ну быстро прекращай действовать своей магией на моего мужа, он и так еще после похищения колдунами не оправился! А то никуда не пойду и не буду общаться с твоим другом.
– У меня три ипостаси, и в этой я женщина, – спокойно сообщил дух. – А твой муж смотрит не на меня, а на свою ауру. Я немного подчистил его искаженные каналы, восстановил резерв и пополнил силой твое окно в миры. Когда я становлюсь поглотителем, то собираю много силы, потом ее нужно во что-то сливать.
– А почему ты нам все это рассказываешь? – Похоже, вместе с вычищенной аурой Дэс получил и прежнюю подозрительность.
– Единственный друг надеется, что вы сумеете ему помочь.
– А если не сумеем?
– Он почистит вам память и отпустит.
– Спасибо, обрадовал. – Есть мне как-то сразу расхотелось, – А может, сначала мы пойдем посмотрим, как ему помочь, а потом вместе будем кушать?
Я оглянулась на Дэса, и он согласно кивнул.
– Идем. – Гурия пошла к выходу и мы двинулись следом. Дэс только прихватил по пути с вазы кисть винограда и сунул мне.
На улице нас ожидало редкое зрелище: едва шагнув с крыльца, женщина вмиг превратилась в давешнего трехметрового пупса, одетого лишь в набедренную юбочку из цепочек синеватого металла, прикрепленных к такому же поясу, украшенному горящими алыми огоньками рубинами.
Дракоша, сидевший на крыльце, проследил за этой трансформацией без особого интереса – сам он умел делать намного больше. Но, увидев, что мы куда-то идем, дернулся. Не стоит его тут оставлять, – мелькнула у меня мысль. Мало ли чем сумел привлечь на свою сторону моего монстра всемогущий дух, да и никто пока не знает, чем там нужно помочь неизвестному другу.
– Дракоша, идем с нами, – позвала я, – возможно, твоя помощь понадобится.
– Он не поможет, – с обычным безразличием сообщил дух. – Мы с ним одинаковые. Только он маленький.
– Ну мало ли, – прорезалось во мне упрямство, – никогда не знаешь, где и что может пригодиться. Пусть идет, не помешает.

Глава 21
Самое суровое наказание

Дойдя до места, где раньше стоял дракоша, мы остановилась и в ожидании уставились на духа.
– Ну и куда дальше идти? – как обычно, первой не выдержала я.
– Никуда, уже пришли. – Черный монстр смотрел на большой валун, лежащий между деревьями. – Вот он.
– Понятно… – Я уныло вздохнула. Вот и тараканчики нашего хозяина! Свихнулся от одиночества на почве отсутствия верного друга. Хотела еще сказать, что камушек очень милый, но тут, отодвинув меня в сторонку, вперед шагнул Дэс.
– Как интересно. А кто-нибудь пробовал открыть?
– Многие, – коротко сказал дух и внезапно чуть дернулся, словно вздохнул. – Никто не смог. Ключ, говорят, нужен, а какой – никто не знает.
– Дэсик, радость моя, вы это о чем? – Я шагнула ближе. – Может, и мне расскажете?
– Не только расскажем, но и попросим открыть туда окно, – обходя замшелый валун, задумчиво сообщил муж. – Призывай сферу. А ты ей не мешай!
Последние слова он бросил духу, причем очень строго. И что меня поразило, тот даже слова не сказал и не пошевельнулся, когда я призвала экран. Если честно, больше всех волновалась и дергалась я сама, потому что точно знала – открыться внутри скалы или камня сфера не может, эксперименты я уже ставила, и не один раз. А на искусственный предмет или на саркофаг этот камень не походил, по-моему, никоим образом.
Однако дух с дракошей выжидательно вытянули в мою сторону головы, да и Дэс смотрел очень убежденно, вот мне ничего и не пришло в голову, кроме как показать им наглядно, что ничего у меня не получится. Ну не начинать же с ними дискуссию?
Печально вздохнув, я направила экран на валун, и даже лицо заранее мрачное сделала, чтобы показать всем степень моего сочувствия. Но экран неожиданно словно провалился в камень, и вставший за плечом Дэс одобрительно сжал мой локоть.
– Умница, у тебя получилось!
– Ты что-то видишь? – переведя остановившееся от потрясения дыхание, еле слышно спросила я, потому что сама видела только темноту да какие-то белые пятна, изредка в ней мелькавшие.
– Да, – уверенно кивнул Дэс, – а теперь попробуй открыть дверь.
А вот после этих слов я вдруг забеспокоилась. Мне сразу вспомнились все легенды, предания и сказания о спрятанных в таких местах существах. С другой стороны, вспомнилось утверждение духа, что многие сильные колдуны пробовали отпустить это существо, но им не удавалось. А после этого оно стирало им память и куда-то девало. Но никто не сможет с уверенностью сказать, что возвращало домой. А еще дух что-то подправил в магии Дэса, и теперь мой муж почему-то совсем не проявляет присущей всем магам осторожности.
Ох, Томочка, как-то слишком это подозрительно… Я не стала открывать дверь, а, наоборот, свернула сферу.
– Таресса, – Дэс смотрел на меня встревоженно. – Что-то случилось?
– Я сегодня вот так открыла дверь в чум, – вздохнула я, – а оттуда полезло проклятие. Вы уверены, что отсюда ничто не полезет? Тот, кто запирал, был вовсе не дурак, раз сделал ловушку такой крепкой. Я считаю, нужно собрать консилиум или хотя бы спросить твоего отца.
Вот в подозрительности и осторожности свекра я была уверена как ни в чем другом. Он всегда действовал как прожженный резидент трех разведок и, кстати, больше всех заслужил первым получить от нас известие.
– Ты можешь с ним поговорить, – помолчав с полминуты, сообщил дух. И теперь я уже была полностью уверена, что он вовсе не тупой, а имеет какой-то свой способ связываться с существом, что сидит в камне.
Столовую в доме Вандерса, куда отправила свою команду, я нашла мгновенно и сразу развернула окно во всю ширь. Только заслоны снимать не стала.
Они, по-моему, даже не уходили никуда – наши новые родичи и старые друзья, – так и сидели толпой возле стола. Алентина пристроилась рядом с моим напарником и жалостливо поглядывала на сиротливо стоявшую перед ним миску с нетронутым медом.
– Ты знаешь, – тихо сказал Дэс, после того как я обвела сферу вокруг стола, показывая ему их лица, – я думаю, нам нужно будет там погостить дней пять. Ты не против?
– Я за, – улыбнулась ему нежно и, остановив экран напротив Вандерса, сняла заслоны. – Привет, папа.
– Таресса! – вскочил он с места. – Вы где?
– Все там же, только в другом месте. Нам нужен совет. Тут кто-то заперт в камне… Как ты считаешь, можно мне открыть дверь или там могут быть проклятия?
Я нарочно спросила про проклятия, чтобы он понял, чего я опасаюсь, и он действительно разгадал мою хитрость, вот только ответил совершенно не так, как нужно было мне.
– Я должен сам осмотреть этот камень, – заявил свекор твердо, – отсюда мне не понять, что именно там может быть.
– Я пойду с тобой! – Тер и девери поднялись с места одновременно, и, украдкой скосив глаза на мужа, я заметила, как влажно блеснули его глаза и дернулся, словно от глотка воды, кадык.
– Я тоже иду, – невозмутимо объявила Хенна. – И попробуйте меня не взять!
– Мы спросим, – тяжело вздохнула я, – у хозяина, подождите секунду…
– Пусть идут, – без обычной паузы сообщил пупс, и мне пришлось открыть дверь.
Не пустил Вандерс только Алентину, заявив, что необученным слабым ведьмочкам нечего путаться у остальных под ногами, пусть лучше мед ест, чтоб простуда не брала.
И по его ехидной ухмылке мне сразу стало понятно – попытка золовки устроить покушение на сердце моего напарника не прошла мимо папаши незамеченной.

– А здесь красиво, – внимательно изучив нас с Дэсом, свекор мимоходом окинул взглядом горизонт и подступил к камню почти вплотную.
И только после этого ближе шагнули девери и Хенна с Тером. Все маги и колдуны вообще с первого момента появления в этом мире вели себя удивительно слаженно. Сразу исчезли куда-то косые взгляды, попытки подколоть и подшутить, соперничество и всевозможные мелкие и крупные разногласия. Теперь командование единогласно отдали Вандерсу, и он, едва закончив первое поверхностное обследование, задал вопрос каждому, не забыв и про меня.
И в результате из объяснений Хенны я узнала, что валун все же не природный объект, а сосуд из металла, очень искусно облицованного сверху толстыми плитами натурального камня. Колдуны добавили, что они связаны воедино сетью мощных охранных заклинаний, которые не позволят его разрушить ни огнем, ни каким-либо инструментом, ни магией. Тем более что лежит он почти на источнике, и вся его защита не ослабла со временем ни на волос. А Дэсгард твердо объявил, что внутри не монстр и не какое-то животное, а человек и сильный маг.
– Почему ты мне этого не сказал? – возмутилась я, вспоминая непонятные белые пятна, и муж озадаченно уставился на меня.
– Я думал, ты сама видела! Что? Извини, Тесса, я как-то не сообразил, что ты не видишь ауру. Мне казалось, это очевидно.
Разумеется, я его сразу простила, но тут же обнаружила, что все остальные смотрят на меня с нездоровым интересом.
– А почему ты сразу не сказала, что уже открывала туда окно? – желчно осведомился свекор, и по оскорбленному сопению стало понятно, что он выражал мне сейчас возмущение всей команды.
– Извини, папа, – когда передо мной так чистосердечно повинились, мне тоже нетрудно принять кроткий вид, – но вы ведь сами ничего не спросили, а роем бросились на него, как пчелы на мед. Я просто не успела.
– Все, – остановил открывшего рот свекра Дэс, – разобрались. У нас вопрос – открывать или нет?
– Рай, Зиг! – решительно скомандовал колдун. – Ставим на всех щит и открываем.
– Щиты могу поставить я, – пробасил дух и возник рядом с камнем, вызвав у магов мгновенную перегруппировку, в результате которой я оказалась крепко зажатой вместе с Хенной в центре толпы и прикрытой телами всех четырех колдунов.
И это было так же приятно морально, как тесно и неудобно физически. Обстоятельство, что все родичи выше меня, вдруг приобрело огромное значение. Из-за их голов и плеч совершенно ничего не было видно, и это никак не могло мне понравиться. Да и колдуны могли нарушить своим поведением ту тонюсенькую ниточку доверия – почти волосок, – которую я ощущала в наших отношениях с духом и его другом. Поэтому, отбросив все сомнения, я решительно подала голос:
– Эй, дух, а почему ты раньше молчал?
– Вы бы мне не поверили. – В его безразличном голосе снова проскользнуло подобие человеческих эмоций.
– Я бы поверила. Ставь щиты, я открываю. Только объясни сначала, почему он сидит в темноте?
– Не хочет, – коротко отрезал хозяин, и мне вдруг стало предельно понятно, чего именно не хочет заключенный в камне маг.
Не хочет, чтобы мы увидели его лицо, надежду в глазах и скептическую, горькую усмешку на губах. Потому что сама я чувствовала бы то же самое после стольких бесплодных попыток.
Сфера мгновенно оказалась в моих руках, и так же мгновенно открылось окно в недра саркофага. Никто не ожидал такой скорости, и заключенный в камне узник тоже, потому и не успел спрятать напряженно наблюдающего за нами лица. И я сумела его рассмотреть… и впасть в совершенный шок. Потому что спутать черты этого юного лица с каким-то другим никак не могла, несмотря на всю разницу в возрасте.
– Гарх!
Судя по дружному вскрику моего мужа и напарника, они тоже узнали пленника, хотя он сориентировался почти мгновенно, выхватил откуда-то темную вуаль и набросил на лицо.
Но теперь, когда я знала главное, мои мысли неслись вперед с нарастающей скоростью, как лавина, начавшаяся с маленького камушка. Я как наяву снова слышала так хорошо знакомый голос, а память услужливо подсказывала детали прошлого.
– Выходи! – смело открывая дверь во всю ширину, я распахнула последний заслон, и он поднялся в саркофаге во весь рост, худощавый и по-мальчишески нескладный. Неуверенно сделал шаг, второй…
Камень вокруг двери по мере продвижения пленника к выходу сначала слабо осветился, потом начал постреливать злыми молниями и сыпать искрами. Я торопливо двинула навстречу узнику дверь, по наработанному методу подхватывая его, как совком, и попыталась захлопнуть засов.
Не тут-то было. Мгновенно вспыхнувшая на коже несчастного замысловато сплетенная сеть тянула его назад, впиваясь в тело, как острые бритвы, раня до крови и грозя разрезать на тысячи частей, если он не отступит. Стон сорвался с его упрямых губ, когда первые алые струйки брызнули на черный металл пола. Он попытался сделать еще рывок… но не выдержал и отступил, прижавшись к противоположной стене.
Раны на руках и лице пленника затягивались практически молниеносно, исчезая, как стертый губкой рисунок, но вместе с ними таяла и осветившая его глаза надежда.
– Друг, отпусти их, – сказал он глухо, поворачиваясь к нам спиной. – Они сделали все, что могли. Исполни их желание.
– Нет, – резко оборвала я это замечательное выступление, заставившее поморщиться Дэса с Хенной и заинтересованно прищуриться свекра. – Рано! Мы сделали далеко не все, что можем. А если ты и правда тот, кто попал в этот чертов камень шестьдесят лет назад, я все равно найду ключ к этой проклятой ловушке.
– Что ты знаешь, – обернулся пленник резко и стремительно, – о том, что произошло шестьдесят лет назад?
– Достаточно, чтобы уважать тебя всей душой и быть тебе обязанной за жизнь самых дорогих мне людей, – твердо сказала я. – Хотя мне неизвестно, чем обернулся этот поступок в твоем мире, но мой нынешний он спас, Ленди.
– И я с ней согласен. – Дэс крепко обнял меня одной рукой, а второй сделал знак почтения. – Извини, что мы сомневались, но если бы ты сразу назвал свое имя…
– Кто вам его сказал? – в напряженном голосе пленника звучало недоверие.
– Тот, кто шестьдесят лет мучается старой виной и корит себя за то, что не приказал брату встать в круг вместе со всеми, – мягко сказала я и вдруг сообразила: – Подожди минутку, он сейчас будет здесь.
– Стой! Не нужно… – Пленник явно боролся с собой. – Я не уверен, что хочу его видеть.
– Он сейчас уже старик, – тихо сказала Хенна, глядя прямо в лицо магу, – и уже много лет проводит в кресле, после того как ему откусил ногу мезолиск. И он сделал за свою жизнь много хорошего – и много ошибок, за которые сполна раскаялся и понес залуженное наказание, но помилован, потому что его храбрость и добрые дела все же перевесили. Последнее время он совсем плох, потому что на наш мир обрушилась новая беда, а у него не хватает сил повернуться к ней лицом с мечом в руках, как прежде. Я тебя прошу от имени всех, кого он спас и уберег в чужом мире, и от имени их детей и внуков – не отказывай ему в этом свидании.
На этот раз пленник думал чуть дольше, и даже отвернулся к стене, словно мы могли что-то рассмотреть под накидкой, которую он снова набросил на лицо.
А потом, так же не оборачиваясь, мрачно заявил:
– Я даю тебе одну попытку. Если он не захочет сюда придти после первого предложения, ты больше не будешь настаивать.
– Согласна, – кивнула я деловито, стараясь скрыть вспыхнувшую в сердце радость, и, закрыв окно в саркофаг, сразу же открыла его в знакомый кабинет.
Старый повелитель сидел у распахнутого окна в своем инвалидном кресле, закутанный в несколько одеял, и с тоской смотрел на кружившие в воздухе снежинки, а по его щеке ползла одинокая слеза.
– Бердинар? – встревожилась я. – Можно узнать, кого ты тут оплакиваешь?
– Таресса? – недоверчиво вглядывался он в окно выцветшими глазами. – Ты где? Ковен сообщил…
– Ложная паника, – бодро объявила я, не желая признаваться, что проблема пока так и не решена. – Я пришла позвать тебя на прогулку – как, не против?
– Открывай, – даже не задумываясь, скомандовал он, и сфера скользнула прямо под колесики кресла.
Крепкие руки моих деверей выхватили его в этот мир, и я, облегченно вздохнув, захлопнула дверь.
– Да тут и вправду можно прогуляться, – живо оглядел повелитель нашу разномастную компанию. – Всем светлого дня! Что от меня требуется?
– Сначала выпить чего-нибудь успокаивающего, – объявила Хенна и полезла в свой кошель за снадобьями, но Вандерс вдруг ее остановил.
– Позже. Насколько я помню, добрые белые маги обожают завязывать все свои клятвы и ловушки на крови, причем собственной. Боюсь, тут именно такой случай. Так что нам понадобится его кровь; и нежелательно, чтобы в ней были какие-то зелья, иначе замок не сработает.
– Мастер Харденз? – полуутвердительно кивнул колдуну Берди, но Дэс вдруг решил, что пора поставить точку в выяснении отношений:
– Это Вандерс, белый колдун и мой родной отец.
Девери что-то возмущенно зашипели, сам свекор сморщился, как будто выпил разом стопку уксуса, но все же смолчал, и я постаралась подавить рвавшийся наружу ехидный смешок. Похоже, так резко с ним еще никто не расправлялся.
– Да? Очень приятно. Так что нужно делать?
– Вот тут я вижу письмена, – указал свекор на верхушку камня, – но они скрыты заклинанием невидимости. Я могу снять его на пару секунд…
– Лучше пусть дух снимет или скажет, что там написано, – не выдержала я. – Неужели он за столько лет их не рассмотрел?
– Там написано, – безразлично сообщил трехметровый монстр, – «чего одному нужно малость, другому хватит лишь целого».
– Точно, – расплылся в ядовитой усмешке колдун. – Именно так и могли поступить истинные белые. Давайте, повелитель, доставайте ваш кинжал и мажьте своей благородной кровью этот валун. Боюсь, совсем малости не хватит, после того как мы недавно добавили ему магии.
– Подтолкни кресло, – кивнул Берди Терезису, и парни вмиг приставили его к валуну.
– Тебе не жаль крови для неизвестного пленника? – сказал вдруг гигантский пупс, и я могла бы поклясться, что это не его слова.
– Нет, – просто улыбнулся старый правитель, – если это нужно моим друзьям, я отдам с удовольствием сколько нужно.
– А если тебе скажут, что там твой старый враг? Или человек, который ненавидел тебя много лет? – упорствовал дух.
– Если это так, – горько усмехнулся эвин, – я отдам кровь с еще большим удовольствием, и всю до капли. Потому что во всем неисчислимом сонме миров есть только один, где меня могут ненавидеть за свершенное шестьдесят лет назад. И я готов заплатить за свои ошибки чем угодно.

Глава 22
В путах старинных интриг

Со свойственной его расе быстротой старик выхватил маленький кинжал, умело провел им сразу по нескольким пальцам и начал везде, где доставал, рисовать раненой рукой страшные кровавые узоры. Дэс прижал меня к себе, попытался оградить от этого зрелища, и я подчинилась, но из нестерпимого любопытства все же немного подглядывала. А когда заметила, что алые капли, стекающие по камню, не падают на землю, а впитываются в шероховатую поверхность, и она становится рыхлой и редкой, как подтаявший снег, и начинает осыпаться ржавым песком, вовсе уставилась во все глаза.
Это же такой редкий случай! Я потом всю жизнь жалеть буду, если не посмотрю, как встретятся братья, которых разделило когда-то всего одно несказанное слово и шестьдесят тяжких лет. И вдруг мне стало стыдно. Я-то, конечно, буду жалеть, но ведь Кантилар и Найк будут завидовать нам и жалеть в сотни раз сильнее.
Рванувшись из рук мужа, махом открыла дверь в кабинет повелителя и, стараясь особо не разглядывать похоронные рожи воинов, резко скомандовала:
– Все сюда и не шуметь!
Найк прыгнул первым, мигом оказался рядом, схватил за руку, потеснив Дэса, но муж спорить не стал, только шикнул. Остальные тоже не отставали от моего брата – молниеносно ввалились в дверь плотной толпой.
Наверное, этот мир уже многие сотни лет не испытывал такого нашествия, и хозяин дернулся было, сверкнул зеленоватыми белками, но сразу замер. Замерли и эвины, вставшие тесной кучкой вокруг магов, делавших им знаки не шуметь, а я торопливо открыла дверь в ковен и повторила ту же команду.
Как ни обидно, маги раздумывали дольше, и я пустила только пятерых, самых решительных, очень удивившись, что Вик оказался среди них.
А потом сразу протиснулась вперед, к самому креслу Бердинара, и поняла, что едва не пропустила самого главного. Весь камень уже осыпался, и теперь, что-то тихо и исступленно бормоча, Берди водил израненной рукой по черному, в рытвинах и окалине, металлу саркофага. И даже не сразу заметил, как с другой стороны камеры открылась дверца, и из нее, неловко путаясь в длиннополой черной рясе, вылез горбатенький хромой старичок и, придерживаясь рукой за стенку своей тюрьмы, поковылял на нетвердых ножках к повелителю.
Тот обнаружил брата, лишь когда на полянке воцарилась звонкая от напряжения тишина. Лишь шорох водопада да шарканье обутых в потертые опорки ног нарушали величественное безмолвие окружающего нас мира.
Бердинар сначала слегка повернул голову, а затем стремительно развернулся на сиденье всем торсом и секунду недоверчиво смотрел на двигающегося к нему брата. И вдруг резко рванулся к тому со своего кресла, упал на колени, протянул руки и со стоном прошептал:
– Ленди, малыш, ты жив… Какое счастье… Я знаю, простить меня невозможно, и потому не прошу ни прощения, ни понимания. И не оправдываюсь – нет оправдания предательству. Ленди, я богат, и все, что у меня есть, теперь твое. Но главное, поверь – все эвины этого мира примут тебя с почетом и уважением. Найкарт, что же вы все стоите? Возьмите его под руки. Дэс, Хенна – не видите, он едва жив, ему нужно лечение, бульон и постель. Таресса, открывай дверь…
– Нет! – остановил меня Ленди и оглядел нас строгим взглядом неимоверно мудрого существа. – Сначала мы отпразднуем мое освобождение и поговорим. Но одно я хочу сказать сразу: я прощаю тебя, Берди. Хотя много лет назад страшной клятвой поклялся не прощать, если встречу, и придумывал тебе наказания, сидя в этом гробу. Но чем дольше я жил, думал, разговаривал с другом, тем мельче казалась твоя вина и моя обида. Вставай, брат… Пойдем в дом, а то эта девочка уже замучила мой мозг картинкой жареного гуся.
Он положил руку на голову брата и легонько потрепал того по седым волосам. Бердинар поднял руку, поймал пальцы брата и прижал к мокрой от слез щеке.
– Да ладно, Берди, не надо так, – мягко сказал калека и вдруг усмехнулся: – Вставай, не бойся – ведь твоя нога больше не болит?
Повелитель покачал головой и, в последний раз приложив пальцы мага к губам, легко поднялся на ноги. По толпе магов и воинов пронесся легкий шум удивления. Бердинар теперь выглядел не старше Кантилара, принадлежащего к поколению воинов, родившихся на Альбете.
Я было открыла рот спросить, отчего вдруг так резко постарел сам Ленди и почему не лечит себя, если такой могучий лекарь. И тут маг лукаво подмигнул мне и протянул руку.
Я немедленно шагнула навстречу, подхватила его, как водят больных, под локоток, и мы пошли по направлению к дому. Все остальные, повинуясь приглашающему жесту духа, медленно пошли следом за нами, и несколько бесконечно долгих минут мне казалось, что до крыльца мы не доплетемся никогда.
Однако вскоре я заметила интересное явление: чем ближе мы подходили к дому, тем тверже становился шаг и прямее спина у моего подопечного. А на крыльцо он ступил уже тем пареньком, которого я тащила из ловушки сферой, и даже одежда стала другой.
Ряса как-то укоротилась и стала затканной серебром туникой, из-под нее выглянули черные бархатные штаны и изящные сапожки. И он больше не хромал – наоборот, шагал легко и упруго.
– Жулик! – объявила я, обнаружив все эти изменения, и решительно вырвала руку. – Дальше и сам дойдешь.
– В мое время девушки были более почтительны к магам, – сказал Ленди строго и попытался вернуть меня на место, но рядом уже стояли Дэс и девери, и это придало мне смелости.
– Бесконечно им сочувствую, этим девушкам, – ехидно сообщила в ответ, – и даже больше того, почти завидую.
– Почему? – вдруг заинтересовался он и потопал чуть впереди, выжидательно на меня поглядывая.
– Да очень просто. Чтобы нормальная девушка относилась к магу с неподдельной почтительностью, он должен быть добрым, белым и пушистым. Ну или величайшей редкостью. А вокруг меня целыми сутками снуют маги, и ни один не идеален настолько, чтобы я замирала от почтения.
– А твой муж?
– А что муж? – изумленно уставилась я на Ленди. – Нет, он, конечно, самый лучший, но где ты видишь белые пушистые крылышки?
– Таресса, – возмутился Викторис, – ты ведешь себя… неосмотрительно.
– Ладно, не буду, – не желая выслушивать позже от главы нудную нотацию, кротко согласилась я, – просто не люблю, когда меня обманывают.
Викторис укоризненно поджал губы, а Ленди неожиданно облегченно рассмеялся.
– Прошу меня извинить за этот небольшой розыгрыш, – веско произнес он, зорко оглядывая толпу незваных гостей. – Как вы, наверное, поняли, я ментал и хотел точно знать, кого принимаю в доме, принадлежащем моему другу. А на это нужно некоторое время, вот и разыграл из себя прежнего калеку. Зато теперь рад сообщить, что среди вас нет никого, с кем я не желал бы сидеть за одним столом. Проходите и не волнуйтесь, в этом доме и в этом мире вам нечего опасаться.
За стол, где по воле духа не остыло ни одно блюдо, мы усаживались несколько скованно. Он уже успел несколько раз нас поразить, этот странный маг, и потому все невольно готовились к дальнейшим неожиданностям. Но Ленди просто молча сел во главе стола и принял от чернокожей гурии золотой, сияющий камнями кубок.
– Сколько тысяч раз мы мечтали с тобой, друг мой, каким он будет, этот день, – тихо сказал Ленди духу, а тот уселся у его ног, положил голову на колено мага и обвел нас огромными, немигающими глазами. – Даже список дел писали… и переписывали. Но вот он наступил, а я не могу понять и поверить – на самом деле я уже свободен, или наступит ночь, и придется возвращаться в свою конуру.
Мы все неловко прятали глаза, и было понятно – человеку просто нужно время, чтобы прийти в себя. А все, что он делал, выйдя из саркофага, было именно то, что у меня на родине называется «на автопилоте».
Некоторое время Ленди молчал, потом отсалютовал нам кубком и выпил свое вино до дна. Дух, словно спохватившись, развил бешеную скорость, успевая наливать вино и подавать еду так ловко, что каждому казалось, что лично за ним ухаживают больше, чем за другими. Я как-то очень быстро объелась, блюда были такими вкусными и аппетитными, что попробовать хотелось все.
А потом мы перебрались в комнату напротив, где стены были задрапированы синим шелком, расписанным сценами старинных баталий, и вдоль них стояли низкие диваны, забросанные горой парчовых и бархатных подушек. Стрельчатые окна скрывались за газовыми, вышитыми шелком и серебром занавесками, посередине стояли столики с вином и фруктами в золотых кувшинах и вазах. Золото в этом доме вообще было почти везде – посуда, подсвечники, ларцы, вазы и безделушки были сделаны из этого драгоценного металла.
Эвины хмуро разглядывали эту роскошь, и вопросы, в отличие от моего свекра, задавали осмотрительные и деликатные. Зато Вандерса интересовало все. И где Ленди учился магии, и как он тренировался в таком тесном пространстве, и еще тысяча прочих вопросов.
– Знаешь, Ленди, – предложил спасенному брату повелитель, с плохо скрытой досадой поглядывая на назойливого колдуна, – давай пойдем сейчас в наш дом. Там живут многие из тех, кто тебя помнит, они будут очень рады.
– Берди, – грустно перебил маг, – разве ты еще не понял? Я не могу отсюда уйти, я поклялся не оставлять друга даже на час. Много лет назад, когда исполнявшие приговор маги сгружали мою личную тюрьму на портальный круг и заряжали его магическими кристаллами, они уже выбрали, куда откроют проход. Хотя выгравированные на сосуде слова содержали несложную загадку для любого мага, пожелавшего меня освободить, в ней была одна каверза – кровь должна была быть подобна моей. Но они сознательно лишили меня последней надежды, открыв проход в мир, где не было и не могло быть ни одного эвина. В мир, не одну тысячу лет известный как мир духа. А зелье молодости, которое не пожалел для преступника один из магистров, должно было продлить мои мучения почти бесконечно. И в источник они забросили меня не случайно – очень старались, рассчитывая путь. Как великую милость, мне дали только одно – походный магический ларец, в котором можно сделать хлеб и воду из чего угодно. Однако этот ларец мог мне и не понадобиться. Мы потом просчитали, что доза зелья, выпитая перед заточением, была слишком большой, и к тому моменту, как камеру забросили сюда, я уже несколько часов был без сознания. Магические зелья такая вещь – если не находят объекта для заложенного действия, принимаются за другое. Я был слишком молод, чтобы очищать мой организм от признаков старения, зато был калекой, и оно принялось перестраивать мое тело – неумело, как варвар, и так же безжалостно. Изредка приходя в себя, я помнил только жуткую боль, и от нее снова впадал в забытье.
Дух, имевший правило, прежде чем выбросить незваного гостя из своего мира, выяснять его намерения и характер, подождал несколько часов и принялся искать возможность, как посмотреть на того, кто так нахально игнорирует его вопросы. И нашел. Он умеет стать тоньше волоска, вот и проник в одну из крошечных дырочек, которые высверлили в камере, чтобы я не задохнулся. И именно он меня спас. И спасал потом тысячи раз – от гнева, от отчаяния, от апатии и скуки. Он прочел десятки книг, которые отобрал у магов и колдунов, приходящих в этот мир, и рассказывал их мне, даже не понимая смысла. А я учил заклинания, и потом, сидя в одной половине камеры под защитой его щитов, испытывал их в оставшемся закутке. Он придумывал и создавал для меня сладости и вино, рассказывал сказки и пел песни…
Прости, Берди, но за эти годы ты стал называть своим совершенно чужой мне мир, а для меня родным стал этот. Я готов встречаться с вами… иногда, если эта смелая девочка откроет вам дверь, но сам я никуда не пойду. Сначала обойду все его любимые места – посижу в беседке, которую он построил для меня на вершине горы, поплаваю в море, которое видно с этого крыльца… Много чего еще я мечтал сделать, когда сидел в тесном сундуке.

Маги и эвины слушали его молча, не пытаясь спорить или переубеждать. Все понимали, что он в сотни раз больше, чем кто-либо из них, имеет право жить так, как хочет, не оглядываясь на беды и нужды бывших сородичей. Он за эти долгие годы настолько привык к одиночеству и обществу друга, что стал, по сути, уже не человеком – точнее, отшельником, не нуждающимся в обществе остальных людей.
И вовсе не ради шутки он показал присутствующим сначала свой второй облик – беспомощного старичка калеки, каковым он, возможно, и стал бы без помощи духа. Чтобы никто не обольщался его юным лицом и стройной фигурой, помнили, и сколько ему лет, и сколько страданий он перенес.
Мне было уже предельно ясно, что на особую помощь с его стороны нам надеяться нечего, но вертелись в памяти слова об исполнении желаний. И я почему-то не сомневалась, что Ленди предложит духу исполнить желание… вот только чье? Скорее всего, мое, так подсказывает логика, если только он не начнет хитрить и не объявит, что, выдав мне кусок жареного гуся, уже оплатил все долги. И ведь даже не поспоришь с ним. Но вот на тот случай, если маг все же расщедрится, нужно быть готовой и не продешевить, как герой известной байки. И я начала думать, чего именно мне самой хочется в первую очередь, а чего во вторую. И как связать заботы мира с моими собственными желаниями и не забыть про всех остальных, кому нужно обязательно помочь. Ох, боюсь, выполнить все это будет не под силу даже могущественному духу. Но одно мне ясно уже сейчас: распыляться и требовать кучку мелких желаний, или каждому свое – глупо. Нужно попытаться сделать так, чтобы он исполнил все желания для кого-то одного. С правом передачи… на всякий случай.
– Таресса! – окликнул меня хозяин дома, и по притихшим лицам сидящих за столом я поняла, что, полностью уйдя в свои мысли, немного выпала из общей темы… или много?
– Да?
– Что такое ты так усердно обдумываешь, если даже не услышала моего предложения?
– А было предложение? – удивилась я и оглянулась на Дэса.
Мой муж сидел с непроницаемым лицом, но по резко обозначившимся скулам я сразу поняла, что ему это предложение совершенно не понравилось. Тогда о чем разговор?
– Я предложил вам несколько дней погостить тут, в этом доме, а если ты захочешь, дух построит его рядом с морем.
– Спасибо, Ленди, но извини, – стараясь не думать про море и теплый песочек, любезно улыбнулась магу, и вдруг светлая идея путеводной звездой вспыхнула в моем мозгу. – Несколько дней мы никак не сможем, а вот на несколько часов задержались бы с удовольствием, чтоб обсудить без помех свои проблемы.
– Ты не поняла, – хмуро глянул на меня сидевший с другой стороны Найк, – речь шла о том, чтобы вы остались тут после того, как мы все уйдем.
– Отлично поняла, – притворно обиделась я, спешно ища способ перевернуть ситуацию, – просто предложила оптимальный вариант. Ведь нескольких гостей два часа легче вытерпеть, чем двоих – несколько дней?
Ох, как они все на меня уставились! Похоже, здесь еще не слышали о проблеме, с которой сталкивался в моем мире почти каждый горожанин. Хотя, конечно, с их дворцами и парками, которые называются садиками, вполне может быть, это вовсе не проблема.
– Пожалуйста, обсуждайте, – усмехнулся маг, – я никого не выгоняю. Просто почувствовал, что кое-кто встревожен и торопится, вот и предложил.
– Так они потому торопятся, что я их вырвала из дома внезапно, – сообразила я. – А у каждого жены и дети, вот и хотели бы поскорее успокоить.
– Но могли бы сами сказать, – сухо обронил Ленди.
Черт, мне кажется, или он слегка обижен на своих сородичей за их сдержанность? Или даже не слегка? А о том, что они сейчас даже понять не могут, чего от него ждать, он не задумался? Или не видит, как сгруппировались воины вокруг магов? Практика совместного боя у них за эти шесть десятилетий отработана до деталей.
А может, как раз все замечает и слышит их тревогу, потому и рассердился?
– Ленди, – нахально спросила я хозяина, не обращая внимания на предупреждающий взгляд Викториса и крепче прижавшие меня руки мужа, – можно я им расскажу, что твой дух вовсе не злой?
– Ты умудрилась сказать это и без разрешения, – усмехнулся маг. Он обвел нашу компанию заинтересованным взглядом: – Только почему ты думаешь, что они тебе поверят?
– Она не врет… в серьезных вопросах, – строго сказал Бердинар. – И этим спасла нас от большой беды. И потому я верю, что сейчас она говорит правду.
– Черт, Берди, – почти всерьез обиделась я, – а когда я врала в несерьезных вопросах? Когда ты пытался меня достать? Так это было не вранье, а военная хитрость. И давайте уже переходите к делу, пока у нас есть время и возможность все обсудить. Или откроем сначала окно и предупредим родственников?
– Не нужно, – оглянувшись на молчащего брата, хмуро сказал повелитель. – Все знают, что так увести нас могла только ты, и не станут волноваться слишком сильно. К тому же на днях женился Сандис, его жена из белых дев, и она может предчувствовать беду. Часа три или четыре назад она заволновалась и сказала, что с тобой произошло что-то нехорошее, потому мы и собрались так срочно.
– А Сандис у нас кто? – задумчиво перебирала я в памяти похожие лица блондинов. Нет, вроде не знаю такого.
– Это я, – улыбнулся один из эвинов, и вот теперь я его вспомнила.
– А, так это ты был с нами в белом мире! Прости, имени твоего мне тогда не сказали, – обрадовалась я, и он засиял, улыбнувшись в ответ. – Поздравляю, будьте счастливы! Так точно не будем никого предупреждать? Ну, как хотите. Тогда давайте решать, отдаем меня темным колдунам или нет?
– С ума сошла? – прикрикнул на меня свекор. – Ничего лучше не могла придумать?
– А что это ты на нее так орешь? – сразу озверел Найкарт и уставился на колдуна с ненавистью.
– Найк! – Нужно поторопиться, пока братец не наломал дров. – Это отец Дэса, ты что, не видишь сходства? А вот это его братья – Райвор, Зигерс и Силмор. И раз ты мой брат, тебе они теперь тоже не чужие.
– Всю жизнь мечтал, – тихонько фыркнул Найк.
– И я счастлив, сынок, – едко ухмыльнулся ему Вандерс. – А вот идею отдать Тессу колдунам иначе как сумасшедшей назвать не могу. Вы хоть представляете, на что они способны?
– Отлично представляем, – поддержал его Берди, – и потому даже не рассматриваем такой вариант. А вот устроить им с помощью сферы несколько неприятных сюрпризов вполне можем.
И все живо принялись за обсуждение военных действий, оставив меня в покое вместе с моими размышлениями и изумительным десертом из кусочков фруктов, орехов и взбитых сливок и тоненькими сухими печеньями, с которыми этот десерт полагалось есть.

Глава 23
Время собирать камни

– Как ушли? – стараясь ничем не показать своего гнева, Неджериз изо всех сил стиснул проводник шара.
– Никто не знает. Сначала охрана услышала шум, и вдруг стало тихо. Но входить не стали, совещание было секретным. А потом прибежал подросток позвать Эндерада, одной из женщин стало плохо. Заглянул в кабинет – там никого. Стулья валяются, значит… – Торопливый шепот доносчика прервался, он замер с открытым ртом и в его черных глазах заметался ужас.
В шаре появилась мускулистая рука, грубо схватила округлый камень связи и резко рванула цепочку.
– Пощади… – шептали губы шпиона, но слушать его мольбы у Неджериза не было никакого желания.
Он резко снял руки с серебряных рукоятей и злобно выругался. Тьма! Последний из тех, кто давал самую важную информацию. Проклятый ковен как с ума сошел! Вычистили всех торговцев, слуг и конюхов – тех, кто всегда в курсе всего, и на кого раньше даже не падало подозрение. Похоже, он что-то упустил… Ну так это можно исправить.
– Исмодия ко мне!
– Я тут. – Колдун шагнул в проем. – Что прикажешь?
– Расскажи мне, чем заняты сейчас Гетлосх и Крингерд.
– Но… – запнулся Исмодий. Посмотрел в яростные и насмешливые глаза того, кто по закону считался теперь его тестем, и почувствовал, как сердце сковал мгновенный холод.
Не смотрят так те, кто, погрузившись в опыты и исследования, ничего не знает и не замечает вокруг. Впрочем, он уже проявил несколько дней назад свою прозорливость, когда, вызвав его в гостиную, словно для обычного свидания с госпожой, вдруг бросил на дочь заклинание подчинения. И сам предложил ее Исмодию, как простую служанку. Даже ритуал провел сам, по всем правилам и не забыв ни одной детали. И с тех пор ни разу не поинтересовался, где она и как живет. Словно вычеркнул из своей памяти.
– Не стесняйся, – ехидно усмехнулся верховный колдун и, повернувшись к шкафу, достал с полки флакон синего стекла, той особой формы, которую придает своим сосудам только один алхимик Саргаша. – Вижу, тебе знаком этот цвет – так же, как мне знакомо, кто и сколько приказал изготовить этого зелья. Но почему ты не попросил меня, а обратился к другим колдунам, когда тебе понадобилось это зелье? А главное, почему боишься снимать проросшее в тебе разрушение? Это необратимые проклятия не снимаются. Хотя молчи, сам догадаюсь… Его наложили на тебя как знак твоей преданности? И как только оно падет, твой истинный хозяин будет знать, что ты его ослушался или предал? Что же такого ты сделал – или не сделал, – в тот осенний вечер, тридцать лет назад, что до сих пор расплачиваешься за свою вину болью и страхом?
– Откуда… – Губы колдуна свело, в спину ударило острой болью, и он упал на больные колени, проклиная не столько собственную недогадливость, сколько давно прошедшее желание отомстить. Ведь не мальчик уже был. Знал и видел – месть разрушительное чувство, и одинаково больно бьет в обе стороны, только не всегда одновременно. Но верил, что это не для него… как самый наивный белый.
– Исмодий, мне очень жаль, что я вынужден причинить тебе боль, но время не терпит. Давай поторопись с выбором, кому ты будешь служить, мне или Крингерду? Поверь, я даже не остановлю тебя, если выберешь его. Только женщину свою не забудь… и того, что вернуться будет невозможно. Выбирай, пока я добрый.
Это было очень в его духе – сказать, что он добрый, невольно ухмыльнулся Исмодий. И выглядело не шуткой и даже не кокетством, а последним, самым жестким предупреждением. Интересно, сколько ему на самом деле лет – сто или двести? – глотая внезапно ставшую вязкой слюну, отстраненно задумался стоящий на коленях колдун. Он был точно таким же сухощавым и подтянутым и сорок пять лет назад, в несуществующем теперь императорском дворце, когда Исмодий юным учеником вошел в его кабинет дворцового мага. Он останется таким и до смерти. Как всем известно, колдуны живут ровно до того времени, как ошибутся… или им надоест.
– Ну?
– Я остаюсь с вами… и все расскажу. – Колдун очень надеялся, что принял правильное решение.
– Садись и коротко скажи, в чем суть их заговора, пока я делаю тебе порцию лекарства, – приказал Неджериз, наливая в бокал воды и отвинчивая пробку флакона.
– Они решили захватить ходящую сами. После того как послали в ковен и повелителям ультиматум, расставили по всем источникам белого мира проклятия, чтобы она не решилась связываться с ними оттуда, всячески вынуждая объявиться именно на Альбете. Крингерд считал, что Вандерс не даст женщине своего сына соваться в мир духа. Но они ушли именно туда.
– А кто сын Вандерса? – безразлично поинтересовался верховный и подал зятю стакан. – Пей!
– Спасибо. – Исмодий торопливыми глотками проглотил зелье. – Сын Вандерса – белый маг Дэсгард, самый сильный ментал ковена. По данным Крингерда, Ван давно пытается доказать сыну свое отцовство.
– А в этом не может быть ошибки? – сухо осведомился хозяин кабинета.
– Нет. Именно за то, что я не достал мальчишку тридцать лет назад, и наказал меня Крингерд.
– Иди. И если тебе надоела твоя жена, можешь подарить ее младшим прислужникам. Мне все равно.
Неджериз дождался, пока дверь за новым правителем Саргаша закрылась, наложил на нее щиты непроницаемости, и метнул в дальний угол флакон, который так и сжимал в побелевшем кулаке.
Все, что он строил столько лет, обрушилось в один миг. И непонятно, можно ли еще что-то сделать или все уже бесполезно?

Через час я определилась со своими желаниями и окончательно охладела ко всевозможным сластям, пирожным и десертам, которые дух творил, не отходя от Ленди, с неимоверной изобретательностью и в невероятных количествах. Мгновенно убирая магией те, что отставлялись гостями в сторону, и создавая на их месте новые, еще более аппетитные и заманчиво украшенные.
И еще с непреложной ясностью поняла, что все грандиозные планы, которые обсуждали эвины с магами, очень рациональны, интересны, смелы… и совершенно неприемлемы для меня. Видимо, оттого, что все они воины, все уже пережили не одну войну и воюют до сих пор с неизвестными мне дикими племенами. И уже заранее, даже не начав военные действия, хладнокровно закладывают во все планы неизбежные потери.
А вот я так не могу. Для меня словосочетание «почти без потерь» самое подлое и гнусное, что придумали штабные крысы всех последних войн для своих отчетов. «Почти без потерь» – напишут они, а где-то мать поседеет и выплачет все глаза, так и не дождавшись сына. «Обошлось малой кровью» – сообщат в победном рапорте, а для парня, мечтавшего вернуться к любимой, эта кровь будет его собственной и «малой» не покажется.
Вот потому я и вздыхала все тяжелее, представляя, чем ответят нам колдуны, если я по предложению Кантилара открою над их замками окно, и воины сбросят в него запасы шаманского порошка. Мне до сих пор виделись гулявшие над дворцом верховного колдуна волны огня и жаркие стрелы молний. Можно было предположить, что шаманский порошок сгорит, даже не достигнув основательных стен и каленой черепицы крыш. Но говорить об этом было рано, и я просто потихоньку улизнула из гостиной. Прошлась из любопытства по комнатам и этажам, выяснила, что ванная комната в хозяйских покоях вполне соответствует лучшим стандартам лучших дворцов, и наконец устроилась в кресле на балкончике, выходящем на парадное крыльцо.
Дракоша сразу меня заметил. Создал себе несколько лап и с ловкостью опытного воришки мигом оказался рядом. Уставился вопросительно желтыми глазами, выпятил пузико, на котором четко белели три крупные буквы, и я честно погладила все три, признавая, что в нашем с ним последнем споре прав был он, а не я.
– Ты любишь своего духа, – утвердительно произнес за спиной голос Ленди, и хозяин дома сел в кресло напротив.
– Как же его не любить, если сама нарисовала, – с гордостью призналась я, – и он такой умный. Но это уже от Балисмуса. Дракоша сидел у него в светильнике и многому научился, он вообще способный. Ну-ка, разделитесь!
Дракоша посмотрел на меня задумчиво, раздался вширь, словно крутя назад пленку соединения, выставил три головы, и вдруг средняя, та, что с глазами, озабоченно сказала:
– А как поделить камень?
– Какой еще камень? – озадачилась я. – Ну-ка покажи его мне!
Дракоша передернулся, послышался знакомый скрип, и в стальной лапе ярко сверкнул крупный, с яйцо, алмаз.
– Где ты его взял? – стараясь не выдавать своего возмущения происками хозяев, прокурорским взглядом уставилась я в жуткие глаза.
– Дух дал, – преданно глядя в мое лицо, честно ответила зубастая морда.
– Дракоша, – вздохнула я укоризненно, старательно не обращая внимания на притихшего в своем кресле Ленди. – Немедленно выкинь каку и никогда больше ничего ни у кого не бери без моего разрешения. Бросай!
– Дракоша бросил, – без тени сожаления опуская камень на пол, сообщил монстр и быстро разделился на трех мелких дракошек.
– Молодец. Идите сюда, я вас поглажу.
В этот раз я гладила их с особой нежностью. Все-таки мои дракошики самые лучшие, ведь даже спорить не стали, хотя камень им, без сомнения, нравился.
– Ты на меня злишься. – Маг не спрашивал, а констатировал факт.
– Зачем ты за мной подсматриваешь? – прямо спросила я. – И с чего ты вообще взял, что этот камень будет у того дракоши, который рядом со мной? У меня их, к твоему сведению, пятнадцать штук, и каждый приставлен к тому, кем я дорожу. Вот у Найка только нет, но об этом я уже думала. Хотя сейчас это некритично, он живет во дворце, и их там, воинов, почти двести. Да и Золлира у него магиня, природница; я надеюсь, она на него защиту повесила.
– Жаль, – вздохнул Ленди, – я надеялся быть в курсе твоих проблем. Мне ведь лучше, чем другим понятно, что их планы тебе неинтересны и не нравятся. Значит, ты уже сделала выбор.
– Таресса, – раздался из балконного проема родной голос, и Дэс шагнул ко мне, присел на подлокотник, – он что, прав? Я ведь тоже чувствовал, что ты скучаешь, но и подумать не мог… Скажи, что это неправда!
– Дэс, ну как ты мог решить, что я способна не посоветоваться с тобой? И не принять заранее все меры предосторожности! Или считаешь, что я прямо сейчас куда-то рвану? – Я нежно гладила его руку, смотрела в потемневшие от беспокойства и боли родные глаза, и клялась сама себе, что никогда больше не буду срываться с места необдуманно, как сумасбродная девчонка.
– А камень все же возьми, – посоветовал Ленди, поднимаясь с кресла. Но тут я вдруг вспомнила, что хотела задать ему один мучивший меня вопрос.
– Подожди, Ленди. Если не очень торопишься и если это не слишком большая наглость… можно спросить тебя о прошлом?
– Можно, – снова опустился маг в кресло. – Ты пока не задала ни одного вопроса, а меня очень интересует, – о чем может спросить хорошенькая девушка?
– О сражении. О том сражении, когда полк Берди не прибыл в расположение вражеского штаба и не отвлек на себя войска. Насколько это изменило ход битвы? Тебя ведь не сразу сюда отправили, значит, ты не можешь об этом не знать.
– Ты права. – Маг слегка нахмурился и чуточку изумленно посмотрел на меня. – А как кажется тебе?
– Ну, судя по тому, что у магов было время и возможность наказать тебя со всей изобретательностью, вы все-таки не проиграли. И мне интересно теперь, как прошла эта операция.
От двери донесся легкий шорох, я скосила глаза и увидела Эндерада и Найкарта. И еще кого-то за их спинами.
– Проходите, – не оглядываясь, сказал Ленди, – места хватит… Да, ты права, мы тогда выиграли. Но, что обиднее всего, уход Берди с его бастардным полком не имел в этой битве ровно никакого значения. Как мне потом растолковали, – он едва заметно передернулся. – …это был фальшивый план, план-обманка. Где-то в штабе была крыса, и потому каждый писарь знал, что в полк Берди, как в команду смертников, подбирают только безродных и сирот. И варианты, куда именно их отправить, каждый отдел штаба разрабатывал втайне от других. Даже настоящее сражение было назначено на другое число, на день раньше. Именно поэтому им удалось уйти. В тот момент как раз начали атаку заброшенные в тыл войск противника четыре элитных отборных гвардейских полка. Хотя польза все же была – несколько вражеских отрядов спешно перебазировались с переднего края в один из районов возможной заброски бастардов.
– Так за что тогда тебя наказали? – тихо спросил присевший прямо у моих ног Найкарт.
– За многое… Но поскольку наказание передали магам, – в основном за хищение артефактов и кристаллов, за использование портала без разрешения… но теперь это уже неважно.
– Могли бы хоть намекнуть, – убитым тоном сказал Бердинар, появляясь на балконе.
Прошел к перилам, уставился невидящим взором на синевшую на горизонте полоску воды.
– Берди, – хмуро глянул на него брат, – не переживай так. Я все взял на себя – знал, что они не простят и все равно накажут. Сказал, что все это я придумал. Ты сам знаешь, это правда. Просто я немного преувеличил свою роль, сказал, что хотел тебя спасти, и потому кастовал заклятие подчинения, ты ведь тогда и не подозревал, что я ментал. Правда, тогда я был очень слабым менталом, но это было одно из первых заклинаний, которое я выучил тайком от учителя. И на допросе я его наглядно продемонстрировал. Все поверили. Да и тот командир, которого вы бросили связанным, подтвердил, что ты был как в бреду. Так что если Тарессе удастся добраться до того мира, вас встретят именно так, как вам бы хотелось.
– Я туда никогда не пойду, – отрезал Бердинар. Помолчал и добавил: – Но воинам твои слова передам, каждый имеет право сам решать свою судьбу.
– А я берусь рассказать, как все было, – зловеще буркнул Найкарт, – чтобы ни у кого не осталось иллюзий.
– Значит, тогда пора расходиться? – оглянулся на меня Эндерад. – Таресса, там у меня сегодня одна пациентка рожать собралась. Откроешь дверь прямо в женскую половину, а то я волнуюсь.
– Хорошо, – согласилась я. – А вы все решили? И как будем связь держать?
– Отец Дэса дал свой амулет связи, по нему найдет нас шаром, и сможем говорить хоть все время, – сообщил Кантилар. – Если нужны продукты или вещи, все будет в кладовой. Будь здоров, Ленди! Если что-то понадобится, мы всегда готовы прийти по первому зову.
– Мы тоже. – О, оказывается, и Вик неподалеку гулял! – Вот мой амулет на всякий случай.
– А вы ничего не хотите… попросить в благодарность за мое освобождение? – осторожно поинтересовался хозяин, глядя, как я открываю окно во дворец повелителя.
– Нет, – твердо отказался Кантилар. – Наоборот, считаем, что это мы перед тобой в долгу и очень хотели быть хоть чем-то полезными.
– А вот у меня будет просьба, – когда эвины ушли и я открыла окно в ковен, вздохнул Викторис. – Если можешь усилить защиту на Тарессе, сделай это. Она не маг и сама не может ставить щиты, а мы за ней не успеваем.
Ну, Викторис, вот этого я тебе не прощу! Мало того что выставил меня легкомысленной девчонкой, так еще и Дэса представил как мага, совершенно неспособного защитить жену.
– Посмотрю. Что смогу, сделаю, – пообещал Ленди, и маги тоже ушли, а с ними и Хенна.
– Я не прощаюсь. Если понадоблюсь, вызовешь, – сказала кратко. – А сейчас извини, у меня там девы не определены, а у вас пока все хорошо. И еще… загляни ко мне вечерком.
– Ну а мы идем вместе, я надеюсь? – Свекор смотрел безразлично, но было видно, что он напряженно ждет ответа.
– Как скажет Дэс, – кротко кивнула я ему, и муж поблагодарил меня признательным взглядом.
– Да, мы идем вместе. Прощай, Ленди, мне было приятно с тобой познакомиться.
– Ты сейчас немного покривил душой, – легко засмеялся Ленди, – но я тебя прощаю. Что ты хочешь в дар за мое спасение? Вернее, чего хочет каждый из вас?
– Я хочу, чтобы ты исполнил просьбу Вика, – сразу сказал Дэс, и я огорченно засопела. Ну вот, эти параноики маги испортили весь мой замечательный план!
– Это его желание, и я уже обещал, загадай свое, – усмехнулся хозяин. Поглядел на меня и добавил: – Но сразу скажу – ни я, ни дух не всемогущи, как считают некоторые посетители, упорно осаждающие этот мир.
Вот с чего этот Ленди так веселится? Мне же точно объяснили, что менталы не умеют читать мысли. Или это обычные, не учившиеся магии безвылазно шестьдесят лет?
– Мое желание я отдаю Тарессе, – серьезно сообщил Дэс, и я обрадовалась – ну наконец-то сообразил.
– А я хочу попросить разрешения взглянуть на твои книги, и если я какую-то не знаю, возможно, переписать, – попросил Вандерс.
– Они все у меня в двух экземплярах, и копии я могу дать… скажем, на год. Дух, принеси.
Все, – поняла я, глядя, как заблестели глаза свекра при виде нескольких увесистых связок. Теперь Осийде точно решит, что муж завел новую жену. Или даже не одну.
– Там на полях мои условные пометки, – полюбовавшись на счастливого колдуна, пояснил Ленди, – а на титульном листе – их расшифровка. Но если что-то неясно, обращайтесь через ходящую.
– Я тоже отдаю свое желание Тарессе, – коротко сказал напарник, но хозяин, похоже, все же раскусил мою хитрость и больше не собирался ей потакать.
– Ее желания я и так исполню. Лучше скажи, чего желаешь ты?
– А можно сначала она загадает? – Тер подозрительно смотрел на меня, и мне захотелось на минутку стать магом – усыпить его на полчаса.
– Я тоже хочу попросить, – мгновенно сориентировался мой муж, – после нее.
– Говори, Таресса. – Хозяин сдерживался, чтобы не рассмеяться, но в его глазах прыгали чертики.
– Ладно, – вздохнула я, – у меня только одно желание. Сейчас у меня все хорошо, но можно потом, если будет очень нужно, ты обязательно выполнишь мою просьбу?
– Я тоже прошу выполнить такое желание, – твердо сказал Дэс.
– А как ты его мне передашь? – поинтересовался Ленди. – Хотя вон там, под креслом, валяется алмаз. Возьми, он настроен на наш мир и найдет меня моментально. Я давал его Тарессе, но она отказалась. Ладно, если выполнение этих просьб будет мне под силу, обещаю помочь.
– Не волнуйся, – с чувством сообщила я, – мою просьбу ты легко сможешь выполнить. Я ничего сверхъестественного не попрошу.
– У меня тоже такое желание, – сообщил хозяину Тер.
– И у меня, и у меня, – дружно подхватили девери.
– Хорошо, – серьезно сказал маг, – обещаю.
– Двери открыты, – призывая сферу, сообщила я. – Дракоши, вперед!
– Подожди, – остановил меня хозяин. – У меня тоже есть одна небольшая просьба, вернее, у духа. Ему понравился дракоша. Подаришь одного?
– Ленди, – сразу расстроилась я и даже скрыть этого не сумела, – давай спросим у дракош? Я не могу такое решить сама, но если кто захочет, оставлю.
– Дракоша, – шагнула на балкон гурия, – останься… хоть ты, с буквой В. Я буду водить тебя на прогулки, гладить пузико, подарю полную чашу камней. Ты станешь самым красивым.
В ее руках возник золотой вычурный таз, ведра на три, с горой наполненный огромными драгоценными камнями, сверкающими всеми оттенками радуги. Мое сердце тоскливо заныло. Знает, зараза, чем пленить душу наполовину хрустальных созданий!
Но дракоши вдруг резко попятились в сторону сферы и один за другим перепрыгнули в дом колдуна, где уже тревожно оглядывался на нас Вандерс, ушедший первым.
– Извини, – с облегчением сказала я, – ты видел сам, я не сказала ни одного слова.
– Я видел другое, – задумчиво кивнул маг, – и это мне понравилось. Дух, поставь туда свою чашу, не таскать же все это назад.
Руки гурии мгновенно удлинились и установили таз прямо на пол. А потом я немного отвела сферу в сторону, чтобы никто не споткнулся об эту красоту, и девери вместе с Терезисом ушли домой.
– Пора и нам, – поднялась я с кресла, и Дэс привычно обнял меня за талию. – До свидания, Ленди. Если нужна будет моя помощь, зови, приду обязательно. А если захочешь, приведу кого-нибудь на жительство – леших или ундин.
– Спасибо, мы с духом посоветуемся, – вежливо кивнул маг, и в глазах его мелькнула печаль. – А в гости приходи, когда захочешь. Кстати, чуть не забыл – защиту мы тебе поправили, но все равно постарайся не рисковать.
Странно, а я ничего такого не почувствовала… Я вежливо кивнула на прощанье и перенесла нас в знакомую столовую Вандерса.
– Слава пресветлым богам, вернулись! – встретила нас облегченным вскриком Алентина, и только теперь я почувствовала, как от напряжения дрожат колени.
– А как же иначе? – помня про камень, который Дэс все же сунул в карман, ответила я и оглянулась на свекра: – Так мы тут остаемся или еще куда-нибудь пойдем?

Глава 24
Странные случайности

– Сегодня ночуем здесь, – оглянулся на меня свекор, что-то торопливо писавший на листке бумаги. – Ты отдохни, дочка, пока я книги уберу. Алентина, проведи их в белые покои. А Тер пусть рядом с Силмором устроится, там есть свободная комната.
– А может, сначала поужинаете? – засомневалась золовка.
– Ох, – помотала я головой, – нас хорошо накормили, лучше полежать. Дракоши, хотите погулять? Аля, выпусти их, они не убегут.
– Сначала вас проведу, – резонно решила ведьмочка и, повинуясь жесту отца, перехватила у него из рук записку.
– Таресса, – догнал меня в дверях голос свекра, – а что с этим добром делать?
– Да спрячь где-нибудь, неужели у тебя нет подходящего чуланчика? Но если хочешь, я открою окно в подвалы замка.
– Найду, – мрачно сказал он, и мы пошли за золовкой, торопливо читавшей в коридоре записку.
– Вот, – дочитав и опасливо оглянувшись, Аля сунула ее Дэсу и побежала вперед.
– Ясно. – Прочтя послание, муж вручил его мне. Но я читать на бегу не стала, достаточно и того, что он все знает, прочту спокойно в комнате.
За дверью в дальнем конце коридора второго этажа обнаружилось удивительное помещение – светлое, просторное и действительно белое. Точнее, серебристо-белое. Все стены, потолок и даже дверь были обтянуты серебряной парчой, на окнах висели занавеси белого шелка, затканные серебряными, такими знакомыми мне по ковену знаками и рунами. Пол покрывал огромный, от стены до стены, белый же ковер с серебряным узором, и стоящая на нем мебель была выкрашена в белый цвет или обтянута той же парчой.
Вот как, – растроганно думала я, сбросив у порога походные сапожки и осторожно шагая по ковру, – значит, Вандерс заранее готовил это помещение. Заказывал ткани и ковер, мебель и покрывала, даже вазы и шкатулки. И верил, что однажды Дэс войдет в эту комнату и поймет, как его здесь ждали.
Обернулась глянуть на замешкавшегося мужа и обнаружила, что он даже в комнату еще не вошел, так и стоит в коридоре, чего-то ожидая. А, понятно, – Алентину, пробежавшую мимо меня к белому комоду, а затем метнувшуюся назад со шкатулкой в руке.
Мне сразу стало интересно, что это за шпионские штучки, и я, вспомнив про записку свекра, прочла его указания. А пока читала, Дэс уже оказался в комнате и так же, как я перед этим, медленно обошел ее по периметру.
– Нравится? – с интересом спросила я, и он кивнул, плотно задергивая на окнах занавеси и делая на них знак, который я неоднократно видела.
Щиты от прослушивания и подглядывания, вот что он ставил на окна. Я прошла к широкой постели, присела на край в ожидании объяснений. Не зря же колдун написал, что скоро придет.
И он действительно пришел, но не один. А вместе со всеми детьми и Терезисом.
– Закрыл? – спросил первым делом, бросая такие же щиты на дверь, и Дэс утвердительно кивнул.
– А камень?
– Я положила в белую шкатулку и убрала в сундук, – отрапортовала Алентина и шлепнулась рядом со мной.
– Ну, у кого есть какие соображения? – усаживаясь напротив нас в кресло, спросил Вандерс и обвел всех очень серьезным взглядом, открываясь с новой, незнакомой стороны – усталого и озабоченного сохранностью своего семейства человека.
М-да, – вздохнула я исподтишка, вот он и попался в плен своей теории о том, что чем больше детей, тем легче их терять. А теперь трясется над каждым, а еще жены и невестка со странным даром и обидчивым характером…
Рука Дэса прижала меня к себе, родные глаза тревожно заглянули в лицо.
– Таресса…
– Со мной все хорошо, а в чем дело?
– Ты как-то печально вздыхаешь.
– Это я о детях задумалась, – честно сказала я и посмотрела на свекра. – А какие соображения?
– Что вы думаете об этом маге… Ленди. И о его духе, – рассеянно пояснил он и подозрительно уставился на меня: – Так что там насчет детей?
– А-а-а, ну это на будущее… Нужно будет заранее вырыть бункер, как делают некоторые наши предусмотрительные политики. Детей в вашем мире заводить опасно.
– Покажи мне хоть один, где не опасно, – вздохнул свекор, успокаиваясь, – и я туда уйду.
– Однако у тебя и планы, раз ты еще задумываешься об этом, – подколола я и наконец-то взяла реванш: он мгновенно завелся, в глазах засверкали колючие искры, а губы желчно искривились.
– А я, между прочим, не так еще стар – если учесть, что многие колдуны раньше, чем лет в триста, о детях и не задумываются.
– Тогда тебе нужно захватить свободный мир, – съехидничала я, – и заселить его только своими потомками. Ну и разбавить их миролюбивым населением, чтоб скучно не было.
– А почему ты решила, – с веселой язвительностью хмыкнул он, – что эта идея еще не пришла мне в голову? И что я еще не занялся ее осуществлением?
– Что? – опешила я и вдруг поняла…
Черт! Да он ведь не шутит! Действительно уже облюбовал малонаселенный мир, захватил на нем источники, а теперь постепенно прибирает к рукам и все остальное. И теперь в новом свете виделись все остальные его действия. Черт, черт! Он хочет перетащить сюда и Дэса! А муж предан своему ковену… Сколько проблем сразу прибавилось.
– Так я не понял, мы будем обсуждать дела этого мага или выяснять намерения нашего отца? – едко поинтересовался Зигерс. – А то у меня дела в столице.
– Да обсуждайте, кто не дает, – огрызнулась я, пытаясь сообразить, где нас ждала более хитроумная ловушка – в мире духа или в мире свекра?
И почему в том мире нам так щедро открыли кредит? Не потому ли, что разговор шел между равными? Ну, почти. А если мы все же тут застрянем, может, уже пора просить карту материков и выбирать себе один, или тут все уже давно разделено? И зачем маг упомянул, что они с духом не всемогущи? Вроде бы это ему совершенно невыгодно.
– А ты что думаешь? – напрямик спросил меня колдун. – Говори без опаски. Эта комната защищена, а камень мы убрали.
– Вандерс, а разве имеет значение, что думаю я? Или нет, не так… Почему это имеет для тебя такое значение? Ведь ты уже составил свое мнение.
– Вот именно. И волнуюсь, что ты со своим легкомыслием полезешь куда-нибудь, и мне потом придется идти следом, чтобы тебя вытащить, – с грубоватой прямотой объявил свекор.
– Она совсем не легкомысленная, – строго взглянул на него Дэс, прижимая меня к себе, и я тайком вздохнула: нужно посмотреть, там синяков на коже еще нет?
– Хорошо, пусть будет отзывчивая, – мрачно согласился колдун. – От этого мне не легче. Так что с этим магом?
– Мне кажется, – сказала я то, что думала на самом деле, – он не опасен. Если его не трогать. И еще очень хитер – как ты, Вандерс, или даже хитрее. Это если судить по его же словам, как он в далекой юности провел расследовавших его проступок магов. Наверняка они дураками не были. И ходить к нему в гости, не посоветовавшись с вами, я не собираюсь, разве что в самом крайнем случае.
– А мне кажется, – сурово блеснул колдун глазами, – что и в крайнем случае не стоит. И еще… Держи тех монстров, которых брала с собой, где-нибудь на Альбете. Насколько я помню, они некоторое время таскали его камень. А так как в них есть хрусталь, вполне возможно, каждый твой дракоша сейчас может работать шаром.
– Все это верно, – подумав, согласилась я, – но ведь на вас на всех были кристаллы, амулеты, камни связи. Почему ты считаешь их безопаснее, чем моих дракошей?
– Мы все сняли такие камни, – снисходительно сообщил Вандерс и свысока посмотрел на меня. Потом на Алентину. И снова на меня. А затем рыкнул:
– Где?!
– Вот, – честно глядя ему в глаза, вытащила я из-за ворота цепочку-накопитель с подвешенным зеленоватым камнем.
– Шкатулку!
Алентина молнией метнулась за очередной шкатулкой. В нее сунули спешно мой накопитель и унесли прочь, под гробовое молчание колдунов.

– Все, можешь убирать, – криво усмехнулся сидевший перед огромным хрустальным зеркалом парень, отворачиваясь от помутневшей поверхности, – они последнюю привязку нашли.
– Вижу, – сидевший напротив него темнокожий и сухощавый немолодой мужчина, одетый в белые шаровары и простую рубаху, убрал зеркало одним движением брови. – Но и так все ясно.
– Пойдем к морю, построишь там что-нибудь легкое, в южном стиле. – Молодой поднялся со своего места, всмотрелся в синюю полоску на горизонте и легко перенесся на золотой песок пляжа.
– Надеешься, что они все же придут? – тонко усмехнулся пожилой, мгновенно оказавшись рядом.
– Верю. – Парень сел прямо на гладь пляжа, не нарушенную ничьими следами, захватил горсть золотистых песчинок, медленно просеял и горько усмехнулся: – Тебе не показалось, что нас слишком быстро раскусили?
– Они живут в мирах, где все время кто-то кого-то обманывает, вот и привыкли все время искать подвох. Да ты и сам знаешь. Меня другое удивило – зачем ты полностью раскрыл ему дар? Я еле успел поднять щиты. Смешно бы вышло – дух, и с эмоциями.
– Он бы не особенно удивился. Скорее, задумался, но позже. Ты заметил, Джаф, что ее духи способны считывать эмоции? И даже излучают некое их подобие. Интересно было бы изучить.
– Затем и просил одного, – с сожалением обронил Джаф. – Жаль, что они испугались. Дом готов. Пойдешь отдыхать или будешь купаться? Я хочу сходить в то место, куда так любят приходить гости. Мне подали хорошую идею насчет предупреждающего камня.
– Сразу сделай себе в нем выход, это будет впечатляюще, – едко посоветовал Ленди и лег навзничь. – А ты уверен, что она решится на авантюру?
– Это я должен задать тебе вопрос, ты у нас великий ментал, – не менее ехидно ответил Джаф и вдруг вздохнул: – А ты заметил, как слушается ее сфера?
– Трудно было не заметить, – задумчиво отозвался его собеседник и, помолчав, добавил: – Надеюсь, что решится. Но мы с тобой сделали все, что могли.

– Полагаю, теперь поздно надеяться, что он не сделает выводов, – вздохнул Дэсгард. – Тогда давайте обменяемся информацией и будем отдыхать, денек выдался напряженный.
– Идет, – кивнул Райвор. – Я вижу изменения во всех ваших аурах. Впечатление такое, что все разом стали на круг сильнее, хотя отец и раньше был колдуном высшего разряда, а Дэс третьего. Но теперь я бы сказал, что у него четвертый, если такое возможно.
– Возможно, – мрачно вздохнул едва пришедший в себя после прокола свекор. – И это одновременно радует и настораживает. Сами понимаете, без крайней необходимости едва знакомых магов так не вооружают – ну да, именно вооружают, – для спокойной жизни нам и прежних способностей хватало за глаза.
– Мне еще раньше дух сказал, что прочистил пути магии и усилил резерв, – задумчиво сказал Дэс. – Прощаясь с Ленди, я почувствовал, что стали сильнее не только мои ментальные способности – щиты я теперь ставлю шутя, – но и способности в иллюзии. Раньше я не особенно их развивал, оставлял на потом. Да и резерв ощутимо увеличился. Какие бы у них ни были намерения, не могу не порадоваться.
Я тоже радовалась и одновременно слегка жалела, что не скоро встречусь с Ленди, чтобы сказать спасибо за Дэса.
– У меня та же история, – кивнул Терезис и задумчиво покосился на Алентину, сидевшую в уголке тихо, как мышка-партизанка в окружении котов.
– Да, ты вполне можешь требовать звание эрга и всех положенных прав и наград, – подтвердил Дэс и оглянулся на колдунов: – А вы сами себе звания даете?
– Нам они ни к чему, но проверить способности не мешает, – предвкушая потер руки Зигерс.
– Завтра с утра, – резко осадил его отец. – Когда резко поднимается уровень, следует дать организму привыкнуть. Предупреждаю, несколько часов нельзя кастовать ничего серьезного и затратного, можете вернуться на прежний уровень.
– Вот почему меня не взяли, – с обидой тихонько вздохнула Аля, – может, и мне бы добавили.
– Не переживай, – спокойно сдала я родичей, – у них у всех по желанию осталось. Если очень нужно будет, попросят за тебя.
– Ну, неиспользованное желание и у тебя есть, – испытующе прищурился свекор, и невольно пришлось разрушить мечты с надеждой смотревшей на меня девушки.
– Я просила для дела, у меня в голове начинает план складываться, – и почему я опять сглупила, заикнулась о чем не нужно раньше времени?
Теперь они все смотрели на меня с одинаковой кровожадностью, а в глазах так и читалось намерение оглушить подчинением, привязать к чему-нибудь покрепче и никуда не выпускать.
– Таресса, давай ты все свои планы отложишь, хотя бы на пять-шесть дней, пока я не выучу несколько полезных заклинаний? – в глазах Дэса сквозь спокойную, слегка насмешливую заботу просвечивала острая тревога. Мне очень захотелось его успокоить, да и не собиралась я прямо сейчас ничего затевать.
– Конечно, любимый, я вообще не собиралась ничего делать, не посоветовавшись с тобой, – улыбнулась я совершенно искренне, и он вздохнул с таким облегчением, что у меня проснулась в душе целая толпа угрызений совести.
Зачем мне ломать голову над мировыми проблемами и войнами, если у меня наконец есть любимый мужчина, который меня любит, тревожится, и готов сделать все, что я ни пожелаю, лишь бы я не ввязывалась в неженские дела и разборки. А может, и действительно стоит попробовать?
Я подняла руку и провела пальчиками по его скуле, бережно расправляя напряженно натянутую кожу, и тогда Дэс склонился и нежно меня поцеловал.
Ох… Услышав, как хлопнула дверь, я смущенно выглянула из-за его плеча и обнаружила, что в комнате уже никого нет. Это надо же, какие догадливые, – мелькнула мысль и сразу растаяла. Как, впрочем, и все остальные.

Глава 25
А в ханстве все спокойно

– Потом выспитесь, сначала переведи! – Колдун, разбудивший нас бесцеремонным стуком, был уже полностью одет в костюм придворного звездочета и очень озабочен.
– Да что случилось? – Спросонья я никак не могла попасть в рукава халатика, выданного мне вечером Алентиной, и Дэс пытался помочь.
Лучше бы он в сторонке постоял, я бы быстрее нашла, где тут завязки.
– Потом объясню! – рыкнул свекор, вместе с костюмом звездочета надевший и маску злобного колдуна, но никого она уже не впечатляла. – Через три минуты чтоб были в столовой, нужно выйти в сад, пока колокол не звонил.
– Папа! – Вместе с остатками сна из моих мозгов уходила и несообразительность. – Не пори горячку! Я вас всех переброшу в мою гостиную, и идите, куда хотите. И кстати, дракошей будем брать или отправить их в башню?
– Возьмешь с собой, у меня сменились планы! – свирепо рявкнул Вандерс и умчался, как торнадо.
– Мне начинает казаться, – муж вытащил из моих пальцев только что найденную завязку и просунул руки под халатик, – что идея пожить рядом с папой была несколько скоропалительна.
– Хочешь, я поставлю у дверей дракошек? – пришла мне в голову замечательная идея. – Он с ними справиться не может. Только теперь уже в замке, тут поздно. Если мы не придем, он что-нибудь разобьет. Знаешь, я рада, что ты не точная его копия.
– Просто меня воспитывали белые маги, – с сожалением отстранился он от меня и махнул рукой.
– Ой, – раскрыла я рот, глядя в зеркало.
Халат был завязан, и был он уже не из мягкого кашемира синего цвета, а парчовый, с оторочкой из белоснежного меха, а на ногах красовались такие же туфельки. И полураспущенная коса, которую я собиралась просто спрятать под шаль, была идеально заплетена и уложена на темени высокой короной, закрепленной моими любимыми шпильками.
– Это что, взаправду или иллюзия? – не веря, щупала я руками ткань.
– Обижаешь, любовь моя. Чтоб для родной жены да простая иллюзия? – засмеялся муж и тихо шепнул мне на ушко, что, если бы не назойливый отец, он сейчас с удовольствием бы кастовал отмену этого заклинания.
– Думаешь, я бы отказалась? – откликнулась я и, рассмотрев, как заинтересованно начинают щуриться его глаза, вмиг перенеслась в столовую.
– А Дэсгард где? – едва взглянув на меня, сердито поинтересовался колдун.
– Своими ножками топает, – ответила я святую правду. Заметив кучу корзин, поинтересовалась: – Это с собой?
– Да.
– Дракоши, взяли по две корзины – и вперед! – скомандовала я. – Кто еще идет?
– Райвор, Зигерс и Силмор. Ну и твой напарник, – нехотя буркнул свекор.
– Насколько я поняла, они будут заклинаниями друг дружку гонять, а я сидеть одна? Или с твоей Осийде фасоны шаровар обсуждать? – заприметив в уголке хмурую Алентину, громко возмутилась я. – Нет, дорогой папаша, так дело не пойдет!
– Что случилось? – в комнату ворвались девери и мой муж, слегка запыхавшийся от пробежки.
– Я отказываюсь идти на таких условиях. Я свободная магесса, а не узница гарема! – не сбавляла я накала страстей. – Дэс! Мы так не договаривались!
– Вандерс! – Муж мгновенно шагнул ко мне, окинул беглым встревоженным взглядом и на миг ошеломленно замер, заметив, что я ему заговорщицки подмигиваю. – Что произошло?
– Эти бабы из меня веревки вить пытаются, – с осуждением глянул на меня свекор и махнул рукой: – Ладно, возьми ее. Но запомни, отвечаешь головой.
– Да не вопрос. Я к ней двух дракошек приставлю, не сбежит, – подмигнула я повеселевшей Алентине и кивнула на открытую дверь: – Поторопитесь!
Через минуту столовая опустела, и я закрыла окно. Остался только Дэс.
– Ты знаешь, женщина, что должна мне поцелуй? – строго спросил муж, заключая меня в объятия, но глаза его смеялись.
– Нет, – ответила я так же серьезно, – у тебя неверные сведения.
– Но ты же…
– Не поцелуй, – я оглядела его испытующим взглядом, – нет, совсем не один маленький поцелуй…
– Продолжай, – одобрительно протянул маг, и в его глазах появился плотоядный блеск.
– А сто… миллионов полновесных поцелуев! Только не сейчас!
И перенесла нас в общую комнату гостевых покоев замка придворного звездочета.
– Госпожа магесса! – встретил меня восторженный возглас Диши, и муж, шепнув мне на ушко, что еще со мной разберется, подхватил корзину и сбежал вслед за своими братьями.
– Дракоши! – остановив жестом кухарку, строго глянула я на монстров. – Кто прикреплен к Дэсу и Терезису? Бегом за ними, и не отставайте ни на шаг. Д-А, вызови срочно сюда четырех свободных дракош и отправь их охранять Кефира, Райвора, Зигерса и Силмора. Где дракоша Хенны? Он охраняет вот эту очень нужную Алентину. Фух… вроде все. Диша, вот теперь я могу с тобой как следует поздороваться. Как вы тут живете?
– Все замечательно, – расцвела она. – Госпожа-то ходит как по нитке, муж ее наказал. Все женщины рады, только Тэннели печальная… Да что я вам язык-то заговариваю, сейчас завтрак принесу! Как знала, пирог с утра испекла.
– Ладно, от пирога мы не откажемся. – Я обернулась к дракоше и поинтересовалась: – Ты можешь спросить Д-Б, там Дэса покормили или нет? А то я сама займусь этим вопросом. Алентина, вот твоя комната, там полный сундук местной одежды. Переодевайся, здесь лето. Скоро будет жарко, и я собираюсь сегодня идти на море.
И отправилась в свою комнату. Мне тоже нужно переодеться… и немножко подумать, кому из девушек помогать. Что Алентина серьезно положила глаз на напарника, мне стало ясно еще вчера вечером. И этот сердцеед посматривал в ее сторону, когда думал, что никто не видит.
Но я такой наивной больше не была, и отлично знала, что за детьми Вандерс следит ревниво, как тигрица. И у моего напарника есть только два пути: вести девушку в загс – или куда нас тут ведут, – или бегать от нее со скоростью солнечного зайчика.
И еще была Сина. Милая и преданная, но упорно державшаяся за роль домработницы и не желавшая вставать на одну ступеньку с мужем. А Терезис сам говорил, что родом из семьи магов, и значит, привык с детства к равноправию. Вот только непонятно, нравится это ему или нет.
– Таресса, можно? – Аля, уже одетая в восточный костюм, стояла на пороге.
– Заходи, я сейчас быстро переоденусь. А ты что-то хотела спросить?
– Та девушка… ну, о которой ты рассказывала… она ведь здесь?
– Да. Но давай мы ей ничего не будем говорить. Мне нужно сначала задать несколько вопросов напарнику. Мне кажется, так будет лучше, чтобы потом никому не было больно. Вы очень разные – ты светленькая, она темная, ты выше, она ниже, ты принцесса, она рабыня… Но вы обе мне симпатичны. А выбор все равно за этим охламоном. Согласна?
– Да, – кивнула она и внезапно стерла слезинку. – Ты права.
Черт! Как, оказывается, все уже запущено!
Завтракать мы отправились на первый этаж, но прежде чем туда идти, я не выдержала – открыла украдкой на минутку экран, и мы с Алентиной полюбовались на молнии и шары, летающие над просторной тренировочной площадкой, расположенной за замком. Этот полигон, размером с футбольное поле, был огорожен с одной стороны высокой замковой изгородью, с двух следующих скалами, а с последней резко обрывался над морем. На самом краю этого неприступного обрыва, нависающего над широким пустынным пляжем, стояла похожая на шатер беседка, в которой обнаружился уставленный кувшинами и блюдами стол.
Значит, с голоду мой муж не пропадет, – успокоилась я и повела гостью в столовую. Уселась за стол и, прежде чем приступить к завтраку, провела утреннюю процедуру поглаживания пузиков. Дракоши радовались, как будто были живыми котятами или щенками, и это одновременно веселило и огорчало. Невозможно было не понимать, что кто-то из них может попасть в ловушку или в лапы темных, когда мы начнем операцию против колдунов, и это заранее портило мне настроение.
Пока я занималась своими питомцами, Алентина и Сина присматривались друг к дружке. И если Аля точно знала, что имеет дело с соперницей, то служанка считала принцессу кем-то вроде моих обычных гостей и заботливо угощала – подливала чай, подавала пироги. А потом повела показывать сад и нарвала по моей просьбе несколько букетов. Моему мужу жизнь снова не давала времени на цветы и ухаживания, но я не собиралась ни обижаться, ни укорять его за это – Дэс дарит мне намного больше.
Я вспомнила прошедшую ночь и блаженно зажмурилась – как это все же замечательно – любить и быть любимой! И знать это точно, потому что Дэс снял щиты, и я утонула в сверкающей лавине его любви, нежности и страсти. Все-таки менталы – это особые люди – точнее, маги, – и я все четче понимаю, что они намного уязвимее других и намного сильнее. А Дэс сильнее других. Немногим удается оставаться невозмутимым перед напором чужих эмоций, зачастую враждебных, завистливых или злорадных. Слабые срываются и начинают мстить, некоторые никогда не снимают щитов, а есть и такие, что отказываются от дара. И вот этого мне не понять никогда.
– Госпожа магесса, там принесли шкатулки. Пустить? – оторвала меня от раздумий Диша, и я укоризненно уставилась на кухарку – ведь договаривались, что она будет называть меня по имени.
– Кто принес-то?
– Терезис… – опасливо оглянулась она на клумбу, где две девушки, черноволосая и блондинка, смеясь, рвали цветы.
– Пусти.
В моей голове уже начинал понемногу складываться контур плана по выведению моего напарника на чистую воду, и его приход вполне в этот самый план укладывался.
– О, у вас пироги! – обрадованно воскликнул Тер, появляясь со знакомыми белыми шкатулками в руках. – Я вовремя пришел. Таресса, Инфир сказал, чтобы вы с Алентиной надели свои амулеты. Защита важнее того, что может подсмотреть этот Ленди.
– Садись, наливай чай и давай мой накопитель. – Спорить с ним сейчас вовсе не входило в мои планы, тем более что с решением свекра я была согласна. А снять амулет и положить его в серебряную шкатулку, если будет нужно, я успею за несколько секунд.
– А Алентина где? – Маг подал мне шкатулку, сел за стол, и тут из сада раздался новый взрыв смеха.
Глаза напарника мгновенно нашли смеющихся, и его лицо быстро стало озабоченно-деловым.
– Сама ей отдашь, у меня времени нет! – Он торопливо сунул в рот кусок пирога, и я, не выдержав, хихикнула.
– Хотел бы знать, над чем ты так веселишься, – почти враждебно глянул Тер.
– Если хочешь, я скажу. – Ну надо же, как ловко он сам себя загнал в ловушку, я такого подарка даже не ожидала. – Я смеюсь над самоуверенностью некоторых мужчин, считающих, что если за хорошенькой девушкой не ухаживать, то она никуда не денется – так и будет сидеть, как лягушка на болоте.
– Таресса! – обиженно воззвал он. – Мне уже Дэс голову продолбил, хоть ты не начинай.
– Тер, если ты сейчас расскажешь, чего требует Дэс, то я избавлю тебя от этой головной боли, – предложила я ему бартер самым коварным тоном, каким смогла произнести.
– Ты и в самом деле считаешь, что я что-то скажу? – вмиг сделал он оскорбленное лицо. – Да еще в обмен на не понятно что?
Как верно я сообразила-то, что мужская солидарность и верность ученика не дадут ему пойти на сговор с несчастной попаданкой, даже если она напарница и жена учителя! И теперь мне осталось только забить в ловко расставленные ворота последний мяч и начать подготовку к самой акции.
– Не хочешь – не говори, – безразлично пожав плечами, я откусила кусочек пирога, медленно прожевала под его оскорбленным взглядом и равнодушно добавила: – Но, насколько я помню, на пляже девушки никогда не остаются без внимания.
– Только не на местном, – развеселился маг и ушел, ехидно помахав мне ручкой.
– Иди, иди, – помахала я в ответ и украдкой открыла на секунду сферу – проверить, на прежнем ли месте тренирующиеся.
Вот они, голубчики, никуда не делись. А судя по корзинам, что пронес в шатер прислужник, и обедать там собираются. И это просто замечательно… для моего плана.

В следующие два часа я усиленно занималась воплощением своего плана в жизнь и ждала реакции мужа. И он таки не выдержал – позвал меня через повешенный на цепочку кристалл связи.
– Да, любимый? – сжав вдетую в кристалл серебряную петельку так, как меня учили, елейным голоском произнесла я, и Алентина покатилась со смеху.
Ведьмочка к этому моменту была в курсе моих замыслов и внесла в них просто неоценимые дополнения.
– Как вы там? Не скучаете? Может, откроешь на минутку дверь?
– Я окно открою, а то мы не совсем одеты, – нежно проворковала я и немедленно открыла окно. – Вы там еще не поубивали друг друга?
– Нет. – Дэс вглядывался в окружающие меня завалы шаровар и платков, и его лицо становилось все веселее. – А у вас там не ураган пронесся?
– Нет, это мы с Алей пытаемся рассортировать одежду из сундуков на то, что можно носить приличным девушкам, и на наряды для свободных зейр, – возмущенно пожаловалась я, и лицо исподтишка заглядывающего в экран колдуна оскорбленно вспыхнуло.
– Вот еще, магесса, – повинуясь поданному ведьмочкой незаметному сигналу, в спальню ввалились Диша с Синой, таща перед собой охапки блестящих тряпок.
– Черт, – вздохнула я. – Диша, скажи им, чтобы блестящую порнографию не таскали. Это только в гаремах, где на одного мужа сорок женщин, в таких принято ходить – иначе он их и не заметит.
– Ладно, занимайтесь своими делами, – посочувствовал мне Дэс, – нам нужно еще потренироваться. Ты не очень обидишься, если я не приду обедать?
– Разве я когда-то обижалась, если ты занят делом? – изумилась я очень правдоподобно, и с удовлетворением отметила скользнувшее по его резковатому лицу разочарование. – Тем более что мы, когда закончим раскопки, собирались искупаться в море. Тебя не зову, мы чисто женской компанией. Только Теру не проговорись.
И с чистой совестью закрыла окно. Разумеется, с ним потом придется объясняться, но разве я против?
А через пару секунд открыла снова, но чуть издали и с совершенно нового места, из-под обрыва.
– …не вижу ничего страшного, – спокойно возразил кому-то голос Дэса. – Они и в самом деле тут не пленницы, а Таресса столько сделала и перенесла, что хороший отдых и развлечения ей просто необходимы. И не вздумайте им мешать. Я знаю, как она любит море. Как только можно будет, брошу все дела, и мы уйдем туда, где море, где тепло, и никто не лезет со своими проблемами и советами.
Черт, как приятно-то… И даже если допустить, что он догадался о моем подслушивании, все равно приятно.

Еще через пару часов – к тому моменту, как маги, умаявшись ратными делами, осели в беседке – мы выдвинулись на передовые позиции.
Поначалу наши действия не должны были вызвать у желающих понаблюдать никаких подозрений. Наоборот, призваны были убедить, что все меры предосторожности предприняты мной с запасом.
Поэтому первым на пляж, который был виден с полигона, высадился отряд дракошек, тащивших узлы и корзины и специально мелькавших, чтобы сосчитать их было невозможно. А уж затем и мы с девушками. Постояли втроем возле линии прибоя, полюбовались морем и отправились в шатер, который за это время ловко соорудили из плотных покрывал дракоши.
Строился он просто: один вырастил шесть стальных лап и поднялся на высоту чуть больше моего роста, а два других накинули на него покрывала. Моментально выросшие шипы и коготки крепко вцепились в ткань, не позволяя ей свалиться, чтобы никто не смог заглянуть внутрь с обрыва. Несколько дракош расположились внутри удобными диванчиками и столом и прикрылись захваченными покрывалами и подушками, двое начали трансформацию по особому варианту.
А мы спешно сбросили шаровары и платья и, оставшись в революционных для этого мира купальниках, сооруженных из тех самых блестящих, безжалостно обрезанных шаровар ярких цветов, выбрались наружу.
Конечно, девчонки смущались, хотя я им показала заранее, что никаких подробностей рассмотреть на таком расстоянии невозможно, и мне пришлось припомнить все самые смешные детские анекдоты, какие я только знала, чтобы немного расшевелить подруг. И все равно, пока Аля не применила маленькое и безобидное ведьминское заклинание, особо весело не было.
А вот после него каждое слово мы встречали хохотом, и появление из шатра двух рослых, стройных и широкоплечих красавцев в белых шортах и безрукавках и широкополых сомбреро вызвало у девушек настоящий восторг. Впрочем, они были и в самом деле настолько хороши и галантны, что, если не обращать внимания на желтые глаза с поперечными зрачками, придраться было просто не к чему.
Я даже задумалась на миг – а не стоило ли нам приготовить наряд и для третьего? Но бросила беглый взгляд на обрыв и поняла, что поступила правильно. Не заслуживает мой любимый такого удара.
Поэтому купалась чуть в сторонке, когда стальные мачо, надежно прикрытые ведьминской личиной, катали на руках в волнах моих спутниц. Само собой, все основные силы мы бросили на линию предполагаемого наступления условного противника, а в том, что наступать он будет, не сомневалась даже Сина.

Глава 26
Заговор сердец

Минут через десять, сообразив, что терпение магов и колдунов вещь не такая уж крепкая и бесконечная, я неторопливо направилась в шатер, приветливо помахав рукой веселящимся подругам. А едва вошла, услышала перезвон амулетов. Само собой, отправляясь купаться, мы их сняли. Спокойно надев халат, я дополнительно завернулась в прихваченное с собой огромное полотенце. И лишь после этого хладнокровно достала из шкатулки свой накопитель.
– Да, любимый? – ласково мурлыкнула, попутно открывая экран так, чтоб видеть его лицо.
– Таресса, – на скулах мужа бугрились желваки, – открой мне дверь.
– Как скажешь, милый. – Я на секунду закрыла экран и скомандовала дракошам: – Атас!
А потом распахнула заранее настроенную на самую малую ширину дверь. Но они все равно успели протиснуться вчетвером, прежде чем мне удалось ее закрыть. И сразу, словно не заметив меня, ринулись прочь из шатра. Ну прямо как будто вместе с нами все отрепетировали!
Дружный визг девчонок я слушала, стоя в проеме шатра, пока скользнувшие мимо меня змеями дракоши, спрятавшие в пузиках свои новые карнавальные наряды, примыкали к замершим мебелью собратьям.
И не только визг. Сначала орал Вандерс, влезший в море почти по пояс в поисках неуловимых ухажеров, потом Райвор, потом Силмор. Молчал только мой муж, но по его напряженной спине я отлично понимала, чем он сейчас занимается. Пытается найти следы чужих эмоций или сканирует наши. Но в том-то и дело, что он еще вчера признался, что мои эмоции, после того как Ленди усилил защиту, стали ему почти недоступны, и слышит он их лишь тогда, когда я сама этого хочу. А эмоций дракошей даже самому магу-отшельнику услышать не удалось, так что оставались только девчонки.
Однако тут уже постаралась Алентина, сообщив, что веселящее заклинание на несколько часов заглушает все остальные эмоции.
– Таресса, – развернувшись к родичам спиной, муж подошел ко мне и заглянул в глаза: – Ты ничего не хочешь мне сказать?
– Хочу, – жизнерадостно ответила я. – Скажу, что в следующий раз не открою дверь по первому требованию, если ты сейчас не объяснишь, почему вы ворвались сюда такой толпой, и какое право имеет твой младший брат орать на мою служанку.
А потом, не оборачиваясь, скомандовала:
– Дракоши, фас!
Ударная группа мгновенно вылезла из песка и взяла свекра и деверей в плен крепких лап. А вылезшие из воды тихо хихикающие девчонки прошли мимо них так гордо, как манекенщицы на престижном показе мод. И на самом деле выглядели ничуть не хуже. Белоснежной коже Алентины и ее тонкому стану необычайно шел алый с блестками купальник, а Сина в своем золотистом казалась статуэткой из дорогого дерева. За прожитое у меня время девушка заметно выровнялась, исчезла ее угловатость и сутулость, и волна черных блестящих волос выгодно оттеняла бархатистость смуглой кожи.
– Таресса!
– Да, папа?
– Скажи, пусть твой монстр меня отпустит, – заявил колдун вроде бы спокойно. Но в голосе слышалось такое, что впору бежать и не оглядываться. Да только у меня все это предусмотрено.
– Хорошо, папа, – кротко кивнула я и открыла дверь в дальний угол полигона, чтобы Тер не успел примчаться на дракоше, который должен его охранять. – Дракоши, отпустите их.
То, что этому приказу предшествовала особая инструкция, разъяснять свекру я прямо сейчас не стала. Потом скажу, что забыла.
Ударная группа послушно проскочила в проход, бережно положила колдунов на камни. И змейками проскользнула обратно в дверь, ради этого маневра свернутую мною в длинную, но низенькую щель, отведенную от бывших пленников на безопасное расстояние. Диверсанты мне пока были без надобности.
– Дэсгард! – А вот теперь я постаралась максимально спародировать его официальное обращение. – Ты собирался нам кое-что объяснить. Входи, садись, мы ждем.
– Тесса, – он мгновенно поменял тактику, обвил меня руками, прижал к себе, – что ты снова придумала?
– Первый отвечаешь на вопрос ты, – мягко ответила ему, и не думая отстраняться. Подруги подругами, но свое счастье нужно беречь особо тщательно, это я уже поняла.
И потянула мужа в шатер. Девчонки успели накинуть халаты, расставить еду, налить лимонад в четыре серебряных кубка и удобно устроиться, оставив нам один диванчик.
– Бери пирог, он еще теплый, – заботливо подвинула я мужу тарелку. И не выдержала, погладила по волосам. – Успеешь еще рассказать.
– О чем? – вздохнул он, сдаваясь перед моей лаской и кулинарным искусством Диши. – И почему успею?
– Потому, что бежать сюда не меньше десяти минут, я проверила, а пирог ты кушаешь быстро. Ну а если не успеешь, отойдем на заранее подготовленные позиции.
– Любимая, ты вроде не в военной школе училась? – ершился он явно только для вида, а одна рука уже бродила в моих распущенных волосах.
– Конечно, нет, радость моя, – улыбнулась с нежной укоризной, – я историк. Но в том-то и дело, что вся история человечества – это сплошные войны. Большие и малые, длительные и короткие. Иногда в них участвовали женщины, но их можно сосчитать по пальцам. И в основном это были или фанатички, или дочери правителей, воспитанные в обстановке интриг и захватнических замыслов. Но на самом деле женщины не любят воевать, это им глубоко противно. Бороться мы можем только за несколько вещей, за которые невозможно не бороться. За жизнь, за детей и за любовь.
Пока я все это говорила, Аля успела подсушить себе и Сине волосы. Девчонки выпили лимонад и снова пошли на передовую.
– Алле-ап! – бросила я им вслед и вернулась к мужу: – Так почему Тер бегает от Сины? И что за дыру ты продолбил ему в голове? И кто ему на самом деле нравится – Сина или Аля? Пойми, радость моя, он ведь не первый день играет их чувствами. Именно поэтому я решила девчонкам помочь, поиграть на его территории. А вы все просто зрители, как и я, поэтому расслабься и получай удовольствие от невиданного зрелища. Но не забудь главное: все это я говорю тебе как мужу, под строгим секретом. Погляди в ту сторону – и рассказывай.
– Гархи… – остолбенел на несколько мгновений Дэс, отодвинув покрывало и обнаружив, что непойманные ими парни в шляпах, ловко сделанных ведьмой из обычных циновок, весело гоняются за девушками в ярких купальниках. – Откуда?!
Мгновенно навел на них один из амулетов, покачал головой… и догадался наконец посмотреть на меня.
– Ты что так хитро смеешься? Тесса! Неужели… Но куда они потом деваются?
– Давай я позже расскажу? А то ты не успеешь рассказать про Тера.
– Терезис из семьи магов, – вздохнул эрг, наблюдая за веселой кутерьмой. – Его родители еще в детстве выбрали ему девочку со способностями. Для тебя ведь не секрет, почему мы так приветствуем браки между магами? Дети непременно будут со способностями, и зачастую очень сильными. А это гарантия спокойной жизни не только ковена, но и всего мира. Именно поэтому, когда Тер подрос, он дал согласие на обручение. И девушка ждала. Они должны были прошлой весной принести клятвы, и Тер даже поехал, но влюбился в ее подругу. Разразился скандал; возлюбленной Тера срочно нашли жениха и выдали замуж, а сам Тер напрочь рассорился с родителями. Мирились они трудно, и условие у них было единственное – взять в жены ту одаренную. Я лично выпросил у них для ученика отсрочку только ради тебя, никому другому не мог доверить. А с Синой… Тер предложил взять ее второй женой, после того как женится на нареченной. Пообещал, что Сина будет жить с ним, а жена в доме родителей. Но она хочет, чтобы он ее купил как рабыню, боится остаться без дома. Он обиделся – маги так не поступают, – но она уперлась. Потому он и решил уйти, дать ей время подумать. С родителями он, кстати, снова поругался, они против второй женщины.
– Идут!
В шатер ворвались две девушки, а под диванчик скользнули две стальные змеи, и я мигом раскрыла подругам дверь в наши покои.
И едва успела закрыть за ними, как услышала рык папочки:
– Таресса!
– Что вы бегаете тут как сумасшедшие, искупаться нельзя! – возмутилась я, выходя из шатра в обнимку с мужем. – Все, дракоши, собирайте вещи, уходим домой.
С невероятной скоростью все вокруг пришло в движение – шатер, корзины, мебель, покрывала… Кроме четырех монстров, оплетших своих жертв многочисленными лапами, как коконами.
– Ты что такое тут развела?! – рычал свекор с таким энтузиазмом, что я начала подозревать, что Вандерс получает от этой разминки такое же удовольствие, как и я сама.
– Папа, я развела тут небольшой отдых для замученных проблемами девушек, а попутно тренировку для дракош по борьбе с организованными колдунами. Извини, но дракоши победили со счетом два – ноль.
И открыла дверь, в которую мигом ушли все дракоши, кроме тех, что держали пленников. Уж так я их настроила, слушают только меня и Д-А, и едва оказываются рядом с ним, как получают новые инструкции.
– Как только мы уйдем, можете их отпустить и охранять. Ты с нами, любимый? Учти, так ближе. – Я закрыла дверь и, держа мужа для надежности рукой, перенесла нас в столовую, где уже весело хохотали мои сообщницы.
– Ну ладно, Сину наказать никто не посмеет, – укоризненно глянул на меня Дэс, – а вот Алентине, по-моему, грозит немалое наказание.
– Ты не все знаешь, милый, и это я виновата, – нежно поцеловав его, устроилась на диване, – каюсь, не успела тебе вчера рассказать.
Вообще-то это он был виноват, что мне некогда было рассказывать. Дэс прекрасно это помнил, потому и уселся рядом со мной послушно, под молчаливым одобрительным взглядом Диши.
– Расскажешь?
– Конечно. Твоя вторая мачеха – царица, а Вандерс ее советник и муж. Поэтому Алентина у нас царевна. А Райвор ее брат и царевич, наследник. Зигерс хоть и воспитывался с ними, но мать у него другая. Вторая жена нашего папаши. Она ходящая и ушла куда-то… Как, по-твоему, реально ее найти?
– Гарх… ну у него и аппетиты, – озадачился Дэс. – мне все это представлялось как-то по-другому.
– Так что все, что ей грозит, – подвела я итог, – попасть в свой дворец под домашний арест. Но я ведь не оставлю родственницу в беде?
– Нет, конечно, – усмехнулся он, – и я им заранее сочувствую, скучно не будет. А теперь скажите мне, девушки, только честно – ради чего вы устроили эту шутку?
– Ради любви, – грустно посмотрела я на него, – я же тебе объяснила. Терезис надеется, что девушки будут сидеть и ждать, пока он определится с выбором, с родителями, с нелюбимой невестой. А девушки ждать не хотят. И если его не впечатлит сегодняшняя шутка, то я найду им настоящих ухажеров. Кстати, Аля, а как, по-твоему, царица может устроить в честь знакомства с нами праздник? Не обязаны же мы сидеть тут весь день, давайте сходим с ней познакомимся!
– Я думаю, – тихо сказала сразу все сообразившая Сина, – что он должен выбрать Алентину. Она магесса, и его родителям понравится, не нужно будет жениться на второй. Он сказал, что всегда мечтал, чтоб жена была одна.
– Сина, – рассердилась я, – ты что, думаешь, мы все это затеяли, чтобы помочь Але отбить у тебя парня? Да ничего подобного! Она тоже хочет понять, нужно на него нервы тратить, или пожелать вам счастья и искать свою любовь в другом месте. А я просто хотела помочь вам всем разобраться, кто кому больше нужен. И у меня, кстати, есть еще один план…
– Госпожа магесса, – прервала меня Диша, – там Кефир требует, чтоб его пустили. И еще сыночки с ним.
– Пусти, – приказал Дэсгард, и она, даже не пикнув, испарилась.
А девчонки быстренько пересели к нам поближе – так, на всякий случай. Алентина рядом с братом с другой стороны устроилась, а Сина возле меня примостилась. И ждем, когда же колдун рычать начнет.
Но он на этот раз не рычал. Прошел к столу, поставил на него большую резную шкатулку и сел. Парни уселись рядом с ним – Райвор с Зигерсом по одну сторону, Силмор по другую.
И все такие молчаливые, важные. До меня вдруг дошло, что они вовсе не ругаться пришли, а задумали какую-то пакость в ответ. Вот только, в чем дело, понять не могу.
– Дэсгард, поскольку ты уже женат и живешь отдельно, своей семьей, то и своим имуществом распоряжаешься сам, – начал речь колдун, и я замерла от внезапного прозрения.
Черт! Он же мне всю интригу сейчас сломает. Почувствовал, что жареным запахло! Так вот, значит, какие планы этот интриган вынашивал – со всех сторон Дэса оплести, чтоб как можно теснее к себе привязать. А теперь и за меня взялся. Но если я не пойму, что все это честно и добровольно, то никогда не позволю так обойтись с наивными девчонками. Пусть и не мечтает!
– Разумеется, – строго кивнул Дэс.
– А я, как отец хотя и выделил тебе законную долю как старшему сыну, передать ее пока не имел возможности.
– Спасибо, но у нас все есть.
– Для меня это значения не имеет. – Колдун печально качнул головой. – Ты волен поступать со своим имуществом как хочешь. Но мы сейчас о другом. Всем своим детям я определил какие-то доли своих владений. И Райвор, и Зигерс уже получили свои части наследия, сегодня очередь Силмора. Поскольку он родился в этом замке и тут живет его мать, он получает ключи от отдельной части замка. Там для него все давно готово, даже башня построена.
Инфир достал из шкатулки связку тяжелых новеньких ключей с фигурными головками и показал всем.
– Однако, по ошемским законам, войти туда он не может. Пока мужчина не женится, он живет в доме родителей. Но не было девушки, которая бы настолько понравилась Силмору. Он не пожелал взять ни дочь нашего хана, ни дочь его старшего советника.
– Потому что они дуры толстые, – тихо прокомментировал Зигерс.
– Папа… – Я просто не могла больше выносить этот спектакль. – А можно вопрос?
– Нельзя, – отрезал он. – Я и так нарушаю закон, разрешив вам присутствовать при этом разговоре.
– Так мы можем и уйти, – пожала я плечами. – Мы все равно в гости собирались.
– Куда?! – не выдержав важного тона, рыкнул он.
– С мамой знакомиться.
– С какой… мамой?
– Ну не с Осийде же, с ней мы уже знакомы. С Ладомилой, разумеется.
– Таресса, – вдруг вступил в наш разговор Силмор, и я только теперь рассмотрела, что уши у него горят огнем. – Я тебя очень прошу, – дослушай. Ты помнишь, как вы пришли в первый раз? Она тогда спала. Я сразу понял, и отцу тогда сказал…
– Силмор, – обозлившись, остановила я его. – Быстро вставай, иди вон туда и нарви цветочков. Ну, второй раз повторять не буду!
Он посмотрел на меня ошарашенным взглядом, перевел взгляд на Дэса, и тот ему твердо кивнул. Деверь встал и неуверенно сделал шаг, второй… а потом ринулся к клумбе, как голодный козел.
– Дэс, – повернулась я к мужу, – вы можете перейти в гостиную? Очень нужно, я дверь открою.
– Конечно. – Он нежно поцеловал меня в висок и первый шагнул в дверь.
Вандерс сердито буркнул что-то про женщин, которые командуют мужьями, и, прихватив шкатулку, потопал следом.
– Алентина, ты тоже, – попросила я, и она, понимающе кивнув, ушла последней.
– Сина, – закрыв за ними дверь, повернулась я к служанке. – Если Силмор тебе не нравится и ты не хочешь за него замуж, то скажи только одно слово, и я отправлю тебя в нашу башню. И Дишу с тобой, чтоб не скучно было. Мы тут все равно долго не останемся. А парни для тебя еще найдутся, поверь, ты стала такая хорошенькая… Ну, поторопись. Д-А, не пускай сюда никого, пока я не разрешу.
– А вы очень обидитесь, – она смотрела на меня умоляюще: – …если я останусь тут?
– Я на тебя обижусь только в одном случае: если ты решишь выйти замуж за нелюбимого. Никому такая жертва не нужна.
– Это не жертва. Силмор мне очень нравится – не так, как Терезис нравился, совсем по-другому. С ним мне легче, свободнее… Я не могу объяснить…
– И не нужно ничего объяснять. Д-А, Силмора пропустишь и проследишь, чтобы они через пять минут явились в гостиную.
А в следующий момент я сидела на руках у мужа, очень удачно занявшего диванчик рядом с местом моего появления.
– Нужно подождать пять минут, – сообщила я мрачным зрителям. – А что, он точно про нее говорил?
– А ты сама не видела, как он рядом с ней все время вертелся? – фыркнул Зигерс. – Ты же не думаешь, что Силмор из тех мужчин, кто никогда женщин не видел?
– Да? – изумленно подняла я бровь. – А мне именно так в тот день показалось, когда я вас увидела.
– Просто мы не видели, чтобы ходящие вот так мгновенно приходили и уходили, – примирительно сообщил Райвор. – Ну долго еще ждать?
– А чтобы мгновенно приводили и прятали мужчин, вы видели? – весело ухмыльнулся Дэс, и сразу получил заинтригованный взгляд от свекра и тайком пинок от меня. А нечего раньше времени раскрывать чужие тайны!
Они появились в дверях ровно через пять минут, и Силмор еще некоторое время возмущенно косился назад и укоризненно поглядывал на меня. Но, едва забыв про наглого дракошу, снова обращал взгляд на Сину, державшую нелепую охапку цветов, и расплывался в довольной улыбке.
И моя верная служанка, похоже носившая это звание последние минуты, тоже улыбалась, пока еще смущенно и робко, и прятала заблестевшие глаза.

Глава 27
Неожиданные хлопоты

– Ну раз все согласны, – осмотрев явившуюся парочку пристальным взглядом, повернулся к нам Вандерс, – осталось заключить договор. Я выкупаю Сину у тебя, Дэсгард, в жены моему сыну. И вот моя плата.
Он распахнул шкатулку, достал три солидно набитых монетами мешочка, ключи и свиток.
– Подписывайте акт, получайте выкуп, и мы забираем нашу невестку.
Дэс кивнул, посадил меня на диван и попытался встать… Но не тут-то было.
Я мгновенно дернула его назад, сообразив, что вот сейчас на этом все и закончится. Мы получим мешки, свекор подписанную бумажку, Силмор ключи и жену… а Сина пойдет, как коза на веревочке. И вот это мне ну совершенно не нравится.
– Стоять.
Не знаю, почему они все мигом замерли с настороженными лицами, как примороженные, вроде спокойно сказала. Но подумаю над этим потом.
– Синжата! Пройди вон в ту спальню. Мне нужно задать твоим будущим родственникам три вопроса.
Она бросила на меня быстрый взгляд и послушно скрылась за дверью свободной комнаты, словно не заметив попытки Силмора удержать ее на месте.
– Ну, что еще? – тяжело сел в кресло колдун.
– Вопрос первый: какова дальнейшая свадебная процедура? От ответа зависит, сколько еще будет у меня вопросов.
– Ну, это и есть процедура, – сообщил, мрачнея, свекор и достал из шкатулки браслеты. – После подписания договора я надену им браслеты, и она будет считаться полноправной женой.
– А праздновать будете?
– Ты считаешь, что для служанки выйти замуж за моего сына – это не праздник? – вздохнул он.
– У вас у всех неверные сведения, – одарила я свекра загадочной улыбкой. – По закону ковена, если он выкупает кого-то, человек становится совершенно свободным. Просто Синжате казалось непривычным быть свободной, вот я и объявила, что она моя собственность.
– Так мне даже лучше, – ехидно обрадовался свекор и демонстративно положил в шкатулку свои мешки. – Дешевле обойдется.
– И не мечтай. Ты не козу покупаешь и даже не слона, а великую ценность, мать своих будущих внуков. Поэтому раскошелиться придется значительно больше, чем ты собирался.
– Чего ты хочешь? – обиженный Силмор сел рядом с отцом.
– Чтобы наш драгоценный папа сознался, что хочет постепенно или не очень постепенно забрать жезл замковой власти у своей несравненной Осийде и вручить его вам с Синой. Так ведь, Вандерс?
– Ну почти так, – нехотя признал колдун. – Я решил, что позже переселю Осийде в эти покои и запрещу командовать всеми в замке, от этого только вред. Она и детей портит, и бесконечные ссоры разводит.
– Черт, – вырвалось у меня, – а ты что, не знаешь, отчего это? Просто она тебя ревнует, а ты старательно эту ревность всячески подогреваешь. Вот она и пытается бастовать, как умеет.
– Но она знала, что я женат, – оскорбился колдун. – И вообще, сейчас разговор не обо мне.
– Да, сейчас мы говорим о том, что если Сину приведут в дом тихо, как козу на веревочке, то все, кто старше, сочтут своим долгом ею командовать, как новенькой. Пройдут годы, прежде чем она завоюет себе достойное место. Но это будет стоить ей больших усилий и потрепанных нервов. Я писала работу по царицам-иностранкам, материал изучила. И поэтому праздник будет пышный. Роскошнее, чем все, что тут праздновались раньше. И девушка сейчас никуда не идет. Программу я сама напишу, а ты пришли мне того, кто тут заведует хозяйством. Или выдели Зигерса в помощники.
– А почему именно Зигерса? – живо заинтересовался свекор.
– Потому что у меня возникло ощущение, что он хорошо знаком с порядками в этом доме, – честно ответила я. – Может, жил здесь дольше других?
– Вот это меня и удивляет в ней, – покрутив головой, признался вдруг колдун. – Сидит, о чем-то своем думает, вроде ни на что внимания не обращает… А потом оказывается, что она заметила то, чего не поняли другие. Хорошо, оставляю Зигерса, ну и Дэса. Пойду отдам распоряжение, чтобы начинали подготовку. Как ты считаешь, сколько времени вам понадобится?
– Ровно столько, сколько готовится праздничный ужин на всех. Думаю, за час до вечернего звона можно будет начинать. И еще… Тебе придется сегодня разрешить женщинам в виде исключения немного погулять в саду после отбоя, потому что это запомнится им больше всего. Кстати, если на такие праздники принято приглашать знатных гостей, то эту головную боль тебе придется взять на себя.

Признаться, я искренне обрадовалась, что Дэс останется с нами, раз Кефир разрешил. Но он сходил на первый этаж, вернулся с тремя шикарными бутонами белых роз, всучил мне цветы, поцеловал и пообещал, что придет пораньше.
– Любимый, – почти всерьез возмутилась я, – тебя папа в кои-то веки добровольно отпустил посидеть с женой, а ты даже не пытаешься этим разрешением воспользоваться! Мне оскорбиться или пора идти записываться в монастырь?
– Тебе нужно сидеть тут, заниматься свадьбой Сины и ждать, пока муж вернется усталый и замученный темными магами, чтобы залечить его душевные раны. А что касается добровольного разрешения, то радуйся, что ты не ментал. Иначе заткнула бы уши от скрипа, с каким он выдавал это разрешение.
– Ты думаешь, он боялся за Зигерса? – сообразительно предположила я. – Решил, что без тебя он приударит за мной и ты его убьешь?
Зиг пренебрежительно фыркнул.
– Думаю, да, – едва скосив взгляд в сторону брата, преувеличенно серьезно ответил Дэс, направляясь к двери. – Но не потому, что у Зига хватит смелости за тобой ухаживать. Просто он думает, что при мне у тебя быстрее появится идея подыскать братцу невесту из другого мира. После Ниницы у тебя это получается с каждым разом все лучше.
– Шутник! – едко бросил ему в спину Зигерс, но Дэс только ухмыльнулся и испарился.
– А что, это идея, – задумалась я, когда дверь за любимым захлопнулась, – открыть межмировое брачное агентство. Да тут можно сумасшедшие деньги делать, и конкуренции никакой… Диша, Сина! Все сюда, нас ждут великие дела!
– Что случилось? – ураганом принеслась Диша. Рассмотрела нашу компанию, растерянное лицо робко вышедшей из спальни Сины, и встревожилась: – Кто ее обидел?
– Посмотрела бы я на того, кто посмел это сделать в присутствии дракоши, – хихикнула я. Сегодня мои монстры получили особые указания насчет девушек. – Нет, Диша, у нас с тобой одновременно радостный и печальный день. Синжата выходит замуж… Угадай, за кого?
– Неужели за Силмора? – вглядевшись внимательнее в повеселевшее личико девчонки, обрадовалась кухарка. – Ну и слава богам! Так нужно что-то приготовить?
– Пока нет. Сначала проведем совещание. Нужно, чтобы праздник был грандиозным. Потом распределим обязанности, и я сяду писать программу.
Они все уселись напротив и заинтересованно уставились мне в рот, совершенно как сыновья зейра Жантурио. Но этот фокус не прошел. Я велела всем по очереди рассказать самые запомнившиеся им ритуалы, попутно вспоминая все, что знала сама. В итоге к тому времени, как пришли присланные Инфиром управляющий, главный повар и садовник, у меня появились кое-какие наметки. Я отметила, что свекор не поскупился, выдал своим главным слугам по амулету связи, и посадила Алю на принесенный из комнаты Зигерса шар. Сам маг передавал приказы и подсказывал, кого и куда лучше послать, и где можно достать ткани, а где краски. Дишу мы отправили на кухню консультантом и контролером, команду оружейников и свободных охранников послали расставлять диваны, столики и носить ковры, а курьеров погнали приглашать гостей по списку, выданному Вандерсом.
Еще в замке обнаружилось порядочное количество служанок, танцовщиц, вышивальщиц и прочих личных помощниц Осийде. Мы собрали их в одной гостиной, и по мере возникновения подходящей работы выдавали нужные указания, всячески подогревая интерес и уважение к предстоящему событию. Как известно, первое впечатление самое стойкое, а я собиралась сделать его уникальным и незабываемым. К этому времени мне уже были известны подробности довольно неказистых местных свадеб, причем только с первой женой. Выяснилось, что в ханстве разрешено многоженство, и появление в доме второй, третьей и прочих женщин вообще никак не праздновалось.
И теперь мне еще понятнее стало откровенное желание свекра женить сына на Синжате. – Если когда-нибудь Силмору вздумается привести вторую жену, Сина протестовать не станет. Хотя это вовсе не значит, что я тоже не стану, только пока об этом рано даже думать.
Часа через полтора, когда все приготовления шли полным ходом, сценарий был почти готов и мне уже казалось, что во дворце нет ни одного не охваченного предсвадебной горячкой человека, меня внезапно вызвала на кухню неугомонная кухарка.
– Магесса, я вам пирожков горяченьких принесла, а то заработаетесь и перекусить забудете, – сообщила она, ставя на стол внушительную чашу. Опасливо оглянулась и таинственно прошептала: – Вам бы Тэннели к себе поближе взять. Ведь совсем зачахнет девчонка.
– Диша, ты знаешь, где она живет?
– Из сада видела, могу показать. Только не говорите Инфиру, он меня прибьет.
– Показывай, – скомандовала я и открыла сферу.
Покои младшей золовки находились на верхнем, третьем этаже центральной части дома, но окна, выходящие в сад, были закрыты ставнями.
– Все, я побежала, – торопливо пробормотала кухарка и испарилась, а я, заинтересованная, повела экран вокруг дома, даже не пытаясь проникнуть внутрь.
Трудно забыть, какие ловушки и щиты умеют ставить колдуны на свои дома. Достаточно мне сейчас поднять шум, и обозленный свекор вполне может отменить праздник. Но и лишать девушку такой редкой возможности повеселиться тоже жестоко. Вот даже Аля радуется, как подросток, когда слышит про мои замыслы, что уж говорить о живущей как пленница девчонке?
– Мне нужно поговорить с Инфиром лично, – объявила я, появляясь в своей превратившейся в штаб гостиной. – Где его найти? А вы пока перекусите, Диша пирогов принесла.
И поставила на стол блюдо.
– А я не могу решить этот вопрос? – проницательно посмотрел на меня Зигерс, но для него ответ я уже приготовила.
– Попытайся. Во-первых, можно ли пригласить наших с Дэсом друзей. Во-вторых, можно ли позвать некоторых девушек из спасенных, мне нужны именно светловолосые и со способностями. В-третьих, кто будет отвечать за фейерверк и как на него отреагирует защита замка. В-четвертых…
– Все, иди к нему, Инфир в своей башне.
– А ты?
– А я пока пирожок съем. Никогда раньше не думал, что жениться так хлопотно.
В башню я решила открывать окно не как обычно – с того места, где сидела, – а перенеслась сначала в садик и вызвала к себе дракошу. Попросила сделать мне креслице, открыла экран, осторожно подвела со стороны смотрящего в сторону моря балкона, на котором стоял хмурый Райвор.
Уже хотела сказать что-то шутливое, как из комнаты до меня долетели странные слова, которыми я немедленно заинтересовалась. Не особо надеясь на успех, попросила сферу прибавить громкость, и чуткий артефакт с неожиданной охотой отозвался на мою просьбу.
– …во время фейерверка. Я сниму защиту. Только осторожно, никто не должен пострадать. Нет, не нужно, я верю. Все… я сам прослежу.
– Они тебе не простят, – угрюмо процедил Райвор, вернувшись в лабораторию, посреди которой на столе стоял огромный черный шар.
– Это я переживу, – еще мрачнее обронил колдун и отошел от стола.
Кроме них двоих, в комнате больше никого не было, я проверила. Значит, свекор разговаривал не с сыном, а с кем-то по шару. И это мне не нравилось. Очень не нравилось, но сейчас было некогда решать этот вопрос. Зигерс знает, что я хотела отправиться в башню, и может связаться с отцом.
Решительно бросив экран в комнату, я открыла его, так что они могли меня только слышать, и деловито спросила:
– Кефир, мне нужно решить несколько вопросов. – Надеюсь, по голосу он ничего не сумеет понять. А сама я сейчас возьму себя в руки, только потяну пару секунд.
– А Зигерс не может? – хмуро отозвался он и непроизвольно глянул на Райвора.
Деверь еле заметно побледнел, сделал какой-то неуловимый знак и вышел прочь.
– Он сказал идти к тебе, – так же серьезно сообщила я, срывая свободной рукой пару ярких ягодок кизила и бросая одну в рот.
Кажется, из меня все же когда-нибудь может получиться артистка. Не примадонна, конечно, но сказать с каменным лицом «кушать подано», неся картонного гуся, определенно сумею.

Глава 28
Если друг оказался вдруг…

– Ладно, входи… – буркнул Инфир хмуро.
Я разжевала ягоду. Ох, ну и гадость!
– А ловушек нет? – кривясь от кислоты, простонала почти непритворно.
– Нет, я уже убрал… А ты что, плачешь?!
– Нет, – появляясь у него за спиной, честно сообщила я. – Ягоды ем.
– Какие? – Он развернулся мгновенно, сцапал меня за руку, разжал кулак и увидел ягодку. – Таресса, ну как маленький ребенок! Когда ты будешь сначала спрашивать, а потом пробовать незнакомые ягоды? Выплюнь все немедленно!
– Вандерс, а зачем мне спрашивать, – неподдельно удивилась я, выполняя его приказ, – если они в садике растут? Нормальные люди возле дома ядовитые ягоды не сажают!
– Но не все ягоды можно есть недозрелыми! И кроме того, там растут и пряности, и приправы…
– Тогда нужно ставить таблички, как в цивилизованных садах… Но мне некогда, давай ты решишь несколько вопросов, а то Зигерс не может.
В это время у него замерцал на груди амулет связи, и я порадовалась, что успела заработать алиби, потому что ясно расслышала имя Зига.
– Ну говори, – вернулся ко мне свекор, и я похвалила себя за привычку записывать важные вопросы на бумажке.
Как я смогла бы догадаться и пять минут назад, никого из других миров приводить он не позволил. Зато дал разрешение использовать дар садовника, бывшего слабым природным магом, и сказал, чтобы Зигерс выдал тому заряженных кристаллов для амулета. Еще разрешил Алентине применять ведьминские заклинания и взять из казны мелких золотых монет. В общем, вел себя совершенно обычно. Но когда я задала главный вопрос, ради которого пришла, вдруг схватил меня рукой за плечо и, уставившись в лицо яростным взглядом, спросил шипящим шепотом, кто мне рассказал про Тэннели.
– Да Силмор же и рассказал, – обозлилась я мгновенно. – И никогда не хватай меня за руки. Что за дикарские привычки!
– Что вы ругаетесь?
Почему мне кажется, что Райвор стоял за дверью?
– Силмор успел ей рассказать про Тэннели, – небрежно проводя рукой над моим плечом, злобно рыкнул свекор.
– И давно? – Райвор почему-то тоже мгновенно помрачнел.
– Давно. Но мне тогда было не до нее… и не до остальных. А сегодня, когда я готовилась к празднику, вдруг вспомнилось.
– А про каких остальных ты упомянула?
– Ну он еще сказал, что братишка маленький есть… А в чем дело, Инфир? Ты сам сегодня про детей сказал. Вот! Теперь я понимаю, почему вспомнила, ты же мне и напомнил. Это я думала, как Осийде на празднике под подчинением будет ходить, все ведь заметят!
– Ладно, не обижайся. Извини, просто проблем и так по горло, еще ты со своей свадьбой… Нет, не начинай доказывать, ты права, потому я и согласился. Но Тэннели я могу разрешить посмотреть из окна фейерверк, не больше.
– Ты меня убивать не будешь, если я спрошу. – Я села на стул и на пару секунд задумалась, как построить вопрос, чтоб он его и в самом деле задел за живое: – Ты потому ее не выпускаешь, что она ходящая и мечтает от тебя удрать?
– Ты и это раскопала, – угрюмо глянул Вандерс и налил себе из кувшина чего-то похожего на простоквашу. – Хотя как раз от тебя и можно было ожидать. Да, она ходящая. И да, у нее есть стремление сбежать. Но это моя беда, а не вина. Никто и представить не мог, что дар проснется в ней так рано. Всего в одиннадцать лет она гуляла с няньками и охраной, когда на них бросился бешеный волк. Потом выяснилось, что его выпустил на волю добрый хозяин зоопарка, заметив, что животное нездорово. Пока охране удалось его убить, зверь порвал двух служанок. Тэннели сильно испугалась и ушла. С тех пор она боится даже стука ветки по стеклу. Молчи, ничего не говори, особенно про лекарей. Ее лечили лучшие лекари четырех миров, о себе я не говорю. После одного курса лечения она стала немного спокойнее, зато ослабели способности…
– А о Ленди ты не подумал?
Спросила и сразу задумалась – ну почему я такая добрая дурочка? Вандерс тут затевает какую-то интригу, и почему-то мне кажется, что касается она именно меня или Дэса, а я думаю, как помочь его дочери. Но, несмотря на это, девчонку жаль от всего сердца. А если она еще неуверенно ходит по мирам, то вполне может погибнуть в любой момент.
– Пока подожду, – нахмурился он. – У тебя все вопросы?
– Все, ухожу, – правильно поняла я намек и перенеслась в свою гостиную.
Там меня ждала с вопросами и предложениями куча народа, и прошел почти час, прежде чем я выдала все указания. И попутно пришла к решению, пока помалкивать, но время от времени проверять, что творится в башне и на полигоне. А параллельно усовершенствовать свою защиту – если, конечно, получится сделать так, как я задумала.
Все равно советоваться мне не с кем, кроме Дэса, но именно ему крайне не хочется ничего говорить. Если окажется, что я подняла панику на пустом месте как раз в тот момент, когда он наконец помирился с отцом, боюсь, мне не простит этого ни муж, ни толпа его родственников. Вот и пришлось бегать время от времени в ванную, подсматривать за колдунами, однако ничего подозрительного так больше и не заметила.
А подготовка к свадьбе в этот момент уже набрала скорость и катилась своим ходом, как лавина с горы, и остановить или поменять хоть что-то было уже невозможно. Хотя не все получалось так, как я задумала, но основные дела, которые оставят о празднике приятные воспоминания, все же постепенно утрясались. О праздничном обеде я не переживала, там все взяла в свои железные руки Диша. О фейерверке и спецэффектах обещали позаботиться колдуны. На моей совести оставался только ритуал и выход невесты. Но тут уж можно особо не опасаться, поскольку такое будет происходить впервые, и придраться не сможет никто.
Свои работы по тайному усилению защиты я провела, когда устраивала в нашем садике тренировку для дракош, которым отвела в этом мероприятии основную роль. И пусть колдуны потом попытаются упрекнуть или отругать меня, но когда что-то кажется подозрительным в их поведении, меня так и тянет немедленно начать усовершенствование своей металло-хрустальной армии и языка команд, которые они должны исполнять только в том случае, если их отдаю я.
Наряды принесли всего за полчаса до начала церемонии, и в моей спальне поднялась та сумасшедшая кутерьма, которая бывает, когда там одеваются одновременно три девушки, а еще пятеро старательно им мешают. Еще шестеро одевались в соседних комнатах, и оттуда тоже доносился то визг, то смех. Зигерс к этому времени давно сбежал из наших покоев, потому что сюда начали поступать корзины и тюки с шароварами, шалями и прочей необходимой мишурой, для того чтобы праздник получился как можно более красочным.
В Ошергетском ханстве цвет одеяния невесты обязан быть алым, и это значительно упростило мне задумку. Алых, пурпурных, красных и пунцовых тряпок в сундуках замка было более чем достаточно.
Я, конечно, оделась быстрее всех, и в очередной раз сбежала в ванную, объясняя это ужасным волнением. Впрочем, создалась как раз та обстановка, когда до организатора никому особо нет дела. Если речь идет о нарядах и макияже, обычно все девушки сами знают лучше других, что им идет, и что они никогда не наденут. И не мне, выросшей в двух разных коллективах, мужском – летом и женском – зимой, объяснять им, что обычно это в корне неверное представление.
Вандерс нашелся возле парадных ворот в сад, встречал особо важных гостей. Деверей нигде не было. Скорее всего, они переодевались, и лезть в их покои я не решилась. Но на всякий случай пробежала экраном по мужскому саду, хозяйственному двору и полигону, и заметила еще издали, что в беседке кто-то есть. Подвинула экран ближе и обнаружила, что это свои – Дэсгард и Тер. Черт! Поговорить хоть минуту с мужем мне хотелось просто невыносимо. Казалось, я пойму по его взгляду, улыбке или поведению, чувствует он такую же тревогу, как я, или нет. Но вот разговаривать с напарником я не имела никакого желания.
Хотя и виноватой себя перед ним не чувствовала совершенно. Моя проделка лишь ускорила уже начавшийся процесс их расставания, и первый шаг в нем сделал сам Тер. Но и смотреть в его осуждающие глаза, вступать в нелегкие объяснения именно теперь не было сил. Сейчас мне нужно держать в голове сразу несколько важных моментов предстоящего торжества и не упускать из виду странные подозрения по поводу старого интригана.
Я уже тяжело вздохнула и собралась отпустить сферу, когда Терезис вдруг с отчаянной решительностью махнул рукой и сел на скамью, так знакомо запустив пальцы в шевелюру. И в тот же миг задребезжал мой кристалл. Пришлось убрать сферу и взяться за скобочку.
– Таресса, ты очень занята? Можешь прийти в беседку на полигоне?
Да, любимый, я ужасно занята и никак не смогу туда прийти, – хотелось крикнуть мне, но вместо этого я кратко сказала, что иду и оказалась в дверях беседки.
– Что случилось? – бросилась к нему, схватила за плечи, заглянула в глаза.
Понять, что я за ними случайно подсмотрела, он не должен был ни в коем случае. Мне еще не хватало, чтобы родной муж начал подозревать в шпионаже.
– Все хорошо. – Дэс на миг стиснул меня в объятиях, чмокнул в носик. – Какая ты нарядная!
– Тебе тоже пора одеваться, но только где-нибудь в другом месте. У нас в комнатах два десятка полуголых девиц бродит, я тебя туда не пущу.
– Вот так всегда: как в доме что-то интересное происходит, так не пускают. – Он мне подыгрывал, но глаза были серьезные. – Тесса, с тобой Терезис хочет поговорить.
– Да? – полуобернулась я к напарнику. – Слушаю.
– Ты еще сердишься на меня? – Терезис смотрел серьезно и устало, как никогда.
– А за что? Ты снова что-то натворил?
– Нет, больше ничего. Но утром я не придал значения твоим словам – не ожидал, что ты способна на такое.
– Каким именно словам ты не придал значения? – стараясь не обижаться на его эгоистичность, спокойно спросила я. – Тем, что если задурил девушке голову, то нечестно оставлять ее в слезах и горе, или тем, что хорошенькие девушки вполне могут найти ухажеров даже на самом пустынном пляже?
– Тебе кажется, что я бесчувственная скотина?
– Если бы мне так казалось, какой был бы смысл с тобой вообще разговаривать?
– Спасибо. Но если хочешь знать, я не то чтобы рад – просто сознаю, что так даже лучше. И ей, и мне. Ведь это я назло тебе начал тогда потихоньку за ней ухаживать – когда ты сказала, чтобы не смел подходить. А потом разглядел, какая она преданная и неглупая, и абсолютно не кокетка. Меня просто тошнит от кокеток. Это, наверное, болезнь всех магов, кто жил в домах богатых зейров.
– Терезис, – не выдержала я, – мне сейчас некогда, но для нее действительно так лучше. Потому что с ним она чувствует себя свободнее, несмотря на то что он колдун. А тебя привыкла почитать и уважать с детства. Не забывай, насколько она моложе, и потому всегда оставалась бы лишь служанкой. Все, мне нужно бежать! Дэс, ты постарайся держаться поближе ко мне, кто знает, какие тут у хана привычки.
– Обязательно, – пообещал он, поцеловал меня еще раз и отпустил.

Глава 29
Новое слово в брачных ритуалах ханства Ошергет

Гости уже расселись среди подушек на диванах и коврах под сводами невесомых шелковых пологов, расставленных по краям самой большой садовой лужайки, и в ожидании праздника пробовали стоявшие перед ними на столах напитки и фрукты, когда на широкой, украшенной вазами с цветами аллее, появился Инфир.
Ханский звездочет, наряженный по такому случаю в черный с золотыми звездами костюм и роскошную белоснежную чалму, важно прошествовал в сооруженную посреди лужайки просторную беседку. Точнее, под легкий шелковый купол, вознесенный на тонких, ажурных колоннах, не мешавших рассмотреть ни одной детали. Свекор остановился в центре площадки, величественным жестом приветствовал хана и произнес краткую, проникновенную речь в честь свадьбы сына.
В ее смысл я не вслушивалась, приближалось время нашего выхода. Я уже в который раз обежала экраном круг ярких навесов, рассматривая гостей и домочадцев, нашла синий полог, расшитый звездами, под которым сидел мой муж вместе с братьями и Терезисом. Меня предупредили, что Райвора и Зигерса тут знают как племянников звездочета, и Дэс теперь тоже попадал в ту же категорию.
В беседку тем временем так же величественно поднялся Силмор, весь в белом с головы до ног. А еще жених сверкал просто зашкаливающим за все разумные пределы количеством амулетов, браслетов и колец. Черт, а вот так мы не договаривались! – тихо зарычала я. Не должен сегодня жених быть наряднее невесты! Я бросилась к шкатулкам с драгоценностями, которые принесли нам ради такого случая в огромном количестве.
Вместе с Алентиной спешно снимаем шелковые покрывала, под которыми томится слегка ошалевшая от всех процедур невеста, и начинаем добавлять ей украшений, стараясь не выбиться из образа и стиля. И тут помощь царевны, все отрочество проведшей в играх с щедро пополняемым отцом и братьями девичьим сундучком, оказывается просто неоценимой. Лично мне никогда бы не пришло в голову соединить застежки двух богато украшенных камнями и висюльками колье и надеть их Сине вместо пояса. А потом добавить еще парочку невесте в прическу, так что от ее черных локонов остается на виду только несколько струящихся по спине завитков.
Все, пора! Возвращаем покрывала на место и встаем на ковер, которым закрыты превратившиеся в низкую платформу дракоши. Поехали.
Четверо высоких, стройных и плечистых мужчин, одетых во все зеленое, включая сапоги, перчатки и тюбетейки, надетые на наброшенные наподобие вуали платки, легко несли на головах огромные подносы с венчиками и лепестками алых цветов, щедро усыпая ими путь нашей плавно двигавшейся повозке.
На платформе все девушки, включая меня, укутаны в непроницаемые, просторные покрывала всех оттенков алого цвета, и среди публики немедленно начинается легкий ажиотаж. Звездочет не сообщал, что жен у Силмора будет ровно десять.
Наша церемония неторопливо делает по площадке круг почета, оставляя за собой кроме алой россыпи цветов добрую сотню потрясенных и заинтригованных лиц, и останавливается перед входом в беседку. Теперь, по правилам, Инфир должен был взять невесту за руку и вести к жениху, но, едва он, возмущенно пыхтя, делает шаг к платформе, перед ним стеной встают мои зеленые береты и, выставив перед собой подносы, грозно рявкают:
– Выкуп!
Это единственное, о чем я предупредила Зигерса. Жениху потребуются деньги, иначе никакой жены он и в глаза не увидит! И теперь по знаку свекра трое слуг торопливо тащат к ним в беседку столик и большую шкатулку. Надеюсь, он добавил в нее мешочков – к тем трем, что зажилил для меня. Я сегодня собираюсь растрясти этого скрягу по полной.
– Вот! – доставая монеты, звездочет бросает на поднос зазвеневшую о серебро горстку.
– Мало! – дружно отчеканили мои телохранители, и под навесами пронесся оживленный смешок.
– Добавлю, – начиная тихо свирепеть, рыкнул мой свекор и сыпанул еще горсть.
Ладно, не будем его сильно злить, да и однообразные действия публике быстро приедаются.
Тихо говорю слово «один», и зеленые береты расступаются передо мной. Два шага, и я уже стою напротив свекра, ничуть не сомневаясь, что он успел меня просканировать и отлично знает, что это вовсе не невеста.
Однако Инфир, похоже, тоже решил пошутить. Берет меня за руку и торжественно ведет к Силмору. Да пожалуйста, прогуляюсь… что мне стоит. Но, едва мы подходим к Силмору и он, с сомнением поглядывая на мою белокожую руку, чуть отодвигает подальше шкатулку с браслетами, откидываю покрывало и царственно объявляю:
– Радуйся, о лучший из женихов этого ханства! Твой отец выбрал для тебя лучшую из сестер! И именно я становлюсь с этой минуты твоей свахой, а твой достопочтенный родитель пусть немного отдохнет.
Это тоже команда, по которой из-за одного шатра мгновенно выскакивает накрытое роскошным покрывалом кресло, и в несколько прыжков оказывается позади свекра. Легкая, незаметная зрителям подсечка под коленки, крепкий захват под локти, – и свекор уже плотно сидит в кресле под потрясенное аханье публики.
– Итак, лучший из женихов, – сбросив алое покрывало и оставшись в зеленом с золотом платье и таких же шароварах, спрашиваю я, поправляя невесомый платок, закрепленный драгоценной диадемой, – какая тебе нужна невеста? Например, хотел бы ты, чтобы она вкусно готовила?
– Да, – радуясь, что ситуация хоть немного начинает проясняться, кивает наивный Силмор, и я многозначительно показываю на поднос.
– Тогда позолоти ручку, яхонтовый, вернее, добавь монеток, не скупись! Девушка, которая хорошо готовит, в хозяйстве настоящий клад!
– Добавлю, – старательно подражая отцу, важно говорит Силмор и щедро сыплет монеты.
Дракоша, повинуясь моему знаку, отвозит попытавшегося что-то подсказать сыну Инфира к противоположному краю беседки, не позволяя сбежать.
Колдуну поневоле, чтобы не позориться и не затевать перебранки, приходится принять роль почетного зрителя, и он вальяжно откидывается на спинку и складывает руки на груди. Как бы говоря, что добровольно отстранился от этой странной процедуры. Однако мне некогда особенно разглядывать его ехидную рожу, у меня рядом застыл в предвкушении Силмор.
– Так, красавицы мои, – задумчиво оглядываю я толпу алых кульков. – Кто из вас не отравит гостей, если приготовит самое сочное и румяное жаркое? А кто порадует душу самым воздушным пирогом? Ну а может, есть такая, что умеет готовить все это и еще варить сладкие компоты, солить рыбу и сушить на зиму инжир? Выходи, не стесняйся.
Девушка, которую нам прислала с кухни Диша, якобы в помощь, робко делает несколько шагов вперед, и я, схватив ее за руку, подвожу к жениху.
– Ну, братец, открываем покрывало? – лукаво ухмыляюсь я, надеясь, что Силмору этой подсказки хватит.
– А если… – начинает он понимать, что на платформе осталось еще слишком много претенденток, – если это не та?
– Как не та?! – возмущенно всплескиваю я руками. – Ну до чего женихи привередливые пошли! Тебе же только одно нужно было, чтоб она готовить умела! Ладно, красавица, не переживай, будешь ты у нас поварихой.
С этими словами я сдергиваю покрывало, и зрители начинают веселиться от души. На этой невесте одежды яркие и цветастые, но поверх платья повязан накрахмаленный фартук, а на голове поварской колпак.
Сунув девушке в руку горсть монет, ставлю ее в сторонку и снова оборачиваюсь к начинающему злиться Силмору. М-да, похоже, из него актер даже на роль «кушать подано» не выйдет.
– Не забудь, – шепнула я ему, улыбаясь, как акула Голливуда, – это праздник для Сины.
И громче, для публики, выкрикнула:
– Хотя хорошая повариха неплохое приобретение, возможно, тебе хотелось бы, чтобы невеста и вышивать умела? Дабы не сидеть без дела, когда муж в поте лица для семьи на хлеб зарабатывает. Подумай сам, как выгодно!
– Ладно, – вздохнул деверь, смерив меня сердитым взглядом, – уговорила!
– Тогда плати! – Дракоши немедленно выставили подносы, и Силмор с изумлением обнаружил, что на них уже ничего нет. – Да не жадничай, с хорошей вышивальщицей семья без денег не останется.
– Зато останется без штанов с такой свахой, – едко прошипел со своего места Инфир.
– Ну, – не обращая на него внимания (успею еще отомстить), позвала я, – кто у нас сумеет вышить мужу рубашку и не залить ее кровью из исколотых пальчиков? А кто вышьет скатерть так, чтобы на ней любое блюдо было вкусным? Может, кто-то умеет вышивать такие подушки, на которых мужьям снятся только прекрасные сны? Выходите, не стесняйтесь.
Вышивальщица шагнула вперед, и жених покорно насыпал на поднос кучку золотых.
– Маловато будет, – с укоризной посмотрела я на него. – Это же не повариха, а вышивальщица.
– Вымогательница, – тихо, но свирепо сообщил Инфир, а Силмор сыпанул еще горсть и с тревогой заглянул в шкатулку.
Что, мало осталось? Ну я ведь предупреждала!
– Вот это другое дело! Получай и радуйся, – подтолкнув ему алый кулек, уперла я руки в бедра с видом человека, честно заработавшего свой гонорар.
– Покрывало сними! – скомандовал деверь.
– Что? Опять сомневаешься?! – притворно ахнула я и взмахнула руками. – Да ты на отца посмотри, он уже поседел от твоей привередливости! Ты же его так без штанов оставишь. А достопочтенному Инфир-Фаргат-Юсаю все-таки звезды считать нужно. А ночами прохладно.
– Снимай!
– Как скажешь, – запечалилась я и сдернула пурпурный шелк.
Девушка в голубом, богато вышитом платье и таком же переднике, из карманов которого торчали пяльцы, скромно встала рядом с поварихой и получила свою горсть монет. Зрители веселились так, будто смотрели клоунский номер. А я разглядела краем глаза, как один из слуг свекра бегом рванул по дорожке, и успокоилась – догадался все же папа послать за золотишком.
– Ну что ж, раз тебе мои предложения не подходят, скажи тогда сам – какой должна быть девушка?
– Красивой! – предсказуемо брякнул деверь, и я едва сдержалась, чтобы не зааплодировать ему. Ну это надо же так угадать!
– Так что ж ты молчал! Это ведь самое простое, – так и засияла я счастливой улыбкой. – Я тебе сейчас покажу такую, какую даже твой взыскательный отец не сможет не назвать самой красивой из всех девушек.
– Хм-хм, – раздался ядовитый смешок свекра, а гости замерли, как бандерлоги.
– Давай, – заинтересовался деверь. – Ну а если я скажу, что она не красивая?
– Ты так не сделаешь, а если скажешь, я верну золото в двойном размере, – печально покачала я головой. – Но сначала позолоти поднос. Красота, сам понимаешь, дорого стоит.
– Это точно, – наследное ехидство папаши наконец показало свое жало, и Силмор вывернул на поднос целый кошелек, – но ради такого мне не жалко. Чем больше насыплю, тем больше ты вернешь, ведь так?
– Я уже говорила кому-то сегодня, что самонадеянность не самый лучший помощник в сердечных делах, – буркнула вполголоса, и жених заинтересованно прищурился, соображая, о чем разговор.
А с подиума тем временем шагнула ко мне самая высокая фигурка.
– Ну, вот и она, красота ненаглядная, – торжественно объявила я. – Берешь или покрывало снимем?
– Снимай, – безнадежно вздохнул Силмор, глянув на свои амулеты. – Я заранее признаю, что это очень красивая девушка. Но мне она не подходит.
Вандерс только возмущенно заворочался в своем кресле. Я могла только догадываться, какими словами он меня клянет, жалея, что согласился на этот праздник.
– Ладно, – печально вздохнула я, – как скажешь.
С предвкушением усмехаясь, сдернула с Алентины покрывало. Силмор стремительно отшатнулся, зрители так и ахнули, а Инфир только тихонько застонал.
Мы веселились с золовкой как могли, когда придумывали для нее этот морок. Я и сушеную ежевику вспомнила, и Бабу-ягу из сказок, и всех кикимор и болотниц. Собирательный образ злобной ведьмы получился весьма колоритным. Скрывающий синее шелковое платье, богато расшитое золотом и алмазами, серенький халат, разрисованный мною черепами и костями, и рваная серая же шаль превращали девушку едва ли не в чудовище.
– Ох, это все я, глупая, впопыхах перепутала, – всплеснула я руками. – Забыла вас предупредить, что сначала ее нужно самой красивой назвать да ручку поцеловать, тогда и смотреть. Ну, жених, ты как, решаешься девушке помочь? А то ведь иначе ей всегда такой ходить.
– Решаюсь, – прорычал деверь. Посмотрел в смеющиеся глаза сестры и произнес: – Ты самая красивая!
И поцеловал ей руку. Я мгновенно сдернула с Али халат и сунула дракоше, сама она сняла крючковатый нос и когти с рук, но беспристрастно назвать ее красивой смог бы сейчас разве хорошо выпивший очкарик, потерявший перед этим свои очки.
– Маловато будет, – оглянулась я на свекра. – Достопочтенный звездочет, вроде вы горели желанием подтвердить, что это самая красивая девушка в мире?
Кресло мгновенно отпустило колдуна, и он мстительно махнул рукой, снимая с дочери остатки морока. Обнаружив, что ее кожа быстро светлеет, а распущенные локоны начинают светиться золотистым блеском, я быстренько стянула с золовки шаль и подтолкнула ее к отцу.
Но он и сам уже шагнул навстречу, разглядев, как хороша она в этом платье и головном жемчужном уборе русских снегурочек.
– Признаю, – свекор бережно взял тонкую кисть дочери и осторожно прижал к губам, – ты самая красивая… – А потом добавил так тихо, что расслышали только мы: – …Дочка.
Из-за шатров мигом примчалось второе кресло и ткнулось под ноги Алентине. С этого момента место золовки было рядом с отцом. Мы с ней не были уверены, что у него хватит терпения до конца выдержать ритуал выкупа невесты.
– Ну вот, – делано пригорюнилась я, – всем у нас жених хорош – и красив, и строен, и умен, и деньгами сыплет, как песком, а невесту ему никак подходящую не найти. Что же тебе предложить? Хочешь, такую найду, что будет целыми днями как птичка распевать, душу услаждать? Ты работаешь – она поет, ты отдыхаешь – она снова поет, ты на кухню пойдешь… а она все поет.
– Спасибо, – язвительно отказался Силмор, – такую не нужно.
– Смотри не прогадай, – загадочно хмыкнула я. – Ну тогда бери ту, что танцевать для тебя будет. Только представь: вечер, свечи, вино… Ты лежишь на диване, а она танцует…
– Бери танцовщицу, – не выдержал кто-то из зрителей, – они гибкие и страстные!
– Вот, слышишь, что опытные мужья советуют? – обрадовалась я поддержке. – Хоть взгляни на нее, может, понравится?
– Ну давай посмотрю. – Силмор увидел, что слуга поставил рядом с первой шкатулкой еще одну, и решительно сыпанул на поднос золото.
Очередной красный кулек змеей скользнул к нам. Гибко извернулся, избавляясь от покрывала, и одетая в черные полупрозрачные шаровары и золотую безрукавку длиной всего до бедер, танцовщица исполнила экспрессивный танец в индийском стиле. Зрители были очень довольны, хлопали в такт по столам ладонями и бросали монеты, которые один из моих зеленых беретов собирал с нечеловеческой скоростью и ловкостью.
Оставшиеся кандидатки в невесты тоже смотрели на танец. Освободившаяся часть платформы поднялась, образуя удобную скамью, и они разместились на ней ярким букетом.
– А песню слушать не будешь? – отсыпав танцовщице щедрую горсть монет, которые дракоши прятали в свои карманы и выдавали по первому требованию, с надеждой спросила я, заранее зная, что деверь может и отказаться.
Я угадала. Силмор категорически отказался. И когда только успел разведать, что моя служанка не умеет петь?
– Ладно, – сдалась я, – иди сюда, милая, споешь позже… Он еще пожалеет, что не польстился на твой сладкий голосок. Вот тебе за моральный ущерб!
И, одарив девушку монетами, отобрала красное покрывало и бросила его дракошам.
– Тогда, раз ты такой суровый, тебе нужна веселая, неунывающая жена, – сообщила я деверю. – И у меня как раз такая есть. С ней и зимним вечером не скучно, и в дождливый день не тоскливо. Бери – самое то, что нужно мужчине твоего возраста. Будете вдвоем веселиться – и день, и ночь.
– Показывай! – Силмор явно решил как можно быстрее покончить с ритуалом.
– Ох какой хитрый, – возмутилась я, – все тебе показывай, все на блюдечке подавай. Так у меня скоро ни одной невесты не останется, и пойдешь ты ночевать в папин дом.
Народ веселился от души, и я заметила, что некоторые посматривают на отвергнутых деверем девушек с откровенной надеждой. Вот что значит девственный мир, не затронутый массовой рекламой! Только зря они надеются, у меня отход девушек отработан с большей точностью, чем появление. И дракоши на всякий случай спрятаны во всех углах сада.
– Ну тогда давай снимем со всех покрывала, и я выберу? – с надеждой уставился Силмор на меня. – А всем, кто не подойдет, выдам компенсацию за этот твой… моральный ущерб.
Повестись на его предложение у меня не было никакого желания, слишком много задумок пропадало.
– Ну да, ты ничего про девушку не знаешь, выберешь, кто на первый взгляд ярче покажется. Потом меня укорять будешь, скажешь – не то подсунула. Давай по-другому… Я тебе про них расскажу, а потом ты решишь, с кого сначала покрывало снимать. Но только одним золотом не откупишься, будешь либо что-нибудь интересное делать, либо желания исполнять. Согласен?
– Согласен, – обрадовался Силмор, наивно веря, что рассказывать я буду именно то, что он знает.
Вандерс с Алентиной только дружно фыркнули, они таких иллюзий вовсе не питали.
– Вот и молодец, – обрадовалась я. – Значит, слушай. Про первую я немного рассказала – веселая, красивая, детей любит, готовить умеет… Достаточно? Вторая тоже аккуратная и красивая, а еще надежная и любит рассматривать картинки. Под третьим покрывалом ты найдешь себе верную подругу, надежную, неприхотливую. Она будет с тобой и в беде, и в радости. Ну а под четвертым – красивая, очень чистоплотная, детей тоже любит, еще танцевать умеет.
– Открывай покрывало четвертой, – обрадовался жених и сыпанул золото.
– Иди сюда, милая, – весело сказала я и сбросила покрывало.
Нянька младшего отпрыска, взятая нами с женской половины, солнечно улыбалась хозяину. Она и правда была красивая… но лет на десять старше Силмора. И все остальное было правдой, даже про танцы. Гости просто стонали от смеха, глядя на жениха, и мне пришла в голову мысль, что зря они так веселятся.
– Интересно, – уставилась я на молодых туземцев, покатывающихся со смеху, – а чему это вы так рады? Думаете это легко – найти себе подходящую жену? А ну-ка, кто смелый, идите сюда, помогите жениху! Не стесняйтесь, у кого получится, тот без награды не уйдет.
Гости на полминуты смолкли, Инфир недовольно запыхтел. Но потом со своих мест одновременно поднялись двое – высокий, накачанный мужчина средних лет и молодой гибкий парень с красивым, дерзким лицом.
– Я помогу! – прозвучали почти в унисон два голоса, и я приглашающе им помахала:
– Подходите! – А Силмору шепнула: – Кто такие?
– Старший – командир ханской охраны, младший – сын советника, мой друг, – так же тихо сообщил он, едко усмехнувшись при слове «друг».
– Ладно, – напряглась я, но без задержки объявила: – Сейчас двое добровольцев помогут жениху найти свое счастье! Кому отдадим это право – опытной мужественности или смелой юности?
– А ты смелая девушка, – нахально сказал сын советника, и я ему обаятельно улыбнулась:
– Я не девушка, я сестра жениха и его сваха.
– Но у него никогда не было такой сестры.
– У него был брат, двоюродный, – раздался голос решительно направившегося к нам Дэсгарда. – А у этого брата есть жена, и по нашим законам она ему приходится сестрой. А по вашим?
– По нашим тоже, – объявил Инфир. – Продолжай, Таресса, мне поскорее хочется увидеть мою драгоценную сноху!
А вот язвит он зря, и это все скоро увидят.
– Да я со всей душой, вот только помощники, вместо того чтобы жениху помогать, на чужих жен глазки пялят, – громко пожаловалась я. – Ну так кто решится подсказать?
– Нужно брать ту, что была третьей, – посоветовал начальник охраны. – Это главное, чтобы была надежная и непривередливая.
– Лучше ту, что веселая, – упрямо скривился красавчик, – от надежной никакой радости.
– Ну, – ободряюще смотрела я на деверя, – решайся, братик. И не бойся, сейчас за твою ошибку советники будут расплачиваться. Если тебе не понравится надежная, ее заберет этот достойный воин, а если не подойдет веселая – то молодой советчик нам споет… попозже. Или станцует.
– С тобой, – нагло добавил доброволец, и Дэс, прислонившийся в двух шагах от меня к опоре беседки, презрительно смерил его взглядом.
– Моя жена танцует только со мной.
– Не сердись на дорогого гостя, любимый, – я украдкой подмигнула мужу, – у него от вида красивых девушек немного в голове помутилось, но он исправится. Так кого ты послушаешь, самый мудрый из женихов? И самый привередливый.
– Старшего. Давай преданную, – отсыпая золото, хитро прищурился Силмор, и кулек, сидевший с краю, плавно двинулся в нашу сторону.
– Тебе повезло, драгоценный! – отвернувшись от деверя, радостно поздравила я охранника. – Ты выбрал себе самую верную и преданную подругу, которая никогда не изменит и будет любить тебя до смерти. Сними покрывало сам.
– Но я не могу, – вдруг попятился воин, – у меня есть три жены…
– А кто тебе сказал, что эта будет когда-нибудь твоей женой? – вытаращила я глаза так, словно мне сообщили, что он женщина. – Речь шла о подруге! Разве может быть так предана и верна жена, как… – я сдернула покрывало, – …хорошая собака!
Под покрывалом скрывалась высокая, наподобие птичьей, клетка на ножках, в которой на бархатной подушке сладко спал толстый щенок. Чтобы он не выдал нас лаем или писком, мы с Алентиной напоили малыша молоком с сонным зельем, и теперь ему было абсолютно все равно, чьим другом становиться.
– Вот, – показала я приз зрителям, вынимая вместе с подушечкой, – самая верная подруга уходит от нас вместе с новым хозяином! Большое спасибо за помощь, уважаемый гость, вы можете вернуться на свое место.
Зрители хлопали, хохотали и были совершенно счастливы, когда главный охранник хана возвращался на место вместе с призом, а Силмор и его «друг» пристально изучали два оставшихся кулька.
– Бери веселую, – стоял на своем помощник, – не ошибешься.
– Хорошо, – тяжело вздохнул уставший от переживаний Силмор, желавший поскорее добраться до невесты, и швырнул горсть монет. – Давай веселую!
– Выходи, красавица, – протянула я руку, и алый сверток едва не вприпрыжку ринулся к нам.
– Ох, как тебе повезло, брат мой, – причитала я, сдергивая покрывало. – Теперь твой друг будет за ужином услаждать наш слух своим пением. Можешь идти готовиться, уважаемый помощник, теперь Силмор и сам, я думаю, справится.
Девушку, стоявшую перед нами, знал, как мне рассказали, весь дворец. Она была гувернанткой Тэннели и Малвора и самой большой затейницей по части игр и представлений.
– Я лучше буду танцевать, – мрачно сообщил недовольный абориген и сел на свое место.
Успокоившийся Дэс тоже ушел, захватив с собой Алентину, а Вандерс встал с кресла и направился к своей шкатулке. И куда так торопится наш драгоценный папа? – неожиданно проснулось во мне почти стертое свадебными хлопотами подозрение. Но я его решительно отбросила. Процедура выбора вступала в самую волнующую фазу, а до фейерверка еще было не меньше четырех часов.
– Ну что, давай сюда ту, что любит рассматривать картинки, – грозно глянул на меня Силмор. – И придумала же!
– А вот за недоверие к словам свахи, – притворно оскорбилась я, – с тебя причитается штраф. И пока ты его не оплатишь, никакой невесты не получишь.
– Да? – насмешливо ухмыльнулся деверь, делая рукой стремительный жест.
В тот же миг покрывало упало с последней невесты. Все ахнули и тут же разочарованно загудели: под первым на девушке было надето еще одно, более яркое и нарядное. Вот только снять его Силмору не удалось. Мои зеленые береты мгновенно разделились. Два встали рядом с Синой, демонстративно взявшись за ее покрывало, а два перед женихом.
– Плати!
– Да пожалуйста, – жених всыпал сразу две горсти золота, – не жаль. Веди ее сюда.
Но в этот миг платформа, повинуясь моему незаметному сигналу, стала меньше и выше.
– Неправильный ответ, – печально оповестила я деверя. Теперь мне нужно, чтобы зрители оценили важность момента, и от веселья плавно перешли к романтическому настроению. – Что тебе золото, если ты его как песок сыплешь? Эта невеста особенная, и золотом тут не отделаешься. За эту нужно что-то действительно ценное отдать. Ведь именно ей предстоит стать сначала твоей половинкой, потом матерью твоих детей и, наконец, бабушкой твоих внуков. Этого ни за какое золото не купишь.
– И что ты еще от меня хочешь? – рыкнул Силмор, но почти сразу присмирел под моим укоризненным взглядом.
– Я – совершенно ничего. А вот невеста, вступая в чужую семью и в чужой дом, как, по-твоему, имеет право хотя бы на понимание и заботу? Вот скажи, чего хочется девушке, когда она выходит замуж? Чтобы за нее отдали горсть золотых, как за собаку или песенку, либо чего-то другого?
– Драгоценностей? – с надеждой сказал деверь, и платформа мгновенно стала еще выше, поднявшись почти на метр.
– Как видишь, ответ неверный. А ты-то сам чего от нее ждешь, если тебе не важны ни танцы, ни пение, ни пироги?
– Ну… – Симор задумался. – Верности, конечно. Преданности, ласки, заботы…
Платформа угрожающе росла в высоту.
– Это ты можешь получить и не женясь, – вздохнула я. – Самое главное в семье другое.
– Скажи ты, – сдался он, – я что-то запутался.
– Да очень просто, Силмор. Любовь и только любовь приведет за собой и верность, и нежность, и преданность, и заботу.
– Так я же ее люблю! – возмутился жених во весь голос, и платформа мгновенно стала одного роста с полом веранды. – Ты ведь знаешь!
– А что же тогда нам тут целый час голову морочил? – еще громче возмутилась я. – То повариху тебе подавай, то красавицу, то танцовщицу. Сказал бы сразу – отдайте мою любимую, мы бы давно вино за ваше счастье пили!
И тихо добавила, чисто из вредности:
– Надеюсь, букет для любимой ты приготовил?
– Таресса, – вот теперь он растерялся по-настоящему, – я не подумал…
– Выручу, но будешь должен! – фыркнула я потихоньку, принимая из рук своих зеленых помощников роскошный букет белых роз, а во весь голос объявила: – Ну раз любовь, ничего не могу поделать – забирай свою любимую.
И уже в спину ринувшемуся к Сине жениху шепотом добавила:
– Да веди ее бережно, не козу тащишь.
Стоявшие подле невесты охранники ловко сняли с нее покрывало, и смущенная, но счастливо улыбающаяся Синжата подняла на Силмора застенчивый взгляд. И терпеливо ждала его приближения, твердо помня мой категоричный наказ – не делать ни шага, пока жених не подаст руку. Меня всегда коробило, когда я видела в фильмах, как растерянная, нервничающая невеста одиноко бредет к самодовольно ухмыляющемуся жениху по длиннющему церковному проходу, как рекрут сквозь строй.

А деверь на миг застыл соляной статуей, обнаружив вместо привычной, строго причесанной и скромно одетой девчонки яркую красавицу.
Да, мы с Алентиной постарались. Я использовала все свои знания по макияжу, а Аля все умение травницы и ведьмы. Мы не забыли ничего – выпустили на грудь один шаловливый шелковистый локон, надели серьги с подвесками, чтобы подчеркнуть длину изящной шейки, открыли эту самую шейку по возможности больше, и тут же занавесили таинственно посверкивающими рубинами в тон платью.
И то ли сказалось потрясение обликом невесты, то ли мои последние слова так подействовали, но Силмор поступил по-своему. Тигром ринувшись к Синжате, выдернул на ходу из букета несколько роз и швырнул остальные ей под ноги, как безумное признание в любви. А потом, вручив девушке спасенные цветочки, подхватил ее на руки и бережно понес к столику.
И я уже не могла сказать больше ни слова. В носу щипало, окружающее пространство почему-то стало расплывчатым, да и зрители как-то подозрительно притихли.

Пока Вандерс величественно чеканил ритуальные слова, надевал новобрачным браслеты, поздравлял их и вручал ключи, а мои зеленые береты потихоньку загружали платформу корзинами с цветами, я постепенно проморгалась и пришла в себя. Моя миссия на этом заканчивалась, осталось сделать всего несколько последних шагов, и можно было передавать эстафету Дише и главному повару, а потом и Алентине с дворцовым управителем. Именно они отвечали за культурную программу.
Сначала отправила молодую семью вдвоем совершать на платформе круг почета, а своих охранников бросать в гостей розами и собирать дождем летевшие в ответ монеты и драгоценности.
А когда платформа с сияющими от счастья молодоженами, все ускоряясь, двинулась к той части дома, в которой Сина отныне была хозяйкой, построила девушек и увела их под охраной вернувшихся мачо в зеленых накидках в холл женской половины, где уже командовала ускользнувшая от братьев Алентина.
Отдав ей власть над четверкой зеленых беретов, я с чистой совестью сообщила, что пост сдан. Затем села на незаметно следовавшего за мной Д-А и огородами отправилась в район синего полога. Увидеть мужа и прислониться к надежному плечу любимого стало жизненной необходимостью.

Глава 30
А свадьба пела и плясала

Как оказалось, соскучилась не я одна. Едва скользнув под полог, оказалась в крепких объятиях мужа и, на миг забыв обо всем, утонула в нежности его поцелуя.
– Прости, любимая, – шепнул он огорченно, поправляя мне платок.
– Прощаю, – немедленно шепнула я в ответ. Да за такую встречу я могу простить все, что угодно. Хотя все равно интересно, – а за что?
– За то, что я не дал тебе всего этого, – не отпуская меня, кивнул Дэс в сторону беседки, – ни праздника, ни гостей.
Черт, как приятно, что он об этом сказал… Да, был сегодня краткий момент, когда я представляла на месте невесты себя, а на месте Силмора – его. Только платье было белым, а костюм жениха черным. Такими, как сохранила цветная свадебная фотография моих родителей. Но очень скверно, если Дэс всерьез считает, что отсутствие свадьбы делает меня несчастной. Я все же не изнеженная инфантильная девочка, чтобы не понимать разницу между искренними чувствами и свадебной мишурой. Или он вдобавок ко всему почувствовал мою мимолетную зависть? Тогда скверно вдвойне.
– Любимый, – решительно плюнув на все местные приличия, обвила я шею мужа руками, – выкинь из головы всякую ерунду. Мне важно знать, что ты меня любишь, а все остальное просто условности.
– Прекратите обниматься, – возмущенно прошипел Зигерс, делая вид, что раньше меня не замечал. – Или вы там подсчитываете, насколько сегодня разбогатели?
– Темные колдуны обо всех судят по себе, – отрезала я строго и колко. – Все собранное сегодня до последней монетки сложено на подносы и доставлено вместе с новобрачными в их новый дом. Ну, кроме того, что получили девушки за помощь в шоу.
И пока девери пытались придумать равнозначный по ехидству ответ, торопливо оглядела стол. Что-то я с этими свадебными хлопотами проголодалась, как волчонок.
– А вам еще не принесли мясо? Диша обещала запеченного в какой-то особой печи бычка.
– Сначала разносят закуски, – сообщил Райвор и пододвинул ко мне блюдо. – Попробуй пока это… Вина налить?
– Я не пью, – сразу вспомнив сегодняшний разговор в башне, наотрез отказалась я и почувствовала, как начинает портиться настроение. – Тем более когда так устала. Вы что, думаете, я профессиональный организатор свадеб?
– Но у тебя очень хорошо получилось, – ощутив мои эмоции, уверенно похвалил Дэс и весело ухмыльнулся: – И Силмор под конец показал себя с лучшей стороны. Я за них рад.
– Просто пришлось несколько раз помогать подругам, вот и осело кое-что в памяти, – не смогла я скрыть удовлетворения и, обнаружив в самом углу сумрачного, как осенняя туча, Терезиса, попыталась перевести разговор на другую тему: – Жаль только, папаша не разрешил привести девушек и воинов из нашего мира, получилось бы намного интереснее. Я, кстати, хотела Зигерса познакомить с одной рыжей ведьмочкой… Хотя теперь думаю – а может, и правильно, что не получилось? Он такой вредный, зачем девушке головная боль?
– Ты про Раили? – хмуро буркнул Тер, от которого не укрылся мой маневр.
– Ну да. Или вы думаете, я не заметила, как тогда на острове она облизывалась, глядя на моего мужа?
– Тогда он еще не был твоим мужем. – Оказывается, мрачный напарник это еще хуже, чем мрачный свекор, вредности из него так и сыплются.
– А она хорошенькая? – преувеличенно равнодушно поинтересовался Зигерс, и я ухмыльнулась про себя. Похоже, и правда можно считать, что у меня появилась новая профессия.
– Д-А, дай бумагу и грифель!
Чешуйчатая лапа, протянувшись из-за моей спины, сунула мне в руку все необходимое.
– Спасибо. Кстати, а хотите, открою маленький секрет?
– Хотим, – сразу сообщил мне в ухо Дэс. Муж так и не отпустил меня, лишь усадил рядом поудобнее.
– Силмор счел сообщение о картинках шуткой, а ведь они существуют на самом деле.
– Где? – почти одновременно воскликнула колдуны, и только Тер кисло скривился.
– Д-А, дай картинки Сины!
Нет, я не жестокая, просто довольно хорошо знаю напарника. Он не выносит, когда его жалеют, как слабого, потому что на самом деле совершенно не такой. И сейчас злится не от потери Сины, а оттого, что все думают, будто он должен от этого страдать. И явно не против, чтобы их имена никто больше даже мысленно не ставил рядом.
Лапа так же послушно подала несколько скрученных в рулончик листов, на которых я наспех нарисовала для невесты шуточные портреты жениха в различных ситуациях. Силмор, умильно рассматривающий спящую служанку; он же на пляже, гневно возмущающийся ее поведением; и, наконец, жених со снопом наспех сорванных цветов.
– Смотрите, только аккуратно. Это будущие семейные реликвии, которые они будут показывать детям и внукам, когда станут рассказывать о своей свадьбе.
А пока девери и Дэс рассматривали рисунки и веселились, набросала портрет ведьмочки и почти придумала, как увести со свадьбы мужа. Вот только подадут мясо – и смоемся. И даже, кажется, уже знаю, куда.
– Ну готово? – выдал себя Зиг. Посмотрел на рисунок и задумчиво хмыкнул: – А что, она и правда рыжая?
– Как огонь, – подтвердил Дэс и ласково провел ладонью по моей спине, давая понять, что поддерживает мою идею. – Но пугливая, как олененок. Ее Таресса в белом мире от чистильщиков спасла, а она всех, кого спасает, потом считает нужным опекать.
– И тебя в первую очередь.
М-да, похоже, пора что-то делать с моим напарником, иначе он своим желчным настроем окончательно испортит мне настроение. Но тут явилась моя кухарка с мясом, которая так и сообщила, что никому не могла доверить доставку самого лучшего куска.
– Вы молодоженам хоть не забыли еды отправить? – уже воткнув вилку в огромный ломоть мяса, вспомнила я.
– О себе подумайте, вон как щечки побледнели, – отмахнулась Диша, но посмотрела на мое возмущенное лицо и смилостивилась. – Да там в первую очередь стол накрыли, еще когда они тут катались. Так что кушайте и не волнуйтесь, им сейчас все равно не до еды.
– Ты мудрая женщина, Диша, – сообщил Дэс. – Но безжалостная.
Трудно было не понять, что он имеет в виду Терезиса, который от таких разговоров мрачнел на глазах.
– Уж какая есть, – отрезала кухарка, – придется вам терпеть. Меня магесса насовсем забрала, а теперь, когда Сины нет, все на мне.
– Вернемся домой, подыщешь себе помощницу, а здесь можешь взять того, кто понравится, – не понимая, с чего это она начала в праздник выяснять хозяйственные вопросы, глянула я на Дишу, и наконец догадалась.
Так это же она о Тэннели волнуется. Вот и еще один человек, у которого всегда болит сердце о всех обделенных и горемычных. Только помочь в этот раз никто не сможет – ни я, ни она. Даже объяснить кухарке пока нельзя – Вандерс никогда не простит, если узнает, что я разболтала его тайну.
– Иди, Диша, отдыхай. Я еще немного посижу и тоже приду.
Надеюсь, она правильно поняла причину моего вздоха?
– А развлечения? Фейерверк? – Если бы это спросил кто-то другой, я бы сразу насторожилась, но Дэс не мог ничего знать о причинах моего беспокойства, и я просто легко погладила его по щеке.
– Посмотрим, мне сначала нужно сходить узнать, как там у Алентины дела. Все эти развлечения ее головная боль.
– А фейерверк – наша, – чуть виновато улыбнулся он. – Ты же помнишь про иллюзию?
– Ой, извини… Я думала, тут и колдунов хватит.
– Нет, иллюзия только у меня, Райвора и Алентины. Но у нее ведьминская, она на людях и животных, иногда на растениях лучше срабатывает. А нам с Райвором Инфир и Зигерс помогут – несколько боевых шаров в небо запустят, для разнообразия.
– Тогда обязательно буду смотреть. – Я поняла, что нужно срочно менять систему охраны, а для этого мне нужен укромный уголок и Д-А.
И тут он сам высунул из-под полога желтоглазую голову, с интересом оглядел снующих с подносами слуг, и сообщил:
– Тарессу зовет Алентина. Просит найти мужчину.
– Где же я ей найду мужчину? – опешила я и тут увидела, как возмущенно нахмурились уставившиеся на меня рожи колдунов и магов. – Да вы не о том подумали! Речь идет о помощниках, нужна грубая мужская сила – вернее, фактура. А вы не подойдете.
– Возьми Тера, – предложил Дэс, но напарник яростно сверкнул на него негодующим взглядом, фыркнул и демонстративно сбежал.
Ну и ладно. Найдем другое решение. Если я буду во время фейерверка рядом с Дэсом, мне не нужно будет держать неподалеку для подстраховки третьего дракошу. Значит, я смогу отдать его Алентине. У нее там напоследок запланировано что-то вроде прощальной сцены и не хватает людей для массового выхода актеров на поклон. Если только просьба о помощнике не была завуалированной попыткой заполучить именно моего напарника. Скорее всего, он просек это раньше, чем я.
– Я скоро вернусь, – пообещала я мужу, села в кресло-дракошу – мои монстры все больше превращались в незаменимое средство передвижения – и отправилась в дом.
Разумеется, огородами, то есть за кустами и вдоль забора. По всем центральным дорожкам сновали слуги и поварята. Накормить изысканными блюдами такую придирчивую публику, как хан и его приближенные, оказывается, не такая уж легкая задача.
По пути я свернула в одну дальнюю беседку, где выдала дракоше новые инструкции и пояснения на все непредвиденные случаи, какие только смогла придумать. А потом приказала принять форму стражника. Одежду мы на всякий случай выдали всем дракошам, и они хранили ее в своих пузиках.

– Таресса! – Дэсгард стремительно прыгнул ко мне через перила в тот момент, когда дракоша тек и плавился, поднимаясь на две, пока еще нетвердые ноги. – Срочно уводи нас вот сюда!
И сунул мне малый шар, в котором смутно виднелось какое-то помещение. В таких случаях мои руки действуют быстрее, чем мозги. Он еще не договорил, а я уже держалась рукой за серебряный рычажок управления, привычно перебрасывая нас в указанном направлении.

Глава 31
Вся боль и надежда

– А что случилось? – едва ощутив, что мои ноги стоят не на дощатом полу беседки, а утопают в пышном ворсе ковра, встревоженно спросила я, оглядывая погруженную в полумрак комнату.
– Выпей это, а то будет тошнить. – Дэс торопливо поднес к моим губам маленькую чашечку, и я послушно сделала несколько глотков похожего на лимонад напитка, пытаясь на вкус определить, что за зелье в него добавлено.
Тем и хорошо обучение через кристалл, что оно передает мозгу не только энциклопедические знания, но и память запахов, вкусов, ощущений. И позволяет распознать их почти мгновенно… но только почти.
Привкус и слабый запах корня черного горного пиона, сильнейшего снотворного, я различила сквозь запахи меда и лимона слишком поздно, когда уже падала в черную пропасть противоестественного сна.

– Черт… – пробормотала я, едва очнувшись и распахнув глаза. Все, что произошло вечером, помнилось ясно, как будто я не спала ни секунды.
Но все, что я видела и могла оценить рассудком, говорило совершенно о другом. Прошла ночь – и надеюсь, что только одна.
Широкое окно заливают рассветные лучи солнца. Он особый – неяркий и нежный, этот свет начинающегося дня, и спутать его с закатом совершенно невозможно. Да и отгорел уже закат в том мире, где я так удачно женила своего деверя, и даже вечерний звон уже растаял в потемневшем небе как раз в тот момент, когда я выдавала дракоше секретные инструкции.
Дракоша… Едва вспомнив плавящуюся фигуру, я схватилась за пояс и испытала невероятное облегчение: мой накопитель, потяжелевший в утро свадебного дня на пару килограммов, по-прежнему оставался на мне. Но эта радость мгновенно омрачилась неожиданной находкой – к поясу была прикреплена крепкая цепочка. Я осторожно провела по ней рукой и обнаружила, что тянется она под покрывалом куда-то за пределы широкой лежанки, однако смотреть, куда именно, не стала.
Зачем? И так понятно, что второй конец непременно должен быть прикован к петле или чему-то подобному, намертво вмурованному в стену или пол.
И вовсе не это меня теперь мучает, и даже не вопрос, зачем ее на меня повесили. Для чего меня похитили, тоже понятно – кому-то не дают спать чужие сокровища или тайны.
Но сейчас меня больше волнует другое: почему Вандерс так резко поменял свои планы? Ведь фейерверк еще не начался. Что-то случилось непредвиденное, или он все же сообразил, что я подслушала их разговор?
Зато я теперь абсолютно уверена: человека, так ловко сыгравшего роль Дэса, видела первый раз в жизни. И теперь точно знаю, что обмануться могла только от усталости и нервного напряжения, в котором пребывала с того момента, как услышала странный разговор Вандерса. И пока меня не волнует, кто именно это такой, гораздо больше интересует, как колдун собирается оправдываться перед Дэсом.
– Как ты себя чувствуешь?
Он подошел сбоку, незаметно и неслышно, как кот. Впрочем, я все равно смотрела в окно и не наблюдала за комнатой.
– Нормально, – повернув голову в его сторону, внимательно оглядела знакомую фигуру, родное лицо, любимые глаза… и презрительно фыркнула: – Снимай иллюзию! Ты не Дэс.
– Нет, – спокойно отказался он, – она мне пока нужна. Думаешь, так просто сделать достоверную личину, чтобы совпадал и голос, и походка, и даже рисунок ауры?
– Не знаю, – искренне заинтересовалась я, – меня еще такому не учили.
Пока он вел себя очень спокойно и уверенно, на маньяка не походил совершенно. Но то, что он не простой человек, можно было сказать с уверенностью.
Да и окружающую обстановку я постепенно начала узнавать. Едва представила себе картинки миров, где когда-то бывала, как видение проклятого мира оказалось ярче других.
Значит, колдун… Разумеется, черный, других тут не осталось. И не слабый. Хотя слабому со мной и не справиться. Ну что, пойдем ва-банк?
– Ты Неджериз? – испытующе глядя ему в глаза, спросила я напрямик, и в его взгляде что-то промелькнуло. Слишком быстро, чтобы понять, что именно это было – удивление, раздражение или злость.
– Тебе придется называть меня Дэс. – А голос по-прежнему ровный и доброжелательный. Похоже, мир потерял в его лице гениального скомороха.
– И не мечтай. Ты просто подделка, Неджериз, а не Дэсгард, и никогда им не станешь. Пока не знаю, зачем это тебе, зато совершенно не нужно мне.
Черт, что я несу! Не могла, что ли, придумать условное словечко попроще? Теперь перед колдуном даже неудобно как-то, решит, что дурочку поймал.
Стоп, стоп… А ведь мне как раз и выгодно, чтобы колдун меня нашел хоть немножко глупее, чем считает проклятый предатель. Если, конечно, свекор еще не успел расхвалить товар. Хотя и это его звание тоже устарело. И когда я отсюда уйду, а уйду я непременно, Вандерс разом лишится всего, чего достиг в отношениях с Дэсом. Нельзя безнаказанно отбирать у родного сына тех, кого он любит.
– Тебе тоже нужно. Только ты пока не знаешь, – улыбнулся он так любезно, как никогда не улыбался Дэс. – А меня можешь называть Клайден, или Клай. Это имя, которым Дэсгарда называли до года, его тебе вполне мог сообщить Вандерс. А сейчас тебе пора вставать. Ванная комната направо, из нее выход в гардероб. Платье с тебя пришлось снять, извини.
Последние слова он произнес безо всякой тени вины или сожаления, просто поставил меня в известность. И если бы я раньше не рассмотрела свои голые руки и не убедилась, что нижняя кофточка и шаровары никуда не делись, возможно, его сообщение и вызвало бы вспышку гнева или испуга… не знаю.
Теперь же я просто холодно усмехнулась, откинула покрывало и сунула ноги в мягкие бархатные домашние туфельки, поблескивающие обилием камушков. И гордо продефилировала мимо колдуна в указанном направлении, умышленно не обращая внимания на тянувшуюся по полу цепь.
Ванная была роскошная, ничего не могу сказать. Вот только купание пока не входило в мои планы. Наскоро умывшись, я подошла к зеркалу уложить косу и с изумлением обнаружила, что все мои заколки на месте. Проверила амулет и зло хмыкнула: камень связи, который я вчера перевесила на него, бесследно исчез. Ну правильно, это же первое дело – лишить Дэса возможности меня как-то отыскать. Хотя ничего это ему бы не дало, добраться сюда могла только я, да и то в момент, когда снята всякая защита.
Эта мысль показалась мне очень интересной и я решила обдумать ее на досуге, а пока одеться. Насколько я помню, в этих местах в шароварах ходят только рабыни колдунов.
Гардероб оказался целой комнатой, но до дальних шкафов, сундуков и вешалок длины моей цепи не хватило. Впрочем, там виднелись меховые шубки, горжетки, плащи и бальные платья – совершенно не интересующие меня сейчас одеяния.
Выбрав удобную, не слишком широкую юбку длиной по щиколотку, чтобы удобно было ходить, я задумалась над тем, что надеть к ней в комплект. Блузки задирались, стоило цепи немного натянуться, вдобавок были слишком нарядными и женственными – кружева, оборочки, вышивка… Нет уж, не нужно мне такого счастья, чтоб всякие колдуны начали интересоваться мной как женщиной.
Значит, ищем нечто более строгое. Я бесцеремонно зарылась в сундук, сбрасывая в кучу все бесполезное. И все-таки нашла. Строгую черную кофточку, с рукавом чуть ниже локтя и небольшим вырезом. Но самым главным достоинством блузки были разрезы по бокам, говорившие о том, что носить ее предполагалось поверх юбки.
В один из этих разрезов я выпустила цепочку, а потом надела еще и ремешок, сразу сделавший меня похожей в этом наряде на революционерку начала двадцатого века. Это сходство меня слегка повеселило и приободрило, и в комнату я вернулась в довольно жизнерадостном настроении. А вид появившегося у окна стола, заставленного тарелками и вазами с едой, порадовал еще больше. Колдун ведь знал, что перед переходом мне лучше не есть, и раз намеревается накормить, значит, использовать по прямому назначению пока не собирается.
Или наивно надеется, что я открою сферу? А вот тут могут быть два варианта развития событий. Или проклятый Вандерс ничего не рассказал учителю об особенностях использования сферы, или Неджериз своему бывшему любимчику не поверил.
– Тебе чай или кофе? – Хозяин сам разливал напитки, и это был еще один интересный момент.
Неужели у него во всем замке нет ни одного прислужника, кому он может доверять полностью и который никому не проболтается?
– Кофе, но не очень крепкий, – сказала я, деловито оглядывая стол. Ну просто мечта гурмана.
Но я люблю более простой завтрак. Поэтому взяла ломтик хлеба, намазала маслом, а сверху положила ломтик сыра, привычно его понюхав. Не терплю сыров, которые пахнут всякими специями и приправами.
– Здесь нет ядов, – сообщил колдун и поставил передо мной чашку.
– А я в этом и не сомневалась, – пожав плечами, откусила бутерброд. Мм… Вкусно.
– Тебе нужно поесть поплотнее, – понаблюдав за мной минут пять, придвинул блюдо с жареными колбасками хозяин. – Раньше полдня мы никуда не пойдем, а вот обед будет немного позже.
– Я больше не хочу, – сказала я, отставляя пустую чашку, и на всякий случай пояснила: – Привычка.
– Ты ничего не хочешь спросить?
Ну наконец-то не выдержал! А я уже думала, что он так и будет изображать гостеприимного хозяина.
– Не хочу.
– А можно я спрошу?
– Конечно, ты же у себя дома. – Я встала и подошла к окну.
Знакомый вид, все-таки я не ошиблась. А на окне даже решеток нет… но они тут и не нужны. Мы сейчас если не на последнем этаже самой большой башни, то на предпоследнем, пятом, не меньше. И цепи моей вполне хватило бы, чтобы выпрыгнуть. Вот только повиснуть потом над пропастью между ловушками… Ну уж нет, благодарю покорно. Даже если бы у меня не было шанса отсюда уйти, так я не поступила бы никогда. А он у меня есть, и это самая большая моя тайна.
– Ты не задумывалась, зачем я тебя привел?
– Нет, и не собираюсь, это бессмысленно. И не ты привел, а я привела.
– По моему приказу.
Я только плечами пожала. Да думай ты как хочешь, мне все равно. У меня сейчас одна проблема в голове: как поступить, чтобы доставить Дэсу как можно меньше страданий, ведь не рассказать о предательстве его отца никак не получится.
Колдун подошел и встал рядом. Несколько минут молча разглядывал море, швыряющее волны о скалы у подножия башни, быстро бегущие по небу облака, темные кучи туч на горизонте. Потом холодно спросил:
– Ты меня совсем не боишься?
– Боюсь, – честно призналась я, но больше не прибавила ни слова.
– И это правильно. – А раз правильно, тогда чем он недоволен? – А то некоторые корчат из себя героев. Иди сядь в кресло.
Я молча выполнила приказ, с унынием думая, что рановато вычеркнула его из списка маньяков. Слишком уж он рвется поговорить. Насколько я помню, у них у всех есть навязчивая идея.
Колдун внимательно проследил за мной, отошел от окна и сел в кресло напротив.
– Что ты думаешь обо мне?
– Предпочитаю ничего не думать.
– Но ведь это невозможно – быть в плену и не думать о своем хозяине.
– Почему? Можно заставить себя думать о другом, например, вспоминать что-то интересное, приятное.
– Но мысли трудно заставить двигаться в нужном направлении, если боишься за свою жизнь. Или за жизнь дорогих тебе людей.
– Мне казалось, пока такой опасности нет? – вежливо спрашиваю, думая про себя, а не слишком ли он крутит. – Ведь специальность у меня… редкая. И если бы ты хотел меня убить, то убил еще там, в саду. А раз тащил и приковывал, значит, я тебе нужна для дела.
– Но ты не можешь не понимать – для того чтобы ты помогала мне добровольно, нужна гарантия, что ты не уйдешь. А такой гарантией может стать только один человек – тот, под чьей личиной я хожу.
– Ты хочешь сказать, что строишь сейчас для него ловушку, – осведомилась я, изо всех сил стараясь быть такой же безразлично-вежливой, как он.
– Пока ничего не хочу говорить… рано. Просто предлагаю поверить мне на слово, что я могу сделать ему очень больно, если ты уйдешь, не сделав для меня того, что я хочу.
– Видишь ли, – невольно улыбнулась я, – мне тоже нужны гарантии, что тебе можно верить.

Он думал долго, почти полчаса, я даже заскучала и захотела есть. Спокойно встала с кресла, села к столу, налила остывшего кофе и наколола на вилку румяную колбаску. Почему-то еда располагает меня к спокойным размышлениям.
Вот и теперь, не успела я дожевать вторую колбаску, как сам собой возник законный вопрос: а что такого он может сделать, чтоб я ему поверила? И почти сразу пришел ответ: да практически ничего. Видимо, поэтому верховный магистр так и задумался, что нечем ему меня убедить.
Вон Вандерс и про любовь рассказывал, и сыновей предъявил, и Дэса спасал… А потом предал. И ради чего? Вот чего ему не хватало, если он владеет целым миром? Дворцов, замков, земель и власти – хоть лопатой греби, мне Алентина понемногу обо всем разболтала. А темным колдунам в его мир вовсе не так-то просто попасть. Ну а если и попадут, то еще нужно суметь его победить, что при наличии трех мощных сыновей-колдунов и кучи помощников совсем не так просто.
– Ты же не хотела есть. – Колдун сел на свое место к столу и налил в кубок вина.
– Нервное, – буркнула я. – К тому же все равно остывает.
– Да ешь, мне не жалко. – Лже-Дэс пил вино маленькими глотками, грея кубок в ладонях. – Ты что-нибудь слышала о клятве на крови?
Сначала я хотела соврать, что ничего не слышала, но тут же сообразила, что проклятый Инфир вряд ли не предоставил колдуну обо мне исчерпывающей информации. Вот и пришлось признаваться.
– Слышала, и даже сама давала. Но ведь клятвам темных колдунов верить нельзя. Вон Вандерс чем мне только не клялся, даже Дэса отсюда вытащить помог. А вчера продал, как щенка.
– Фокус со щенком был очень веселым, – неожиданно ухмыльнулся колдун. – Я сам долго не мог понять, кто спрятан под покрывалом.
Вот как? Значит, он был в числе гостей! Теперь понятно, как ему удалось меня так ловко выследить. Наверняка кто-то из колдунов передал сигнал, когда я ушла. Вот и выбрал подходящий момент. Но в таком случае защиты над замком в тот момент уже не было. Черт, и чем я думаю? Какая защита, если ворота были полдня распахнуты, и по саду гуляла толпа чужих людей! Вот сидел же где-то и этот негодяй, скорее всего, под отводом глаз. Наблюдал за ритуалом, пил лимонад, изучал меня и Дэса…
Настроение резко испортилось, есть расхотелось. Я подхватила цепь и поплелась назад, в кресло. Смотреть, как колдун напивается, не хотелось совершенно.
– Ты полагаешь, – он тоже пришел в кресло, но кубка не бросил, и у меня возникла мысль, что магистр просто тянет время, – что клятва на крови пощадит темного колдуна, если он ее нарушит?
– Нет, я думаю иначе. Ни один темный колдун, тем более такой старый и опытный, как ты, никогда не даст никакой клятвы, которая сможет ему повредить. Ну а если даст, то обязательно предусмотрит лазейку, как эту клятву обойти.
– Ты настолько плохо о нас думаешь?
– Я не думаю, я знаю. На собственном опыте убедилась.
– То есть ты теперь никогда не простишь Вандерса?
– А ты считаешь, у меня будет шанс его простить?
Он вдруг разочарованно вздохнул, полез в карман своего черного кафтана и достал какую-то серебряную штучку. Заковыристую такую, с камушками, похожую на брелок. Подошел ко мне, протянул руку к разрезу блузки, из которого свисала цепь, и явно собирался приложить туда этот брелок.
Я в первую секунду так и обмерла, начиная догадываться, что это и есть ключ от цепи. И одновременно провал моего хитрого плана. Потому что если дракоша, подселенный вчера в пояс, уже успел потихоньку поглотить замок, вряд ли тот откроется. И вот чего этому колдуну так приспичило доказывать мне свою честность? Наверное, и вправду очень нужно куда-то попасть… Может, мне стоит с ним договориться?
Едва все это сообразив, резко дернулась в сторону, попытавшись попутно состроить испуганную мину, и он замер, подозрительно меня рассматривая. Инстинктивно прикрывшись локтем, я жалобно пролепетала нечто неразборчивое насчет щекотки, лихорадочно соображая, как бы дать маленькому монстру команду, чтобы он вовремя отсоединил цепь.
И в этот момент внизу что-то грохнуло, и башня содрогнулась, как от землетрясения.
– Торопятся, – ожесточенно ухмыльнулся колдун и вдруг сунул мне в руки ключ: – На, откроешь сама. И можешь идти, ты свое дело сделала. А на Вандерса не обижайся; он вчера, когда получил предложение, не мог отказаться.
– А ты? – поинтересовалась я, лишь для того, чтобы отвлечь его внимание от своих действий.
Сама же моментально приставила ключ к цепочке и тайком быстро щелкнула ногтем по поясу три раза, подавая условный знак, что эту штучку можно поглотить.
– Меня они сейчас будут ловить… – Его голос просто сочился ядом, и мне неожиданно стало интересно, кто именно будет ловить и почему он так этому рад.
Но спрашивать уже было некого – замаскированный под моего мужа колдун моментально исчез за дверью. А я ринулась в ванную и торопливо заперла за собой дверь на защелку. Разумеется, долго она не продержится, но мне и нужно-то всего минутку. Подтянув за собой цепочку, отщелкала по поясу условный сигнал и облегченно вздохнула, увидев, как из лежащей на полу части цепочки выглянула змеиная головка и блеснула желтыми глазками.
– Дракоша ест цепь.
– Много осталось?
– Нет.
– Доедай быстрее, а как доешь, дай знак. Потом жди. Когда я скажу «хоп!», отцепляйся от кольца и сразу весь вливайся в пояс. Если говорить будет нельзя, топну два раза подряд, или хлопну в ладоши.
Цепь снова стала цепью, а я, облегченно вздохнув, открыла кран с холодной водой и слегка смочила лицо и волосы. Такой простой уловке не смогут не поверить даже темные колдуны.
В соседней комнате раздался грохот, что-то упало, и послышался топот нескольких пар ног. А потом чей-то нетерпеливый кулак заколотил в дверь:
– Выходи!
Голос определенно принадлежал очень мерзкому существу, этого нельзя было не понять по грубой, самоуверенной и жестокой интонации, просто переполнявшей такое простое слово. Я сразу поняла, что этого человека лучше не злить, иначе он не остановится ни перед чем. И поспешила открыть задвижку.
– Иду, господин! – Это прозвучало так испуганно, что у меня невольно мелькнула крамольная мысль о том, что артистами людей делают вовсе не училища, а жизненные обстоятельства.
– Она, – разглядев меня придирчиво, как дыню на рыночном прилавке, довольно объявил старик с заплетенной в пышную косу бородой. – Попалась, птичка!
Я стояла молча, опустив глаза в пол, потому что просто не могла смотреть на закованного в цепи колдуна, пока так и не сбросившего личину моего мужа. Его лицо было в ссадинах, из разбитой брови стекала струйка крови, а голову венчало нечто вроде серебряного дуршлага. Амулетов и камней, висевших на его груди еще недавно, не было и в помине, а сквозь разорванный ворот рубахи виднелось голое тело.
– Ну что, Таресса, дашь клятву на крови, что будешь меня во всем слушаться, или полюбуешься, как мы будем твоего мужа бездарем делать?
– А если я клятву дам, что тогда вы из него сделаете? – с преувеличенной подозрительностью рассматривая троих колдунов, неуверенно протянула я, одновременно тайком прикидывая свои силы.
И, как ни крутила, получалось, что мне никак не светит справиться с ними со всеми.
– Тогда мы наложим на него подчинение и посадим вместо тебя на цепь. Ты же хотела небось, чтобы муж всегда был рядом и исполнял твои желания? – вступил в разговор второй маг, с крысиным лицом и неприятными мутно-голубыми глазками.
Чувствовалась его чудовищная убежденность в том, что не имеющие магических способностей девушки все поголовно непроходимые тупицы. Потому что даже я знала, что с магов подчинение сходит довольно быстро, а разорвать цепочку им не представляет никакого труда, требуется только некоторое время, чтобы распутать повешенные на нее защитные заклинания. Но вот если они подчистую сольют с него магию, то могут запереть или даже перекрыть способности. И тогда действительно можно сажать его на цепь.
Вот только одно остается понять: он действительно попался или ломает комедию, выжидая удобный момент для того, чтобы отомстить.
– А подумать мне нельзя? – состроив просительную гримасу, заныла я. – Дедушка, ну пожалуйста, хоть немного… Ну что вам стоит, я же на цепи сижу! И вообще только проснулась, ничего не понимаю и не помню…
– Ну хорошо, – вдруг широко заулыбался бородатый, – открой сферу в одно место, и потом хоть три дня думай.
– Чего? – Я шлепнулась на стул и уставилась на него с неподдельным изумлением. – Ты разве не знаешь первое правило сферы Леорбиуса? Я могу ее открыть только в том случае, если абсолютно свободна и уверена в своем желании. Леорбиус был гением, мне это уже говорили. Он предусмотрел все и защитил сферу от любой хитрости. Ее нельзя открыть по принуждению, если находишься под заклятием или действием зелья, ну и еще куча условий.
– Гарх он немытый, – свирепо скрипнул зубами бородач, тотчас превращаясь из доброго дедушки в злобного старика, – а никакой не гений, твой Леор.
– Он не мой, я его никогда не видела, – отреклась я, думая, что на самом деле с удовольствием пообщалась бы с этим магом.
– А где ключ от цепи?
– Ты у меня спрашиваешь? – Я вылупила глаза так натурально, что залитое кровью лицо моего похитителя невольно дернулось в едкой ухмылке.
Правда, настолько мимолетной, что даже я с трудом ее разглядела, и то лишь потому, что не сводила с него глаз. А кроме меня, никто и не смотрел – как поставили на колени посреди ковра, так и забыли. По-видимому, абсолютно уверены, что он не опасен, и это мне совсем не нравится. Ведь не лохи же они и не бездари, как я. Наверняка могут точно определять такие вещи.
– Обыщите ее, – властно кивнул старик одному из колдунов. – Она может и сама не знать. У нашего друга Неджериза очень своеобразное чувство юмора.
– Нету, – быстро провел руками по моему телу тот, что был моложе всех. – А вот пояс он на нее повесил очень необычный. Посмотришь?
– Потом, – посмотрев на меня с нехорошей задумчивостью, сообщил старик. – Сначала найдите его самого. Возможно, ключ действительно у него. Да, и с Зардилионы подчинение пока не снимайте, я хочу сам посмотреть, как она будет благодарить папочку за свои приключения. И за такой дорогой подарочек. А ты, Таресса, можешь пока отдыхать, я подумаю о твоей просьбе. Мы будем в соседней комнате, так что не делай лишних движений. И не подходи к Дэсгарду, он сегодня наказан за непослушание.
Он или нагло врал, или что-то важное недоговаривал, этот импозантный интриган с волчьими холодными глазами. Или, скорее всего, чего-то ждал. Я восьмым чувством ощущала это сама и видела по стиснутым зубам хозяина. Чего-то важного, что должно было все открыть и завершить интригу его победой.
А мне оставалось лишь улыбаться и кивать в ответ на его указания, делая вид, что я неимоверно счастлива, получив разрешение наблюдать мучения собственного мужа.
Они ведь так считают, эти колдуны, – что оставили рядом со мной моего мужа? А вот интересно, они не подумали, как он мог сюда попасть без меня?
Черт. Стоп, похоже, я что-то пропускаю в своих рассуждениях.
Неджериз ведь попал в этот замок со мной, я сама его сюда принесла? Искренне считая в тот момент своим мужем. То есть каждый, кто видел это со стороны, именно так и должен был подумать, что меня сюда притащил Дэс?
Еще раз черт. В таком случае тот шпион, что наблюдал за нами в замке Вандерса, непременно должен был быть где-то неподалеку, в саду. И быть либо кем-то из гостей, либо гулять под личиной, как верховный магистр.
Так что же тогда получается? Неджериз специально выставил меня перед черными колдунами пленницей, обманутой собственным мужем, чтобы убедить их в подлости Дэсгарда? Лично я ведь точно знаю, что любимый ни при чем.
И все это может означать только одно – вся эта банда колдунов предложила Вандерсу либо, в самом крайнем случае, моему мужу за то, чтобы они меня привели, нечто очень важное. Такое, от чего они никак не смогли бы отказаться, по мнению этого бородатого бандита. Или, если вспомнить подлые методы террористов, даже не что-то, а кого-то? Или чью-то безопасность? И не потому ли тогда свекор сказал, что уж мою-то обиду он переживет?
Черт, ну вот почему он ничего не сказал мне? Ведь мог хотя бы намекнуть? Или все же не мог, именно потому, что за ним постоянно следили? Но тогда получается, что предатель кто-то из своих. Это точно не Дэс и не Райвор. Тогда кто? Зигерс? Силмор? Ладно, не это сейчас самое важное, теперь меня мучает другой вопрос.
Кто же в таком случае у нас Неджериз? Я с новым интересом посмотрела на колдуна, так и стоящего на коленях, и обнаружила, что он, не отрывая глаз, смотрит на меня со злющим отчаянием, как пойманный в капкан зверь.
Ну да, он же считает, что раз я не выполнила его приказ, то влипла по-крупному. А вот почему он молчит, я теперь и сама могу сказать безошибочно – стало быть, враги следят за нами непрерывно.
Очень простенький ход, рассчитанный на глупую молоденькую девчонку, ошалевшую от внезапно свалившихся на нее способностей. Ведь именно такой должны считать меня эти неимоверно хитрые и прожженные интриганы, плетущие свои мерзкие сети уже не первую сотню лет.
А в самом деле, как должна вести себя, по их мнению, девчонка, оставленная наедине с мужчиной, который обманом и подлостью заманил ее в ловушку, в плен, в безвыходную и страшную ситуацию?
Ну, определенно, не сидеть со спокойным и задумчивым видом и не теребить в руках свою цепь. А метаться по комнате, паниковать, срывать зло на предателе… и пытаться открыть сферу.
Вот! Они все только и думают, как бы заставить меня открыть сферу. И ради этого готовы на любую пакость, а у меня нет сейчас права на ошибку. Потому что мелькало в глазах старика нечто такое, что яснее ясного говорило: он не остановится ни перед чем, чтобы достичь желаемого.
И в таком случае получается, что мы пока союзники – я, вот этот обмотанный цепями колдун, и проклятый интриган Вандерс, который до сих пор так и не удосужился придумать надежной системы тайных знаков, какими можно было в любой момент предупредить родичей, что они под наблюдением. Хотя теперь я не уверена, что смогла бы думать о личном счастье своей служанки, если бы знала в тот момент, что за мной наблюдают вовсе не дружелюбные взоры.

Маленькая лапка поскребла мою талию, давая понять, что вся цепь больше не кусок свитого из звеньев металла, а часть тела маленького Д-А, являвшегося одновременно и командиром, и частью всех остальных дракош. И что несколько килограммов металла готовы в любой момент облегчить мою участь и утяжелить походку, став частью пояса.
Ну что ж, за все приходится чем-то платить, – усмехнулась я мрачно, встала со стула и, держа в руках цепь, направилась к лжемужу.
– Что уставился, скотина? Думал, я тебя жалеть буду? Привык, что все тебе прощаю? Ты зачем меня сюда притащил? Что тебе пообещал тот гад, Неджериз? Обмануть меня решили? Я давно подозревала, что ты мною просто играешь из-за моих способностей! Да я до сих пор помню, как ты пялился на ту девицу в зеленом платье! Вот чем ты думал, когда ввязывался в делишки проклятых черных колдунов?
Черт, никогда не умела я скандалить… Помню, была у нас в одной экспедиции практикантка, тощая такая, невзрачная, но голос имела пронзительный, как сирена… пожарная. Когда она с кем-нибудь разборки устраивала, с окрестных деревьев птицы улетали. И кричать она могла по часу, не меньше, припоминая все, что только могла припомнить или придумать, и вменяя в вину такие вещи, которые даже близко не были изъянами. А я выкрикнула три фразы, и больше придумать не могу, как бы его отругать, этого злосчастного верховного магистра, с его дурацким дуршлагом на голове. Он вообще как выстраивал собственную защиту, когда планировал свою дурацкую ловушку?
– Заткнись, пустоголовая женщина, – о, наконец-то мой союзник сообразил, что неплохо бы и подыграть, – твое дело вообще молчать и слушать, что приказывают. Думать – дело мужчин.
– Ах вот как ты заговорил, – обрадовалась я подсказке и забегала по комнате, будто бы в ярости. – Думать твое дело? Чем же ты тогда думал, раз стоишь теперь на коленях с дуршлагом на голове и в цепях?
– Что такое дуршлаг? – зло рыкнул он, наблюдая за мной исподлобья.
– Сито такое, лапшу процеживать, – отмахнулась я, останавливаясь рядом с крюком, к которому крепилась моя цепь, вернее, теперь уже дракошка.
– Глупой ты была, такой тут и сдохнешь, – мерзко заухмылялся он, скептически наблюдая, как я дергаю за крюк. – Это шлем против моих ментальных способностей.
– Почему это я сдохну? – возмущенно топнув два раза, опираюсь спиной о стену. – Мне дедушка обещал, что если найдет ключ, то отпустит. Ну а я ему, конечно, открою дверь, куда он там хочет. Небось сокровищницу какую-то решил ограбить. Зато ты тут так и останешься, потому что от тебя никакой пользы. И не надейся, что я начну плакать, мне тебя за твою подлость прибить хочется!
– Да кто, кроме меня, на тебе захочет жениться! – ехидно захохотал колдун. – Прибежишь еще, запомни мои слова! Вот только я к этому времени буду тут повелителем. Мне красотка Зардилиона это еще в прошлый раз предлагала, да я молод был, глуп!
– Ах ты, мерзавец! – заорала я, чувствуя, как скользнул в разрез кофты кончик цепи, и бросилась на колдуна с кулаками.
Но, едва оказалась рядом, вцепилась магистру в руку и вмиг перенесла нас в ту самую башню, где проклятый свекор и задумывал такую неудачную интригу.

Глава 32
Чужие проблемы

Конечно, переносясь именно в тот укромный уголок, откуда в прошлый раз подглядывала за Вандерсом, я очень надеялась, что тут будет хоть кто-нибудь, потому что цепи, опутывающие колдуна, оказались просто напоены злой магией. И она не замедлила впиться мне в ладони острыми колючками, остро прижечь зелеными язычками пламени, пронзить болью до самого позвоночника.
– Ай! – невольно вскрикнула я, зажмурившись от боли, и отпустила Неджериза.
А в следующий миг вокруг загрохотали падающие стулья, затопали ноги… Оказывается, тут уйма народа! А еще через секунду меня неистово стиснули крепкие и такие родные руки.
– Любимая!
– Ага… – сказала я, прислонилась лицом к его груди и горько всхлипнула: – Руки обожгло.
В следующую минуту я сидела на столе, а Дэс, потемневший и осунувшийся, как после продолжительной болезни, сосредоточенно водил руками над моими ладошками. А я, не отрываясь, разглядывала любимого, ощущая, как тает в груди последняя бледная тень недавних подозрений. Нет, не мог быть муж в курсе замыслов своего жуликоватого папочки, иначе вел бы себя совершенно по-другому, я его уже изучила. Это обстоятельство радовало меня просто неописуемо и одновременно заставляло задуматься над проблемой дальнейших отношений с его отцом.
Скосив глаза в угол, где оставила темного магистра, обнаружила, что колдуны уже распутали его цепи и немного подлечили раны. И теперь он, почти не покачиваясь, идет к нам, теряя по пути всякое сходство с моим мужем.
– Отойди! – Дэс заметил его секундой позже и заслонил меня своим телом.
– Я только хотел попросить прощения и сказать спасибо, – твердо глядя в глаза Дэса, произнес вышедший из чужой личины мужчина. Еще далеко не старый на вид, но судя по исходящей от него уверенности и внутренней силе намного более зрелый, чем кто-либо из присутствующих колдунов.
– Считай, что сказал, – процедил Дэс сквозь зубы и, повернувшись ко мне, крепко обнял за талию. – Пойдем домой, родная?
– Подождите… пожалуйста, – чувствовалось, что непривычные слова просьбы даются магистру нелегко, и эрг пренебрежительно усмехнулся:
– Нет.
– Да, – вздохнула я обреченно, хотя спорить сейчас с мужем совершенно не входило в мои планы, и нежно посмотрела ему в глаза: – Дэс, я прошу, пусть он скажет. Ты не видел эту бородатую скотину, – он способен на все.
– Спасибо, – тихо сказал магистр. – Только открой на секунду дверь в мою потайную комнату, я уйду, и вы больше никогда меня не увидите.
– Я пойду с тобой, – изрек непререкаемым тоном Вандерс, – только амулеты возьму.
– И я! – категорично заявил Райвор, старательно избегавший моего взгляда.
– И я, и я, и я…
Странное тут эхо.
Я обвела пристальным взглядом колдунов, Терезиса, вставшего рядом с ними… И внезапно с неимоверной отчетливостью поняла: как бы Дэс сейчас ни злился на них, как бы ни ненавидел за интриганство и обман, потом всю жизнь будет чувствовать себя предателем, если не встанет сейчас с ними в один строй. Вот так уж странно они устроены, эти мужчины. И поскольку этот мрачно сопящий в шею экземпляр мне дороже всего и всех, придется сейчас идти и против себя, и как будто даже против него. Но на самом деле за наше с ним общее будущее.
– Д-А, всех сюда! – скомандовала я и вопросительно заглянула в любимые глаза: – Мы ведь не можем им позволить проиграть, правда, любимый?
– Прости, Таресса, – свекор смотрел сумрачно и виновато, – но мы и так тебя использовали как приманку. Потом я все расскажу, нам нужно спешить. А сейчас вам и правда лучше идти домой.
– Мы идем с вами, – сверив свои слова с выражением лица Дэсгарда, отрезала я, – а никакого «потом» не будет. Это последний наш совместный поход. Ты никогда не научишься общаться со мной как с равным тебе человеком.
И отвернулась к магистру:
– Куда открывать?
– Вот, – прикоснувшись к шару, показал он помещение, и вдруг мягко добавил: – Ты зря боишься сама ходить через сферу. Это же твоя дверь. Просто шагни в другой мир, крепко возьмись за что-то надежное, и спокойно отпускай сферу. Она никогда не останется в мире ухода. Я знал Леорбиуса.
– Хм… спасибо.
И это не просто слова, а искренняя благодарность. Мне всегда не хватало именно этой информации, ее не было ни в одной из тех толстых книг информатория, в которых я искала хоть малейшие упоминания о сфере.
В резко распахнувшуюся дверь ворвалось несколько мужских фигур в зеленой одежде. За ними спешили три кресла и плоские квадратные тела на паукообразных ногах.
– Все здесь, – отрапортовал большой Д-А и встал рядом со мной.
– Примите человеческий вид. – Едва сказав это, я вспомнила про шар. Оглянулась и обнаружила, что над ним стоит серебряный купол, как крышка над огромным тортом.
Значит, все-таки и через шар подсматривали… Интересно, кто все же на него настроил? Я уже знала, что на чужой шар, не связанный с собственным амулетом или шаром, попасть не может никто. Это не техника, а магия.
– Нашли, кто сдал настройку шара?
Пока колдуны спешно обвешиваются амулетами, а дракоши расплываются теплым воском, собираясь в мужские тела и становясь на ноги, у меня есть несколько секунд на вопросы.
– Один из старших учеников, – хмуро ответил Зигерс, – мы его даже не подозревали. Он сирота, и отец для него столько сделал… Сейчас пока спит в камере, потом будем разбираться.
– Мы готовы! – собранный и подтянутый Неджериз стоял передо мной, поглядывая на монстров, спешно натягивающих штаны. – Что они могут?
– Все. – Я совершенно не волновалась, что черный колдун вызнает тайну моих монстров, он и так достаточно видел на празднике, чтобы сделать выводы.
Для меня гораздо важнее, если, не зная всех их способностей, пострадает кто-то из этих людей.
– Дракоши, разрешаю принимать любую форму, какая потребуется. Сливаться вместе, если один не справляется, захватывать врагов и не давать им двигаться и говорить. Со мной остается Д-А и Д-К, к Неджеризу идет один, к остальным, кто есть в этой комнате, – по двое. Слушаете всех и всех защищаете, помогаете друг другу. Там очень плохие и совершенно ненужные люди, особенно старик с белой бородой. Все поняли?
– Да.
– Идем! – немедленно открыла я дверь.

В башне происходило что-то очень нехорошее. Она подрагивала и гудела, издали доносились глухие беспорядочные удары, а в воздухе плавал горьковатый запах горелой шерсти. Неджериз заскочил в дверь первым и сразу же замахал руками, забормотал что-то неразборчивое, снимая защиту. И лишь после этого подал нам знак, что путь свободен.
Вслед за ним в башню прошли дракоши и колдуны. Дэс, как обычно, задержался, но я уже заметила свисающую с потолочного крюка цепь, на которую указывал мне магистр, и решилась на эксперимент. Кивнула на нее мужу и крикнула: заходи!
Дэсгард недовольно поморщился, но спорить не стал. Прыгнул в комнату и сначала сам схватился за цепь. Подергал ее со всей силы и, лишь убедившись в надежности, крепко взялся одной рукой и кивнул мне. Я подвела сферу вплотную, ухватилась рукой за цепь, почувствовала, как меня крепко обнимает рука мужа, и с замирающим сердцем отпустила сферу.
Она свернулась, как обычно, тут же развернулась по первому призыву, и я, успокоившись, отпустила ее совсем. Действительно удобно, не надо прыгать через миры. Хотя я уже привыкла, но все же предпочитала особо не думать о том, что делала.
Колдуны тем временем спешно занимались экипировкой – обвешивались выданными Неджеризом защитными амулетами и вооружались жезлами. И даже я, совершенно ничего не понимающая в амулетах и магическом оружии, не могла не заметить разницы между теми тонкими указками, с какими ходили в этом мире каратели, и жезлами, хранившимися в сундуках магистра. Первое, что бросалось в глаза, – ни один не был сработан ремесленниками. Каждый был неповторим, уникален и являлся произведением искусства.
Как и амулеты. Они тоже были неизмеримо сложнее, замысловатее и массивнее, чем медальоны ковена. И один из них Неджериз повесил мне на шею, кратко объяснив, что он отражает все направленные на владельца ментальные и боевые заклинания, отправляя их напавшему, и при этом собирает часть вложенной в них магии.
– А почему ты его не надел, когда пришли твои друзья? – заинтересовал меня простой вопрос. – Ведь тогда они не сумели бы тебя захватить.
– Подумай сама, – ехидно ухмыльнулся магистр и открыл дверку в потайной ход. – Все равно мы тебя с собой не берем, будешь ждать тут. И сферу на всякий случай не открывай.
– Тогда пусть Д-К идет с тобой, – обнаружив, что все вокруг сделали совершенно каменные рожи, сдалась я. – Слышал, дракоша?
– Дракоша слышал.
И они торопливо ушли, пропустив вперед по приказу магистра парочку дракош и оставив меня в довольно просторном, но сильно вытянутом в длину помещении без единого окна.
Как я вскоре поняла, обойдя помещение по периметру, сюда не вела ни одна обычная дверь, и похоже, никто – ни слуги, ни ученики, о нем даже не подозревали. Иначе тут не валялись бы какие-то кости и засохшие огрызки. Насколько я помню, темные колдуны сурово наказывают своих слуг за гораздо меньшие оплошности. А еще здесь было просто неимоверное количество интересных и совершенно непонятных вещиц, стоявших за застекленными полками шкафов, на столах и столиках, и мне во время экскурсии приходилось держать руки за спиной и повторять, как мантру, что только истинные блондинки суют пальчики в колдовские артефакты.
Где-то вдали что-то взорвалось или обрушилось, и все мое любопытство и спокойные размышления вмиг испарились, как утренняя роса под солнцем. И у меня сразу появилась идея, как можно подглядывать за ходом сражения, не покидая этой комнаты и не открывая экрана.
– Дракоша, – усевшись в кресло, попросила я, – сделай маленькое окошечко и покажи мне то, что видят другие дракоши. Ты ведь все это тоже видишь?
– Дракоша видит, – уважительно глянули желтые совиные глаза. Левая рука стоящего передо мной мужчины с фигурой мачо стала укорачиваться и растягиваться в ширину, очень точно копируя экран моей сферы.
Интересно, оказывается, мои монстры как-то переваривают всю информацию, что получают, и делают выводы?
Но уже в следующую секунду разворачивающееся перед глазами зрелище потрясло меня необычностью и грандиозностью. Как сразу стало понятно, видят дракоши много больше, чем я. И совсем не так. Фигуры людей и монстров на картинке различались кардинально. Все монстры были серыми и одинаковыми, как капли ртути, принявшие человеческую форму, а колдуны сияли многоцветьем магии, словно новогодние елочки. Светились их жезлы, амулеты, яркие пятна в районе груди и головы, срывающиеся с рук молнии и искры.
И разобраться во всем этом было невероятно сложно. Не столько потому, что сражавшихся было много, против семерки колдунов и толпы дракош выступало раза в два больше врагов. Просто с непривычки от ярких всполохов, взрывов, стрел, тумана и шаров разных цветов, плывущих, летящих, прыгающих и разливающихся по небольшому холлу, в который рвались наши войска, очень быстро начали уставать глаза и путаться мысли.
– Дракоша, – взмолилась я, – а ты не можешь сделать так, чтобы в этом окошечке людей и дракошей было видно так же хорошо, а вот эту магию, взрывы и молнии – побледнее? У меня глазки по-другому устроены, они уже устали от этого мелькания.
Вот кажется мне, или он на самом деле любит решать подобные задачи? Во всяком случае, задумалось это чудо с желтыми глазами почти на минуту, за которую, по моим наблюдениям, колдуны продвинулись вперед не больше, чем на метр. Теперь я начинаю догадываться, куда они так рвутся, – к лестнице.
Не знаю, насколько верно я понимаю ситуацию, но похоже, наше войско находится на первом этаже. А напавшие на Неджериза колдуны идут сверху, со стороны той самой спальни, где так недавно я бродила на цепи, неимоверно злая и на интригана-свекра и на хозяина башни. И даже не предполагала, что всего через час буду искренне желать им победы. Потому что начала догадываться – не так просто Вандерс спровадил меня сюда, и вовсе не бывшему учителю он обещал открыть защиту во время фейерверка.
Как сказал кто-то из ковена, у магов бывших учителей не бывает. Теперь я начинаю подозревать, что у колдунов та же история. Видимо, потому-то их так мало, учеников колдунов, что не просто темным найти кого-то, кому они могли бы доверять как себе.
«Черт, как им страшно жить!» – вздохнула я жалостливо, представив себя на месте черного колдуна. Ни одного родного лица рядом, никого, кто искренне посочувствует твоим неудачам или порадуется твоим достижениям. Никого, кто не мечтал бы захватить твое место или подлить яду в бокал… Брр! Не хотела бы я так жить. Лучше в хижине, рядом с близкими по духу людьми, чем в таком замке.
– Дракоша сделал, – гордо объявил монстр и сунул мне под нос экран.
– Вот, совсем другое дело! Спасибо, дракоша!
– А пузико?
Я машинально подняла руку, разглядела безупречный мужской торс… и раздумала.
– В этой форме у дракоши нет пузика, в этой форме у тебя живот и талия. Как будешь в своем настоящем виде, так поглажу.
Интересно, и как он примет такое иезуитское объяснение? Надо же, принял правильно – потек, изменяясь, втянул куда-то одежду. Гордо встряхнул когтистой правой лапой:
– Дракоша настоящий!
– Молодец, ты все правильно понимаешь.
Я гладила одной рукой дракошино пузико, другой бросала в рот найденные в вазочке орехи, и задумчиво наблюдала за сражением. Наши постепенно теснили колдунов, но вовсе не так быстро, как хотелось бы мне. Я уже начинала подозревать, что магия в посохах вовсе не бесконечна. И в связи с этим у меня возник вопрос: а не слишком ли мало Неджериз использует возможности мои и моих дракошей? Не идет ли он по привычному пути, и куда они собираются загнать колдунов – на шпиль, что ли? Ясно, что они ни за что не станут туда лезть, будут сопротивляться с отчаянием обреченных.
– Дракоша, кто прикреплен к Неджеризу?
– Д-О и Д-И.
– Передай Д-И – нужно сказать колдуну, что Таресса предлагает забросить в тыл врага десант.
Серый монстр – один из двух, бившихся на переднем крае – приблизился вплотную к мужскому силуэту, отличавшемуся ярко-синим пятном магии в районе груди, и что-то быстро сказал. Что именно, я не поняла, не стала просить дракошу включить звук. Мне и отсюда были отлично слышны отдаленный грохот и крики, и оттого, что они будут ближе, все равно понятнее ничего не станет. Все-таки магический бой – это сверхбыстрая штука. Я, даже глядя на экран, не могу понять, откуда что прилетело, с чем столкнулось и почему взорвалось. Как они там умудряются разбираться, у меня вообще в голове не укладывается.
– Неджериз сказал, чтобы ты открыла дверь и забрала Дэса с Тером и Райвором, – четко произнес Д-А, и я обрадовалась – вот так бы давно, а то сижу, как бабушка перед телевизором.
Три мужские фигурки на экране начали отступать назад, в раскрытую дверь одной из комнат, в окружении серых силуэтов дракош. Я призвала сферу, направила ее на окошко дракоши, и нужная комната тут же возникла на моем экране.
Они ворвались в широко распахнутую дверь тесной толпой, пахнущие дымом, потом и кровью, разгоряченные боем.
– Ничего выпить нет? – едва очутившись в комнате, оглянулся по сторонам Дэс, и Д-А мгновенно подал ему графин с вином, стоящий на замусоренном обеденном столике.
– Таресса, открой нам дверь в склад Неджериза, – с деловитой сухостью сказал царевич, как только я захлопнула проход за проскочившими в него дракошами, и выхватил у Дэса графин.
– Где он?
– Этажом выше, там несколько учеников пытаются сломать защиту. Если они доберутся до жезлов, нам их не удержать.
– Так давайте я вас заброшу внутрь склада, а дракошей в коридор снаружи? Дракоши, объединитесь по двое и примите боевую форму! – Ждать, пока жадно глотающий вино Райвор напьется, у меня не хватало терпения.
– Давай, – первым сориентировался муж, даря мне пахнущий вином и боем быстрый поцелуй. – Только как за ними следить?
– Один пойдет с вами. – Оставлять магов без защиты я не собиралась. – Д-А, пусть он откроет команде Дэса окошко.
Коридор, где толпа младших колдунов методично долбила дверь арсенала верховного магистра, я нашла быстро. И металлическую дверь тоже. Она пока держалась, но хотя массивная плита еще вяло постреливала сизыми молниями, в районе замка уже дымилось темное пятно сгоревшей ловушки. Остается надеяться, что она была там не одна, иначе магам придется туго. И хотя младшие адепты, как мне объяснили, намного слабее эргов, но их там в три раза больше. Как видно, бородатому старику позарез нужно оружие. На такой поворот событий он явно не рассчитывал, хотя и пришел в замок верховного с многочисленным перевесом.
– Как они вообще умудрились сюда попасть? – открывая дракошам дверь под самым потолком высокого коридора, мимоходом осведомилась я.
– Он сам и открыл, – нехотя процедил Райвор. – Когда Крингерд отцу ультиматум выставил, сказал, что сам поймает их в ловушку.
– Ясно, – мрачно буркнула я. Для меня это объяснение ничего не меняло.
Ненавижу, когда мной пытаются играть, как пешкой.
Дракоши ловко приземлились на головы колдунов, и я спокойно перенесла сферу в арсенал. М-да, неправильно сообразил Неджериз, им отсюда нужно было идти. Тут же полки просто ломятся от всяких жезлов, шаров, сетей, цепей и неопознанной дребедени.
– Он им специально выход перекрыл, – словно прочтя мое сомнение, пояснил Райвор, выходя через проход и поднимая над головой один из амулетов. – Аргдшер тардабаг!
И как только они такие головоломки запоминают!
В помещении вспыхнули светильники, и маги с дракошей прыгнули туда, но дверь за ними я закрыла не сразу. Сначала строго предупредила Д-Б, чтобы ничего тут не поглощал, и велела сделать на спинке окошко.
– Так вам будет удобнее, – пояснила Дэсу и, только убедившись, что им пока ничего не грозит, свернула сферу.
И снова заскучала. Особенно когда обнаружила, что, пока мы высаживали десант, верховный магистр со своей командой продвинулся всего на полметра. И что впереди они теперь идут вдвоем, а за ними Зигерс прикрывает собой как-то странно покачивающегося Силмора.
– Спроси, что с Силмором? – вырвалось у меня.
– В него попала оглушающая молния, – сообщил он через минуту, и я огорченно хмыкнула – вот тебе и защита, вот и амулеты.
У наших спецназовцев шлемы и нагрудники пуленепробиваемые, а тут что, никаких щитов и забрал придумать до сих пор не смогли?
Однако едва я задала себе этот вопрос, как мне ясно припомнились удобные доспехи повелителей, и стало ясно, что вопрос был в корне неверным. Не нужны магам такие доспехи, если противник сможет за пару минут раскалить их магией металла. Ведь мертвый металл подчиняется тому, кто сильнее.
А живой?
– Дракоша, стань узким стульчиком. Нет, не так – голова должна быть там, где у стула спинка… Так, теперь сделай спинку пошире, а голову выше. Середину прозрачнее… А тут еще спинку, маленькую. И ноги не убирай, только разверни…
Через несколько минут радостно менявший форму дракоша был похож на примитивную и смешную пародию на мотоцикл. Растянутое окно защищало всадника спереди и немного сверху и с боков, ноги прятались в удобную нишу, а сзади тело поддерживала надежная спинка, я сама опробовала. Подумав, немного прибавила места в расчете на мужские габариты и скомандовала:
– Прикажи дракошам, чтобы по одному у каждого колдуна приняли такую форму.
– А у Дэса?
Ах ты мой заботливый! Я ведь чуть не забыла, что у Дэса на троих сдвоенный монстр!
– К Дэсу пойдешь ты, на меня тут никто не нападет. А тот, что с ними, пусть разделится и меняется!
Слезла с удобного сиденья и открыла дверь.
– Что случилось? – сразу почувствовал меня муж.
– Вот тебе дракоша, – быстро сказала я и захлопнула сферу, пока Дэс не начал возмущаться.
Конечно, это не очень красиво, но зато у меня душа будет спокойна. Плохо другое, – подсмотреть мне теперь негде.
Стоп. Вот я лопух ивановский! А малыш?
– Мелкий Д-А, слезай с моего накопителя и ползи на стол, быстро!
Он что-то недовольно прошипел, и я даже могу догадаться, что именно. Там в накопителе столько камушков, все они греют душу дракоши магическим теплом. Однако долго вредничать дракоша не стал, скользнул змеей на стол, вытаращился на меня желтыми глазками. Ого! Он хорошо подрос! Когда я запускала его в пояс, был размером с котенка, а теперь уже со взрослую кошку. А легко-то как стало, словно шубу сняла!
Экран он растянул очень быстро. Я уже заметила за дракошами эту особенность: первый раз принимают новую форму со скрипом и сомнениями, а каждый следующий – все быстрее и увереннее.
Разумеется, сначала я немного понаблюдала за Дэсом, и, успокоившись, запросила изображение коридора, попутно приказав Д-А большому выдать это изображение и эргу. Надеюсь, это немного отвлечет мужа от сочинения укоризненной нотации о моей безопасности.
Возле двери в арсенал было шумно и весело. Большие дракоши оказались очень сообразительными и уже поймали в плен штук пять колдунов. Не мучаясь особо проблемами их хранения, каждый дракоша отрастил на спине такую клетку, в которой когда-то путешествовал Зигерс. Едва удавалось поймать за руку или за ногу очередного противника, мгновенно притягивал его к себе и забрасывал в огромную пасть. Оттуда пленник как по желобу скатывался в клетку, но в том-то и соль, что враги этого не видели. И по-моему, искренне верили, что дракоши жрут их по-настоящему.
– Д-Г, повернись к врагам на секунду спиной, чтобы рассмотрели клетку. Тогда они сами сдадутся, – посоветовала я, но опоздала.
В этот самый момент передний дракоша как раз поймал одного из трех последних врагов, а двое остальных, бросив взорвавшийся клубами черного дыма амулет, рванули в сторону основной команды.
– Дэс, вас куда – к Неджеризу или в коридор? – открыв сферу, спросила я восседавшего на дракономотоцикле мужа.
– В коридор, ударим сзади, – ответил вместо него Райвор, но я сделала вид, что не слышу.
– Почему ты с ним не разговариваешь? – оглянулся на деверя Дэсгард. Не заметить моего бойкота было невозможно.
– Он сам объяснит. Так куда? – повторила, открывая окно возле стойки стеллажа и берясь за нее рукой.
И тут же почувствовала, как мне на пояс скользнула привычная тяжесть. А уже в следующую секунду стояла рядом со стеллажом и разглядывала удобно устроившихся на дракошах всадников. Они очень неплохо смотрелись, с точки зрения моего мира, за прозрачными защитными стеклами, под которыми жуткими желтыми фарами посверкивали драконьи глазищи.
– В коридор, – пристально смерив взглядом помрачневшего Райвора, повторил муж, и они торопливо уехали через открытый мною проход в опустевший коридор.
А я осталась в арсенале и задалась естественным вопросом: а нужно ли мне идти в потайную комнату? Вернее, можно ли? Помнится, Вандерс как-то объяснял, что если колдун открывает гостям какое-то помещение, это вовсе не значит, что они могут гулять в нем сколько угодно. Обычно защита снова закрывает доступ, – совсем как пароль в папином компе.
Мне вспомнилась комната на пятом этаже, где я сегодня спала, потом замок Вандерса… И вдруг так захотелось домой, в свою башню, ванную, на свой балкончик… Нестерпимо надоели мне эти колдуны со своими претензиями.
Где-то внизу грохнуло особенно сильно, я испуганно вздрогнула и приказала дракошке немедленно вылезать и открывать экран туда, где произошел взрыв.
В небольшом холле все было в дыму и огне, метались колдуны и дракоши, летали молнии и шары. И среди всего этого, как всадники апокалипсиса, гарцевала на дракошах команда верховного мага и бросала в пытавшихся сбежать врагов круглые черные мячики. Едва соприкоснувшись с жертвой, они мгновенно разворачивались в колючие цепи, наподобие тех, которыми совсем недавно был опутан хозяин этой башни.
Черт! Похоже, пропустила самый важный момент, и наши все же победили! И тут же забыла об этом огорчении. Мне предстояло быстро и по возможности без разборок вернуть родичей в замок и сбежать с Дэсом домой, не забыв захватить верную Дишу. Ну и, разумеется, Терезиса, даже если он будет против.
Женский крик, испуганный и тоскливый, резанул по нервам острой бритвой, напоминанием о том, что черные колдуны не сдаются просто так, как порядочные люди, если понимают, что противник явно превосходит силой или умением.
– Дракоша, кто там ближе всех, покажите мне, что там за женщины!
От волнения я почти кричала, и вопрос получился довольно сумбурным. Но мои дракоши сегодня отличались необычайной понятливостью, и на экране возникло изображение того, что происходило за спинами сражающихся. Старик и те двое, что приходили ко мне в комнату, стояли тесной группой, прижимая к себе жалобно поскуливающих женщин. Лиц их разобрать не удалось, все смотрели в сторону застывшего изваянием Неджериза.
– Дракоша, мне ничего не слышно! – сообразила я, и он мгновенно включил звук.
Не такое безэмоциональное бормотание, какое выдают сидящие на шарах маги, а живую, насыщенную ядовитым сарказмом речь.
– …но я-то тебя знаю больше ста пятидесяти лет, Недж-отшельник! И не припомню ни одного случая, когда бы ты причинил боль женщине. Если только они не были законченными гадинами, истязающими свои жертвы или проводящими над ними опыты. И потому я прихватил не Зардилиону, тайну которой знаю не хуже тебя, а вот этих рабынь из гарема. Им там хорошо жилось – правда, Недж? Смотри, какие миленькие, чистенькие… Жалко будет портить такую цветущую юность заклинанием гнили. Давай договоримся: мы уходим и оставляем их за воротами. Ты же знаешь, я в делах соблюдаю данное слово. Клянусь, они останутся в целости и сохранности, – с издевкой обещал голос, которому я не поверила ни на грамм.
Он явно готовил грандиозную пакость, потому что проиграл и, как ясно понимала даже я, теперь не сможет оставаться полноправным жителем Саргаша. Ему придется бежать, уходить в заранее подготовленное логово, какое было где-нибудь у каждого из темных. И предстоит трястись там потом за свою жизнь, укрепляя щиты и ловушки в ожидании ответного удара.
И Неджериз это тоже понимал, потому и медлил с ответом. Хотя что он мог сказать, если даже я слышала про такие необратимые заклинания, от которых лучше поставить защиту, чем вычищать из каждой клетки тела, где они моментально прорастают ядовитыми спорами. И скорее всего, на женщинах такой защиты не было, или им грозила и другая пакость. Дым наконец немного развеялся, и мне стало видно, что на шее каждой заложницы светится рыжеватым цветом магический поводок.
Долго думать было некогда. Мне ничего в голову не приходило, кроме самого простого, уже пару раз проверенного приказа. Который раньше, пока у колдунов оставались в запасе мощные заклинания и жезлы, выдавать было не просто бессмысленно, но и опасно. Зато теперь, когда вся их мощь свелась к наглому шантажу, вполне стоило опробовать этот метод.
– Дракоши, быстро проглотите эту толпу колдунов и крепко держите в пузике. Только женщин не нужно. И главное, не давайте им ничего говорить!
Последнее указание я кричала уже им вслед.
Толпа дракошей – четверка оставшихся у команды Неджериза и двое спаренных, с клетками на спинах, – с нечеловеческой скоростью ринулась на колдунов со всех сторон. Они облепили их и начали размягчаться, сливаться в общую массу, закрыв колдунам рты и не позволяя не только выкрикивать команды, но и свободно дышать.
В недалеком прошлом, всего три месяца назад, я бы разахалась и начала переживать, что бедные дяденьки задохнутся, но события последних месяцев, как выяснилось, очень закалили мою психику. Мне уже не жалко было таких бешеных чудовищ, более достойных звания монстров, чем мои славные, чешуйчатые, когтистые и клыкастые дракоши.

– Гархи немытые… – не скрывая зависти, проворчал Неджериз, когда, сняв последнюю удавку с бывших заложниц, получил в свое полное распоряжении полузадохнувшихся, потерявших сознание недругов. – Похоже, последние сто лет я работал не в том направлении.
– Надеюсь, они больше не смогут вырваться – сами или с помощью друзей? – интересовал меня вопрос, пока ровный строй моих дракош со скоростью десантников высаживался возле родного крыльца. – А то я могу отправить их туда, откуда не возвращаются.
– Ты плохо знаешь темных колдунов, – едко бросил не выпускавший меня из рук Дэсгард. – Они не расстаются даже с навозом, пока не получат от него выгоды. Открывай дверь, любимая! Обменяем колдунов на Дишу, да пойдем домой. И не зови никого в гости, что-то я от них устал.
Мне даже жаль стало его разом помрачневших родственников, которых муж подчеркнуто назвал колдунами, но защищать их я не стала. В конце концов, они и сами предвидели такой конец, когда затевали эту интригу. И теперь должно пройти какое-то время, прежде чем Дэсгард сумеет простить им такой поступок.